Хватит

23 мая 2016, Лондон Вернувшись в Лондон, Грег, к своему удивлению, чувствовал себя совершенно спокойно. То ли меняющийся за окном поезда пейзаж и путешествие «отрезали» его от объяснений с Холмсом, то ли мозг включил защитные функции, не позволяя эмоциям возобладать. Он по-прежнему ходил в Ярд, проводил планерки, писал отчеты, ломал голову над делами, но делал это все по инерции и уже не отказывался от больничных не только в день капельниц, но и на следующий. Лестрейд наведался на могилу родителей, оплатил содержание на пятьдесят лет вперед, а сам же, не имея родственников, кроме дочери, и не желая обременять ее, завещал Донован развеять свой прах в Корнуэлле на берегу океана. Грег выполнял все предписания врачей, честно не курил и не пил, готовился к операции и жил с ощущением принятой безысходности. — Мистер Холмс, вы переходите все границы... — старшая медсестра попробовала остановить его. — Оставьте нас. — Пожалуйста, мистера Лестрейда готовят к операции... — Вон! — Майкрофт захлопнул дверь палаты. — С ума сошел, так врываться? — подозрительно спокойно поинтересовался Грег. — Или шлея под мантию попала? Лестрейд слышал возмущенные возгласы медсестер в коридоре, но Майкрофт выглядел так, как будто они с Грегом остались последними людьми на Земле. Он едва сдерживал дыхание, лицо пошло некрасивыми красными пятнами, а прядь волос выбилась из всегда идеальной укладки. — Это то, о чем я думаю? — Я не понимаю, — солгал детектив-инспектор. После визита Шерлока два дня назад и того, как он странно на него смотрел, говорил о старшем брате, при этом будто сканируя Грега, Лестрейд даже не хотел думать о том, что Шерлоку все известно. Единственное, о чем он молил всех богов, так это о том, чтобы не краснеть перед Майкрофтом, побыстрее оказаться на операционном столе и, если повезет, на нем же сдохнуть. — И вообще, у меня скоро операция. Видишь эту дурацкую рубашку, — и он указал на оставленную на тумбочке зеленую рубашку-халат, применяя шерлоковский прием для ухода от разговора. — Все ты отлично понимаешь! — Майкрофт сделал шаг вперед, и Лестрейд вздрогнул, когда он вырвал из его рук больничный бланк и швырнул его на пол вместе с авторучкой. Холмс стоял так близко, и Грег увидел, что глаза у него были совсем не льдистые, а серо-голубые, глубокие, похожие на грозовые тучи, и он больше физически не смог лгать. — Да, — наконец после долгого молчания признался Лестрейд. — Прости. Это было и стыдно, и легко. Лестрейд наконец почувствовал мучительное освобождение и одновременно тоску, понимая, что сам разбудил это страшное, одинокое чудовище в своей душе, и оно, проснувшись, и не найдя себе ответа, уничтожит самого Грега. Или, может быть, мелькнуло в голове, не успеет сделать это раньше рака. — Хватит, — тихо проговорил Майкрофт. — Конечно, извини, — Грег опустил голову, — я все понимаю... — он не знал, что сейчас следует сделать, но чувствовал, что больше не может находиться с Холмсом в одной комнате. Все это было так глупо и пошло. Один любит, другой — нет, но испытывает чувство вины. Что может быть банальнее? — У меня хватит сил для нас обоих. Только ты не сдавайся, — Холмс подошел совсем вплотную, — чтобы у нас было время. Ты должен... — он запнулся, и Грег услышал, как у него перехватило дыхание, — нет, — он покачал головой и вздохнул, — я верю... я надеюсь, что ты будешь жить, — проговорил он. — Я прошу тебя. — То есть... — Лестрейд сглотнул. Во рту пересохло и от волнения, и от того, что с полуночи у него не было ни капли воды во рту, — ты тоже? — Тоже. «Или еще того хуже», как выразился Шерлок, — выдохнул Майкрофт. — Намного хуже, Грегори. *** Август 2016, Остерли-парк, Лондон Детектив-инспектор остановился у яблоневого дерева. Газон недавно подстригали, и Грег обтер от скошенной травы новую табличку с единственной строчкой: «Майкрофт Холмс, 1970 — 2016». Просто и ясно. — Зачем ты все-таки сделал это, Майкрофт? — Так было нужно, — ответил Холмс, рассматривая собственное имя, — шрифт мог быть и получше. Ему даже сначала не хотелось признаваться Мамуле, что авария будет инсценирована, но он решил, что это по-детски, да и Шерлок был категорически против, иначе ему одному пришлось бы являться к родителям каждое Рождество или сопровождать их на мюзиклы. — Ты же не сможешь без работы, — Грег посмотрел на него. Он все еще не привык к новому образу Майкрофта. Тот отрастил небольшие бороду и усы, начал носить джинсы и даже пиджаки кэжуал в придачу к итальянским полосатым шарфам и наконец-то перестал гримировать веснушки. Не хватало только очков, и — вылитый профессор истории или писатель. Холмс еще немного постоял у дерева, провел рукой по стволу. Красно-желтый бок одного из созревших на нижней ветке яблок так и манил, и Майкрофт не удержался. — Пойдем, — предложил он, опуская яблоко в карман вельветового пиджака. — Я без тебя не могу и не хочу, а работа... — он пожал плечами, — очередное покушение всегда может удаться, как бы хорошо ни работала моя служба безопасности. И потом, мои оппоненты и откровенные враги боялись меня, ненавидели, но знали, что я был всего лишь человеком, которого при очень сильном желании и везении можно убрать, а теперь, — Холмс хищно усмехнулся, — Антея знает, как связаться с нужными людьми, и я все еще служу Британии, но, став призраком, сделался даже сильнее. — Прости, что-то я не очень понимаю, — признался Грег. Они свернули на узкую боковую дорожку и прошли к пруду. — Мой опыт, Грегори. Они будут чувствовать мое незримое присутствие и — с опозданием, естественно — видеть ходы и ловушки, а потом гадать, что это за тайная сила по-прежнему хранит Корону. Да и молодежь не так безнадежна, есть с кем работать. — О, ну слава богу! А то эти твои рассуждения «не могу, не хочу», — Лестрейд ткнул Холмса в бок, — я уж начал беспокоиться, что придется работать твоим смыслом жизни. Майкрофт остановился, развернувшись к Грегу, долго посмотрел на него. Он знал, что тот выдумал себе вину за решение Холмса «умереть» и теперь, чувствуя ответственность, все сводил к шуткам. — В жизни и смерти нет смысла, — убежденно произнес Майкрофт, — но в жизни, если повезет, могут быть радость и любовь. — А если они будут недолгими? — осторожно спросил Грег. После операции и еще одного курса химиотерапии он чувствовал себя достаточно хорошо, хотя, вопреки статистике Холмса, волосы все равно выпали, и теперь он боялся, что они отрастут полностью седыми. — Сколько бы ни было — все наши, — улыбнулся Майкрофт теплому летнему небу и притянул Грега к себе.