Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      Одно из главных правил, которое Дарен за свою жизнь усвоил прекрасно: «Никогда не говорить, что хуже быть уже не может». Желательно об этом даже не думать, вот вообще не ловить себя на этой мысли. Потому что может, ещё как может. В теории всë звучит хорошо и правильно, но реализация этой мудрости на практике, увы, происходит не так часто, как должно быть.        Однако в данный момент Дарен, застыв на месте так, что его действительно можно было бы принять за невероятно детальную работу скульптора, выкинул все мысли из головы от греха подальше. Что тоже на самом деле не особо хорошее решение, когда ты держишь осколок, направленный кому-то в шею. Особенно, если это шея человека, который может обеспечить вам путешествие в один конец до Гранд — каньона. В общем, не стоит оставлять головушку совсем пустой, если она вам дорога.       — Дааар? — зовет Питер, когда нашёл подходящую тряпку, что в принципе было не так трудно сделать. Стоящий напротив уловил только движение ветра, — давай заберу.       Против воли Дарен ещё крепче сжал в руке осколок. Стало ли тому виной эмоциональное напряжение или же что-то ещё — неясно. Но что точно имело место быть, так это кровавые капли, падающие на деревянный пол. В отличии от комнаты самого спидстера, где пол был больше похож на минное поле, здесь царил идеальный порядок. Даже пыли не наблюдалось.       Питер уже успел за это время приписать Дарену маниакальное стремление к чистоте или просто повышенный перфекционизм, если, конечно, само понятие перфекционизма можно возвести в ещё больший абсолют. Стоящий же напротив юноша уловил одно лишь движение ветра, которое взъерошило и без того лохматые волосы       — Зачем ты пришёл? — слышится вопрос. Дарен говорил почти ровно. Дрожь в голосе была едва заметна. Слишком часто ему приходилось брать свои эмоции под контроль, чтобы внешняя особенность мутантской силы не начала проявляться на людях. Так что этим мастерством он владел почти в совершенстве. Для пущей убедительности парень выпрямился, став похожим на туго натянутую струну, которая, впрочем, в любой момент грозила порваться. Главная задача — не потерять лицо второй раз за день. Только не сейчас. Только не перед сыном Магнето.       — Как я полагаю, друзья в таких ярких красках обрисовали тебе сегодняшний вечер, что ты решил лично зайти, посмотреть на меня и поглумиться? — Дарен не сомневался, что это единственная возможная причина всего происходящего. Иначе, зачем же ещё можно было вламываться к нему в комнату?       — Замечу, что ты плохо играешь в угадайку, — Максимофф слово не замечал, что ему в горло совершенно неприветливо смотрит осколок зеркала, — я проведать тебя зашел. Знаю, отец всякого наговорить может, что аж страшно станет. Но это не повод расстраиваться. Ну с кем не бывает. Он и меня, и Скотта, и всю нашу команду отчитывает, будь здоров. Словно ты никогда не слышал подобного.       Дарен старается изо всех сил, но совершенно не находит признаков злорадства на лице сероволосого парня. Почему? Хорошо притворяется? Или причина визита правда в чем-то другом?       — Будто тебя одна эта новость не радует. Вон, вскочил сразу, помчался за подробностями, — сказал Дарен в сердцах, но всё же взял себя в руки. — Я в порядке. Спасибо за беспокойство. Если это всё, то думаю, тебе лучше продолжить свой отдых, — выдавливает из себя хозяин комнаты. Ему кажется, что в помещении стало как-то холодно. Вытянутая рука начала подрагивать от напряжения.       Какое всё же жалкое у него положение … Дарен думал, что сейчас у Питера есть повод смеяться над ним в полный голос. Но почему же он сейчас стоит напротив смотрит с таким … сочувствием? Жалостью? Да что с ним не так … почему он никогда не ведет себя, как нормальный человек? Дарен совершенно ничего не имеет против непредсказуемости. Ну ладно, может имеет в том случае, когда он совершенно не понимает происходящего вокруг себя и ни одно предположение о развитии событий не совпадает с реальностью. Питер вот как раз будто существует на границе между двумя крайностями: «простой, как правда» и «человек китайская грамота».       