Грустная сказка о любви

      В некотором царстве, в некотором государстве жила — была девушка. Ликом прекрасная, стройная как лоза и нравом тихая. Повстречала она, на свою беду, правителя державы той. Полюбил он ее всем сердцем и всею душою. Но не суждено им было быть счастливыми. Набежали слуги лукавые, слуги коварные и в интригах искусные, опорочили девушку славную, и поверил им неразумный монарх. Отвернулся от свой суженной, не захотел больше видеть ненаглядную. Помрачилось сердце девушки, почернела душа от горюшка, и стала она страшной ведьмою, с лютой злобою на весь белый мир. И задумала отомстить она им местью страшною, неотвратимою. И произнесла она заклятье черное: «Не бывать больше счастья здесь, не видать вам любви вовек. Породите вы дитя меченное. И метка та укажет ему его суженную, у которой будет такой же знак. Пока метка прозрачная, означает — не родилась она. Как цветом окрасится — найдет ее. Но если, даст ей погибнуть, то метка черною станет, а ему в веках сохнуть от любви утраченной останется. Правда если добьется он ее любви, рассеются мои чары черные, и вернется счастье в ваш дом.»

***

      Долго ли, коротко ли, но родился наследник предсказанный, и к ужасу маменька с папенькой увидали метку проклятую. Шли года, но стареть он не стал. Уж не стало родителей, горем сломленных. Стал он сам правителем могущественным. Все имел: и богатство несметное; и власть, ни чем не ограниченную. Но томилась его душенька по любви, по нерожденной еще его половинушке. Обольщали его девицы разные, красотою пригожие, да умом сметливые. Да не любы были они ему. В снах своих видел он ту, что ему судьбой предназначена. Но прозрачною метка пока оставалась.       Правил он, как мудрый король, и народ благословлял его правление, но когда все подметили, что старостью он стороной обходится. Зашептались по всем уголкам злопыхатели, поползли слухи темные, что проклятье на нем черное, на весь народ перешедшее. Потому и любви не стало в королевстве их. И пошли бунты разные, гнев народный полился рекою широкою. И пришлось ему стать деспотом, кровушкой все государство заливающим. И слал ему народ свои проклятия. Но ему уже все равно было, что о нем думают. Выгорела его душенька, высохло сердце любовью тревожимое. Стал он царем безжалостным. Ничего уж его не радовало. Так прошло более двух веков. Попривык он к тоске его снедающей. И народ смирился с таким правителем, да по углам проклятье пересказывали, ожидая рожденье предсказанной. А знак на руке своей, замотал он тряпицей шелковою, чтоб не ждать больше свою ненаглядную.

***

      Долго ли, коротко ли, но пришла ему мысль поохотиться. Да беда с конем приключилась на охоте той. Слепень больно его ужаливший, заставил коня испугаться не мыслимо. И понесла лошадь, не разбирая дороженьки, в чащу страшную, в чащу лесную. Скинула седока своего, и затерялась среди чащобы не тронутой. Не испугался монарх этого происшествия, помня, что не умереть ему без своей возлюбленной. И пошел он сквозь чащу лесную, куда его сердечко тянуть начало. Не легка была его дороженька, но нашел он полянку чудесную, посреди которой домик стоял ухоженный. Постучал король в дверь деревянную, отворили ему люди добрые, пригласили к себе на ночевку, а с утра отвести в город пообещавшие.       Да знак под тряпицею, вдруг сиять стал немыслимым светом серебряным, зажгло его огнем холодным, не сжигающим. Размотал он тряпицу ту, и увидел серебром метку отливающую.       — А скажите, мне люди добрые, не народился ли кто недавно здесь? — спросил он хозяина.       — Так супруга моя возлюбленная разрешилась недавно от бремени. Дочка, вон лежит. Спит дитятко ненаглядное, — отвечал папенька радостный.       — Так дозвольте мне люди добрые взглянуть на ее ручку правую, — попросил гость их неожиданный.       — Спит дитя долгожданное, не тревожить бы ее по напрасному. А на ручке ее тот же знак, что и у Вас, Милорд, — по одежде поняв, кто стоит перед ним, отвечал ему папенька. Да проснулось дитя, потянув свои ручки к суженому. Да открыло свои глазки изумрудные. И взглянув в те глаза, потерял свой покой деспотичный царь. Потеплело сердечко его иссушенное, напиталось влагой любви прохладною. Отдал им перстень свой любимый, для него специально изготовленный. И оделил их кошельком туго набитым монетками. И с утра ушел, с родителями условившись, что пришлет за ними верных своих слуг. И что жить им теперь в покоях царственных.

***

      Но не знал царь, что колдунья мстительная, за проклятье свое черное, к вечной жизни в изгнании приговоренная, подготовила интригу гадкую. Подкупила мздоимцев вельможных она, чтоб дитя до дворца не доехало, и взялись послужить ей службой страшною, те вельможи стыда не ведающие, погубили в дороге они родителей девочки, а ее саму в речку бросили, чтоб не нашлось ее тельце нежное. Но приплыли рыбы необычные, подхватили дитя неразумное и на спинах своих отнесли ее ко дворцу, у реки стоявшему. Сам король у воды прохаживался, ожидая приезда возлюбленной, да услышал вдруг плач невестушки, от голода проснувшейся. Как спустился правитель к кромке берега, увидал он чудо невиданное, на спинах у рыб необычных, его суженная лежит одна — одинешенька. Подхватил свою любовь долгожданную, да сказывать не стал никому о том, а отнес ее к себе в покои и приказал найти ей кормилицу. А сам воротился к берегу, нечестивцев встретить, обманщиков. Те приехав, ему в ноги бросились, рассказав о разбойниках, что сгубили дитя невинное. Но осерчал царь от злобы их, приказал всех казнить для устрашения. Сам же стал свою долгожданную воспитывать, ожидая ее совершеннолетия.

***

      Долго ли, коротко ли сказка сказывается, подросла его ненаглядная. Расцвела, как цветок благоухающий, как бутон прекрасный распустившийся. Все бросил он к ногам ее, и с женитьбой спешить стал уже. Да колдунья решилась опять нагадить им. Замыслила опять дело черное. Напитала она чупа-чупс слюной драконьею, чтоб истлела красота девичья, чтобы в страхе отвернулся король от своей суженной. И добилась она своего замысла, подурнела красота девичья. Да не учла ведьма злобная, что хоть на монстра его невеста пусть будет похожая, но поженится он со своей ненаглядной девицею, чтоб избавиться от бессмертия, да проклятия. И пали чары черные, возвернулась красота девичья, и прожили они жизнь долгую, и имели немало детушек.

***

Мораль сей сказки: Мужиками надо быть, тогда и мы не будем ведьмами.)))