Камень в болотной воде

Знаете ли вы, что такое Миссисипи? Ну, у вас есть до черта Фолкнера, если не знаете; «Город» подойдет куда больше, чем «Деревушка» или «Особняк». Мне доводилось встречать парней, считающих, что «Гекльберри Финн» — это про Миссисипи, но нет. Река — да, это сколько угодно, но штат — нет. А вот настроение — опять же, да. Чем дальше ты едешь на юг, приближаясь к очередной Йокнапатофе, забытой всеми подряд картографами за полной своей ненужностью, тем больше тебе кажется, что ты едешь никуда. Старина Гек, который так круто смотрелся, пока ты не свел знакомство с Холденом Колфилдом, тоже особенно никуда не плыл, в конце-то концов. Воды Миссисипи тянули его плот так же быстро, как полотно 49-й федеральной трассы тянет мой Грейхаунд. Иногда так же тряско. Ехать неблизко, считай, что всю ночь. Округ Кастейн притаился в глубине штата, глубокий юг Глубокого Юга. За окном было всё больше красиво, чем интересно — я могу написать и отправить редактору бесконечные листы насчет «задушенных мхом деревьев, болотной дымки, плещущейся о грязные окна автобуса, безлюдия холмов и птичьих рек над зарослями» — но что я такого напишу, чего б не написала уже какая ни есть Фланнери О’Коннор? Тем более что она-то писательница, а меня сюда послали не за этим. Мое дело — выгрузиться в Уинтропе. Предъявить, чего мне есть предъявлять, поговорить с теми, кто умеет говорить и посмотреть на то, что существует. А потом — выдумать все остальное. Если еще придется что-то выдумывать. Возможно, тут и без придумок скоро всё лопнет, будто сбитый грузовиком енот. Губернатор Барнетт, как всегда, не сделал ничего, зачем мы держим губернаторов: ни тебе рабочих мест, ни тебе социальной защиты, зачем? Можно же вместо этого просто выйти на стадион Миссисипского Университета, помахать конфедератским флагом и заорать в микрофон: «Я люблю тебя, Миссисипи!». А потом глядеть, как его жирные белые дружки из «Советов Граждан» деятельно доказывают эту любовь, попытавшись вынести черного Мередита из Старой Мисс ногами вперед. Так попытавшись, что в ответ правительство нагнало в Оксфорд пять тысяч черных солдат дополнительно, да. Молодцы! Герои белой расы! В итоге вместо Мередита в землю Юга успешно зарыли какого-то любопытного дурня, починявшего музыкальные автоматы и пришедшего просто поглазеть на протесты, и одного моего коллегу-француза. Поль Гихар, Франс-Пресс. Что же, надеюсь, мне повезет больше. Да что думать, этим все не кончится. Рано или поздно кто-то особенно ретивый — черный или белый, слишком старый или слишком молодой — возьмется за нож, за дедовский дробовик, может, даже бомбу скрутит, это все-таки не так уж сложно. Здесь, в Миссисипи, или в Миссури, а скорее всего в Алабаме. А потом ему сразу же ответят — и из гражданских прав начнут строить баррикады. Весь Юг будет кричать, хохотать и убивать. …Собственно, я еду в Кастейн именно для того, чтобы понять — не началось ли? *** Удалось немного поспать в автобусе, кстати. Ничего конкретного мне не снилось — обычная предрабочая расслабленность показала себя не в зрелищах, а в звуке. Я помню флейты, очень даже неплохие флейты; а аккомпанировали они весьма приятному женскому хору. Шесть-семь глубоких девичьих голосов — я бы сказал, джазовых, но не в этот раз. Они пели госпел.