Питер понятия не имел о чем же думает Дарен, но лично он сам уже успел обдумать столько различных вещей, что философы эпохи Возрождения бы позавидовали. Ну сколько же можно стоять на месте? Он уже прикинул из какого материала в комнате шторы, рассмотрел обои, да и в принципе ознакомился с интерьером комнаты. Питер, надеясь напомнить, что в принципе возможность шевелиться никуда не делась и хоть чем-то заняться, переминался с пятки на носок, ожидая пока его собеседник все же выйдет из состояния схожего с оцепенением.       Если бы Дарена попросили описать, что он чувствует в этот момент, то ответом сразу бы последовало: «Может отвалишь уже с идиотскими вопросами, пока не метаешься в ужасе, видя свои кошмары?!» Потому что последняя нервная клетка, которая держалась из последних сил решила, что пора уйти в отпуск. Юноша понятия не имеет чем же он заслужил такое отвратительное стечение обстоятельств. И если с произошедшим ранее парень успел с горем пополам смириться, то подкидывание ему этого спидстера, который своим алогичным поведением неистово выводит из себя — высшая степень издевательства свыше.       Ладонь сжала острое стекло ещё сильнее. Боль, наконец, начала отрезвлять Дарена. Парень стал осознавать своё положение: разбитое зеркало, порча школьного имущества. Он сам стоит с таким видом, словно готовится к нападению. Отлично. Покушение на сына лидера революции. Хотя зачем беспокоиться о каких-то там будущих слухах, если Магнето лично его прибьёт за такое поведение. Глупо было предполагать, что именно остриё удерживало спидстера на месте, но опуская руку, Дарен всё равно чувствовал себя так, словно уничтожал последний защищающий его барьер, что был между ними.       Питер был готов поставить на кон свою любимую куртку, он точно видел, как глаза Дарена, до этого весьма светлого зелёного оттенка, мутнели, и радужка стала на тон темнее. Максимофф уж точно не был поклонником поэзии и поэтических приёмов, и это явление можно с лёгкостью объяснить тем как падает освещение и так далее, но конкретно в этот момент казалось, что научные обоснования никакого отношения к этому не имеют.       — Пока ходишь за отцом, я тут все уберу, чтобы вы по стеклянной крошке не ходили, — глухо произнес Дарен, медленно опускаясь на колени. Честно, из-за теней, падающих от двух человек, он не видел толком ничего. Эмоции снова начали подступать к горлу. Не в первый раз он так сидел, пытаясь собрать осколки. Правда в тот раз была каменная статуя. А здесь стекло… Пелена слез уже начинала застилать глаза вновь, грозясь поставить чёткость зрения в совершенно невыгодное положение сейчас. Если бы у Дарена было одно желание, то он точно потратил его на умение сдерживать и смахивать слезы совершенно незаметно.       — А зачем тут папа нужен? — в голосе Питера сквозило таки раздражающее недоумение.       — Хочешь, чтобы я сам это сказал? — Дарен очень хотел кинуть осколки вторженцу в лицо, но это равно подписанию себе смертного приговора. — Затем, чтобы добавил к моему отстранению от тренировок и уборке библиотеки что-то сверху за разбитое зеркало.       — Эээм, так, я, конечно, понимаю, что у моего отца репутация человека строжайшей дисциплины, но не настолько же, чтоб за стекляшки наказывать, — спидстер покрутил пальцем виска, подходя ближе.       — Боишься, что сбегу и типа успокаиваешь? — Дарен положил испачканный в собственной крови осколок поверх тех, что помельче. В их отражении он видел Питера. Заодно и подумал: «Интересно, Максимофф суеверный? Можно его спугнуть приметой, что посмотрев в разбитое зеркало, ты навлечешь на себя семь лет несчастий?»       — Смело думать, что от меня получится сбежать. Так что да, успокаиваю. По твоему состоянию кажется, что не повредит, — спидстер похлопал склонившегося рядом с ним парня по плечу.       — Скажи уже, не мучай меня, что ты планируешь делать со мной дальше? — Дарен осознавал, насколько он устал за день и как уже хочется со всем покончить. Выслушать очередной нагоняй и, наконец, лечь спать. Хоть прям на эту стеклянную крошку. Наплевать. Ну это при условии, если у взрослых не кончится терпение и его не выставят за порог дома.       — Вау, звучит прям фраза из фильмов, когда кого-то в заложники берут, — рассмеялся обладатель скорости. Давай для большей правдоподобности тебя к стулу привяжем? Могу принести игрушечный пистолет, для атмосферы.       — Прекрасно. Какие еще будут предложения? — Дарен вздрогнул. Шутить можно на любые темы, да? Да, правило вроде недурное, сколько людей столько и мнений, кто-то по любому посмеется, но в разряд этих людей парень точно не попадает. Такой юмор в его сторону уж точно как что-то забавное воспринимать не получалось, но показывать, что на него повлияло сказанное юноша точно не собирался. — Может хватит ерничать?       — Да это в принципе черта характера. Не задеваю я тебя из злого умысла. Это ты на меня сейчас про себя ругаешься, как мне кажется, — миролюбиво пояснил Максимофф.       — И вовсе нет… Мне вообще не до тебя. Я делом занят, — Дарену оставалось только ждать развязки. Эта неизвестность нервировала. Что этот взбалмошный вихрь задумал? Тянет время ведь. Хочет подольше поиздеваться. Вселить надежду, что всё нормально, а потом сдаст. А потому нельзя срываться. Нельзя повышать голос. Не стоит показывать недовольство, хотя уже особо терять нечего по этому пункту. Ладно, заострим внимание на остальных.       — О, так ты не хочешь язвительными комментариями кидаться, когда сам уставший? — каким бы Питер не был добрым и «всепрощающим», он не мог не припомнить, что Дарен решил пристать со своими давящими на больное речами именно когда команда икс была наиболее вымотана. А теперь видите ли, не хочет слушать. Но Максимофф невооруженным взглядом видел, что стоящий перед ним ребенок сейчас совсем раскис, да ещё и с уверенностью, что ему сейчас влепят наказание за зеркало какое-то, — давай, двигайся, помогу тебе тут прибраться, — спидстер опустился на корточки.       — Я сам все сделаю, — безапелляционно заявил Дарен, но тело плохо слушается и первый же взятый в руку новый осколок оставляет очередную кровоточащую рану, ярко выделяющуюся на бледной коже.       М-да, не умеешь — не берись, только в случае Дарена, не везучий — лучше вообще не лезь, а тем более в плохом расположении духа.       — Да что же ты творишь? — зашипел Питер. — Оставь это! В таком состоянии ты и бокал с водой не удержишь, не то, что осколки собирать. Погодь, сейчас всё будет.       Дарен внезапно обнаружил, что сидит на кровати. А ещё, что у него разыгрывается мигрень, в которой в любом случае был виновен спидстер и в плане доведения до нервоза и в столь резких перемещениях. Сам Максимофф, сидя рядом, уже вооружился бинтом, перекисью и готовится колдовать над раненой рукой. Ни осколков, ни сломанного зеркала в комнате не наблюдалось.       — Отстань от меня. Я сам справлюсь, — Дарен попытался вырвать руку, однако у Питера внезапно оказалась таки железная хватка, что совсем не вязалось с его заботливым тоном и участливым видом.       — Да я вижу как ты справляешься, успехи высшего уровня. Говори, если будет щипать. И не переживай ты так, во-первых с медикаментами базового уровня я уж точно управляться умею, а во-вторых, поверь, у меня этого опыта с обработкой ран хоть отбавляй, — заверил Максимофф, лёгкой рукой совершая необходимые действия, тихо напевая какую-то мелодию.       Его «пациент» с удивлением отмечал, что обработка и правда проводится мастером дела. И, что самое удивительное, с заботой и осторожностью. Но несмотря на это, на языке вертелось много вопросов.       — По поводу того, что ты говорил в начале. Скотт видимо сам давно впросак не попадал, вот и позабыл: такие ситуации не лучшее время для подколов. Чтобы ты не думал, я не собирался над тобой глумиться, — Питер пристально осматривал удерживаемую им чужую руку. Вроде оценивал сделанную работу, но складывалось ощущение, что искал нечто другое.       — Что ты там увидеть пытаешься? Карту моих вен рисовать собрался? — Дарен уже даже не пытался активно отбиться и скорее вяло сопротивлялся.       — Твоё отношение к жизни на данный момент хочу прочитать, — Максимофф с облегчением отметил, что больше никаких порезов не нашел, — а вены у тебя хорошо прослеживаются. Знаешь, бледность — черта аристократов. Поздравляю, ты благородного происхождения, — Питер лучезарно улыбнулся, слегка похлопал по руке и, наконец, отпустил, даруя свободу действий.       — Прекрасно, а то мне обычно говорят, что я бледный как смерть, а не аристократ. Может уже пойдешь? Тебя явно ждут. Друзья, сэр Магнето. Ещё кто-нибудь, — Дарен поводил пальцами по своей руке, словно пытаясь стереть следы чужих касаний. С Питером парень старался не встречаться взглядом, бегая глазами по комнате, стараясь хоть за что-то уцепить свое внимание, чтобы не выглядеть как человек в прострации.       — Ага, покраснения на твоём лице показатель того, что всё просто прекрасно. А чего им меня ждать? Взрослые люди. Проводят свой досуг как захотят. Им не обязательна моя компания для этого. Чего ты так спровадить меня хочешь? — Питер вёл себя так, словно зашел к другу на чай, и это нервировало Дарена, всё ещё ожидавшего какого-то подвоха.       — Я тоже вполне взрослый человек, чтобы проводить досуг сам. А тебе не приходило в голову, что я … Спать ложусь, например? Время позднее уже. День был длинным, — Дарен безуспешно пытался отвоевать своё личное пространство обратно у наглого вторженца.       — Дарен, время хоть и позднее, но не в полночь же я притащился, — Максимофф положил руку на сердце, сделав легкий поклон, — извини меня конечно, но если ты и правда ложишься спать в восемь вечера, то давай-ка начинай проводить свою юность более задорно. А ещё я не знал, что у тебя такой интересный ритуал — бить зеркало перед тем как лечь спать. И вообще, до того, как войти, я тарабанил так, что даже мертвый бы уже встал, чтобы мне подзатыльник отвесить. Хотя ты, по ходу, вообще ничего не слышал. Или же с запасом терпения.       — Ничего ты не тарабанил, ты просто вихрем влетел! А мне можно тебя стукнуть за вторжение в личное пространство? — поинтересовался в шутку Дарен, параллельно надеясь, что за интерес не прилетит ему самому.       — Ну если ты так хочешь, то можешь рискнуть, — разрешил Питер. Правда с тем же успехом можно было показать на крокодила и сказать «Погладьте, он не кусается» (но будем честны, Питер бы не просто погладил этого крокодила, но и с радостью решил взять его жить в ванной особняка, назвав его Геной в честь советского героя мультика*).       — Не хочу. Ты ж сдачи дашь. А меня и так все сегодня бьют, — Дарен чуть не застонал после этой фразы. Как можно было вообще такое выдать? Можно ли назвать крепкие подзатыльники избиением? А ментальное избиение в счёт? Скорее нет, чем да, но всë равно обидно.       — Да ладно тебе, не боись, не дам. Признаю, косяк за мной есть. Вон, спать тебе помешал. Стоп. Кто тебя сегодня бил? И точно бил? Или это похоже на шпыняние котенка, который мешается и его не очень ласково отпихивают ногой? — Питер готов был лично надавать по шее возможному обидчику в лице Скотта и осуждающе смотреть на отца, но решил на всякий случай уточнить.       Надежды Дарена на то, что его не услышали, не оправдались, однако он попытался выкрутиться. Правда, снова неудачно. Да и скажите на милость, был ли смысл вообще надеяться, что фортуна очухается и наконец-то начнёт работать?       — Я пошутил. — Произнёс Дарен, разводя руками, будто говоря: «Ха-ха, неужели купился? Как легко тебя надурить».       — Ты это не умеешь делать, — не повелся спидстер, — давай, заканчивай киснуть, как творог на солнце, колись, что случилось. — На что после этой фразы Дарен получил вполне дружеский по ощущениям толчок локтем в бок (ну в принципе действия, после которых ребра целы, парнем воспринимаются как вполне дружелюбные).       — Что тебе до моего состояния? Кого-кого, а тебя это точно должно интересовать в последнюю очередь. Я в принципе тут не особо пользуюсь положительным отношением к своей персоне. У тебя хобби такое? Ходить с речами социальной поддержки по людям, которые тебя недолюбливают? Точно всё хорошо с восприятием мира? — Дарен уже сам не понимал, то ли он искренне интересуется, то ли пытается своими вопросами выбесить собеседника.       — Я не зацикливаюсь на том, что сейчас отношусь к человеку негативно. Это же не значит, что и всегда во веки веков будет так и мои дети, да правнуки сохранят вражду к роду этой личности, — Питер согнул ногу в колене и оперся на неё руками. — Сейчас тебе плохо. Что по твоему, я должен радоваться? Все мы тут от того или иного чувствуем себя отвратно, но если в такой момент быть без поддержки… это ведь не ведёт ни к чем хорошему.       — Философские речи тебе не идут. Что до меня — вспылил и всё, а так дела идут великолепно. Жизнь прекрасна и никаких проблем, что делают существование раздражающим нет. Так что иди мелких утешай, у них точно есть веские поводы. С чего вообще ты вообще взял, что я нуждаюсь в помощи?       Такого дискомфорта Дарен не испытывал давно. Даже лежа на земле с разбитой Питером губой, их взаимодействие и то воспринималось легче, чем сейчас, когда Максимофф сидит напротив и читает ему морали о всепрощении. Он их знает. Даже слишком хорошо. Желание отсесть подальше Дарен сдерживает, ограничиваясь лишь закусыванием нижней губы.       — Ух ты. Что же мне тогда к лицу? — Питер с веселого тона перешел на серьёзный. — С чего я взял? Ты буквально стоял с осколком в окровавленной руке и с красным глазами. Как ты думаешь, у меня совсем не было повода так думать?       Дарену стоило больших трудов, чтобы не отвести взгляд. Ладно, одно дело примерно представлять, как же ты ужасно выглядишь со стороны, а другое прямо услышать тому подтверждение. Возможно, обе ладони сжались бы в кулаки от презрения к своему же виду, неумению сдерживать эмоции и просто злости на день, который никак не хочет подходить к концу, но болевые ощущения раненой руки такой роскоши не давали, заставляя покривиться от неразумного действия.       Питер конечно не был слепым, но предпочёл сделать вид, что не заметил произошедшего. Даже без базового образования психолога можно было понять, что Дарен не тот человек, который оценит сочувствующий взгляд и будет рад тому, что его видят в таком состоянии в принципе. Однако Максимофф выдохнул спокойнее, замечая, что красные пятна с лица печального повелителя кошмаров постепенно сходят. После чего отвернулся, рассматривать книжные полки, которые его, коне-е-ечно же весьма его занимали, но деталь, что привлекла внимание и правда там была.       — К месту тут отсутствие твоего лица рядом со мной в принципе. Иди свети своей улыбкой и беззаботностью где-то в гостиной или соседнем крыле. Ты просто ворвался не в то время и не в то место и воспринял все неправильно. Да ты вообще не имел права входить! Слушай, если я буду просто молчать? Ты уйдешь? — предположил Дарен, но ответом была лишь довольная улыбка победителя от сероволосого парня.       — Не-а, даже не надейся, я могу вести диалог сам с собой. Так что выбирай, либо терпеть моё бурчание, либо вести беседу.       — Ну и что ты хочешь знать? — Дарен с обреченным видом откинулся на спинку кровати.       Питер сделал вид, что задумался, смотря куда-то в потолок, а потом в лучших традициях, когда к вам приходит идея, щёлкнул пальцами и задал свой вопрос на миллион.       — Почему вы поссорились с Брайт и когда планируешь с ней помириться?       — То есть, из всего многообразия вопросов ты выбрал именно этот? А не хочешь знать, что твой отец мне наговорил за мой проступок? Как я директору нагрубил? И, — Дарен не смог отказать себя в подколке, — когда сам то планируешь помириться с Ороро?       — Ты действительно уверен, что меня могут интересовать речи, что я уже заучил наизусть? — прыснул Питер, — Чарльз, что будет читать мораль о примерном поведении и о том, что надо думать прежде чем делать? Или как отец назначает наказания? Ничего интересного. Кому оно надо. И в конце концов, взять и не нагрубить профу будучи под крылом Леншерра — это чистой воды грех. Да и в этом же и смысл ситуации, разве нет? — в тон удивления собеседника спросил Питер. — Завязка конфликта и его завершение. Ну если хочешь делиться подробностями, то пожалуйста. На счет Ороро, ладно, пока признаю, не мне раздавать советы в этой области.       — Ну поссорились и поссорились, не сошлись в мировоззрении насчёт определённого вопроса, — Дарен на пару секунд задумался. — Прям как вы с Ороро недавно, только у нас ссора выглядела визуально эстетичней.       Мирно лежавший на груди у Питера кулон вдруг словно ожил и начал дергаться.       — Вооот я попал… — протянул спидстер, сжав цепочку от украшения в руке, — Знаешь, Дар-кот, открою страшную тайну: я немного без разрешения ушёл из лазарета. Сейчас вернусь туда, и Хэнк меня закопает в медикаменты. Ну главное, чтобы отец наручниками не пристегнул к кровати…       — Да ты даже здесь о последствиях не подумал! — возмутился Дарен. — Питер, ну как можно быть таким безалаберным!       — Как ты видишь… можно. Давай, без меня пей чай, ешь шоколад. И не хандри, — обладатель скорости помахал рукой, — пока, может скоро снова увидимся. Если меня в лазарете не запрут.       Дарен ощутил, как в комнате поднялся ветер, нарушая восстановленный порядок. Как ни странно, мутант ощущал, что ему стало гораздо легче. Возможно, завтра снова случится что-то плохое. Но сейчас не хотелось переосмысливать то, что произошло, а просто понежиться в этом чувстве тепла и заботы от совершенно неожиданного утешителя.