Пока жива надежда

Мерлин медленно открыл глаза. Понимание, где он находится, пришло не сразу — сон еще оплетал сознание жидким туманом; до костей пробирал ночной холод. Юноша попытался задремать снова, но в сердце билась непонятная ему тревога, разбудившая волшебника. Он зябко обхватил плечи руками, желая согреться, и сердито посмотрел на Артура, укрывшегося широким плащом. Тревога разрасталась все больше и больше. Мерлин поднял голову к чернеющему небу, разглядывая незатейливое сплетение звезд. Спокойное, равномерное мерцание помогло немного собрать мысли в кучу, что рассыпались по всей голове неприятными осколками. Сон. Его разбудил сон. Один за другим начали всплывать бледные образы, воссоздавая неприятно поражавшую разум картину. Артур, странник в длинном плаще. Вспышка. Смерть. Юноша поднялся на ноги, потирая затекшую спину. Легкие жадно принимали ночной воздух, освежая разум и чувства, очищая сознание; Мерлин медленно подкрался к Артуру, опустив голову к груди короля. Жив. Волшебник упивался его дыханием еще некоторое время, чувствуя сильное облегчение, затем снова лег на свое место, скрутившись клубочком. Сон никак не приходил. На этот раз Мерлину мешали мысли, тугими нитями связывающие его разум. Он знал цену жизни своего короля, и цена эта была поставлена на кон. Еще Мерлин знал, что в сердце этого Артура слишком свежие раны после смерти отца. Он считал, что Утера убил колдун. Так сможет ли он принять такую цену? Юноша зажмурился, проводя рукой по мягкой прохладной траве. Артур не глупец, он понимает, что его воскресила магия: окажет ли это влияние на его решение? Узаконит ли он магию в Камелоте? Пожалуй, Мерлин был уверен лишь в одном: он ни за что не допустит, чтобы жизнь Артура Пендрагона вновь убежала водой сквозь его пальцы. В сон он погружался долго и беспокойно, крепко сжимая руки в кулаках. — Мерлин! Голос Артура пробирался в помутневшее сознание, становясь все отчетливее. — Мерлин, просыпайся. Ты что, снова не выспался? Юноша вздрогнул: ему казалось, что он так и не заснул, свернувшись клубочком от ночной прохлады; но в глаза ударил яркий утренний свет. После болезненной, полной переживаний дремоты путались мысли и сильно болела голова. В горле пересохло, грудь сжимал тяжелый, мешающий дышать валун, а тело прорезала мелкая дрожь. Он молча поднялся на ноги, снаряжая лошадь в дорогу. Пальцы не слушались, и Мерлин крепко сжал губы, пытаясь сосредоточиться. — Все в порядке? Артур только пришел от ручья, умывшись, и обеспокоенно взглянул на своего слугу. Тот часто закивал — и продолжил работу уже увереннее. — Жаль, что лошадь только одна. Я мог бы выехать на поиски с отрядом, но все доставляли раненых к Гаюсу и искали исчезнувших. — Ничего, я пройдусь пешком, — пожал плечами Мерлин, — вот, готово. — Как тебя вообще сюда забросило? Ты точно ничего не помнишь? — Артур сузил глаза. — Ничего, — кивнул юноша, собирая вещи, оставшиеся на поляне. — Я… очнулся недалеко отсюда. И поврежденное бедро уже меня не беспокоило. Артур с минуту помолчал, следя за тем, как Мерлин паковал вещи, затем почти неслышно выдал: — Это была магия? Мерлин остановился, с горечью отмечая, что в глазах короля виднелось неодобрение. Артур ничего не запомнил из того, что так хотел донести волшебник — годы насмарку? — Однажды, — Мерлин широко вдохнул воздух, — тебе помогла некая волшебница, старуха Долма. Она спасла Гвиневру. Король внимательно слушал, сжав губы. Каждый раз, когда ему говорили о том, что произошло после той злополучной охоты, он болезненно сжимал губы и едва прикрывал веки. — Она тебе сказала одну вещь, — осторожно продолжил Мерлин. — Она сказала, что зло не в волшебстве, а в сердце волшебника, который его сотворил. Ты пообещал, что навсегда запомнишь этот урок. Они двинулись в путь. Смелое весеннее солнце освещало хорошо протоптанную тропинку, ведущую на север; за спинами оставался густой лес — дом Мерлина на протяжении долгих четырех лет. И юноше казалось, что теперь все будет по-другому, и что эта широкая, освещенная ярким солнцем тропа обязательно приведет их к новой, счастливой жизни. Нужно только, чтобы Артур поверил и принял. Поверил и принял. — Я обратился за помощью к колдунье? После того, что произошло с моим