Зверь

Пение птиц было похоже на тихий, таинственный духовой оркестр, прятавшийся где-то в разлапистых кустах. Свист, трели. И где-то кукушка. У моих ног разгорался, потрескивая, костёр, обещая к вечеру превратиться в огромный жаркий кострище. Пока он был ещё маленьким. Солнце клонилось к закату. Пока костёр не разгорелся — было прохладно, поэтому я сидел у Медведя на коленях, а он укрывал меня треугольными краями чего-то вроде пончо или пледа, набросив его себе на плечи. Я протягивал руки к маленьким язычкам пламени, пытаясь согреть пальцы. На мне была моя старая рубашка в мелкую синюю клетку, у которой теперь были оторваны манжеты. Это был мой новый сверхстиль, то есть его полное отсутствие. Я просто носил то, чего просила душа. Мои русые волосы сильно отросли и вились теперь в полнейшем беспорядке. И в этом теперь тоже не было никакого стиля, хотя по какой-то неведомой причине, это выглядело неплохо. Медведю, он мне говорил, это нравилось. Где-то у палатки двое настраивали гитару. Кто-то издалека шумел плеском воды — там, кажется, резали овощи. Начинали звенеть сверчки. Опускалась роса. Я уткнулся щекой Медведю в шею. Он, высвободив лапу, опустил её мне на голову, поглаживая по волосам. — Мы сбежим отсюда вместе? — спросил я задумчиво. — Мы сбежим отсюда вместе, — утвердительно проговорил он. Я замолчал, думая обо всём на свете. Костёр трещал сырыми сучьями. Дым от него поднимался прямо в ветку сосны над нами. — Мы умрём когда-нибудь? — спросил я снова. — Мы умрём когда-нибудь, — согласился он.