отцом? — Артур говорил тихо, и голос его смешивался со звучанием копыт лошади. — Ты смог принять факт, что Утер умер не из-за злого умысла колдуна. А Гвен нужна была помощь. С минуту они молчали. Мерлин собирался с мыслями, глубоко вдыхая теплый весенний воздух. «Такова цена его жизни», — снова пронеслось в голове, и юноша сердито сжал пальцы. Почему тот странник ушел? Как узнать, сколько времени они дали Артуру? — Что же случилось с Гвен? — Ее заколдовала Моргана, — выдохнул Мерлин. — Но зло ведь не в волшебстве, а в сердце волшебника, помнишь? Когда они прибыли к стенам Камелота, замок уже оплетали закатные багровые лучи. На площади было многолюдно — все смеялись, прославляя имя короля, из кухни тянулся приятный аромат. — Чуть не забыл, что сегодня пир в честь моего… возвращения, — Артур кинул Мерлину свой меч и отдал лошадь, — Гвиневра принимает на праздник всех, даже из нижнего города и пограничных сел. Мерлин заметил, как во взгляде Артура проскользнула боль. Ему все еще сложно смириться. Может, все вокруг него просто потеряли рассудок? В комнате Мерлина было все так же уютно, и все так же пахло ароматными травами Гаюса. Юноша медленно прошел внутрь, оседая на холодный деревянный пол. Он дома. Артур жив. Все может быть так, как прежде. — Твое любимое, — так же, как и прежде, сказал Гаюс, и Мерлин, так же, как и прежде, улыбнулся, садясь за стол. В уголках глаз выступили мелкие слезы. — Я волновался, мальчик мой, — как и раньше, тревожные слова проникали юноше просто в сердце, — что же случилось? — Я был ранен в бедро, — Мерлин продолжал активно работать ложкой, не отрываясь от тарелки. На его плечи опускалась несносная усталость. — Затем я очнулся на незнакомой поляне, и раны уже не было. Я встретил странника в длинном плаще. Это он воскресил Артура. — Ты разглядел его лицо? Юноша отрицательно помотал головой — ему помешал широкий капюшон, кидающий черную тень. Гаюс поднялся, возвращаясь к Мерлину с толстой книгой. — Гаюс? — Мерлин тяжело вдохнул прохладный воздух комнаты. — Он сказал, что цена жизни Артура заключается в том, что король должен принять магию. Лекарь на мгновение прикрыл глаза, о чем-то размышляя. — Так и будет. — Я не хочу его больше терять. — Никто не хочет, Мерлин. Мы что-то придумаем. Сердце короля приняло магию больше, чем ты себе представляешь. Юноша отставил пустую тарелку. — Этот странник, — он обхватил голову руками, пытаясь вспомнить все детали, — этот странник упомянул о моем желании отречься от магии. Я не знаю, кто такие они, но они не позволили бы зарыть мои способности в землю. Таковы были слова старца. — Они вернули Артура, потому что не хотели терять столь могущественного волшебника, Мерлин. Ты нужен Альбиону. — Я нужен Альбиону только потому, что оберегаю короля. Гаюс продолжал листать пожелтевшие страницы книги, показывая изображения Мерлину. За окном слышались звуки воодушевленной толпы, пришедшей посмотреть на своего короля. — Тебе нужно идти. Я думаю, тебя уже ждет Артур. Юноша кивнул, собираясь уходить, но застыл у самой двери. — Гаюс? Я сегодня рассказал Артуру о Долме. — О том случае, когда ты спас Гвиневру? Мерлин отвернулся от двери, кажется, возбужденный какой-то идеей. В глазах полыхали огоньки. — Сегодня в замке собрались тысячи людей, — аккуратно начал он, о чем-то размышляя. — Самое время Долме посетить это мероприятие. — Но зачем? — Гаюс отложил в сторону книгу, наблюдая, как его воспитанник наполнялся знакомым лекарю азартом. — Долма скажет, что это она вернула Артура, — пожал плечами Мерлин, — где то черное платье? Гаюс устало помассировал глаза подушечками пальцев. — Мерлин, боюсь, что у тебя возникла не самая лучшая идея. Что это тебе даст? — Толпа народу увидит старуху, которая якобы вернула их короля. Все будут ее уважать, охать, благодарить, а Долма попросит Артура всего лишь об одной услуге. Узаконить магию. Лекарь помотал головой — что-то должно пойти не так. Скорее всего, старуху просто испугаются, и Артур велит ее казнить. — Мерлин! — Гаюс поднялся из-за стола, пытаясь остановить своего воспитанника, но тот уже убегал. — Прикрой меня! — как раньше, крикнул из-за двери Мерлин, и Гаюс, как раньше, обеспокоенно вздохнул. — И только не говори, что я в таверне, ладно?