Пока жива надежда

Ввысь поднимался флаг Камелота, и ветер тут же подхватил трепещущее красное знамя. Словно огонь, оно рассекало воздух алыми языками, подставляя под утренние лучи силуэт золотого дракона. Король Артур приготовил оружие — и разразил за собой громкий звук лязга тысячи мечей своих рыцарей. «Наш король жив!»— последняя волна вскриков растаяла в прохладном воздухе, и Артур двинулся вперед. Он бежал, гордо держа в руке свой меч. Он бежал просто на врагов, и изнутри его разрывало от эмоций, что он защищает своих людей, землю и Честь. Вслед тянулась цепочка рыцарей — воодушевленных, окрыленных воскрешением своего предводителя, и, казалось, ничто не способно убить их жар и пыл в этой предстоящей битве. Мерлин старался не упускать его из виду — быстро проскальзывал сквозь идущие ряды, тихой тенью ступая следом. Он ни за что вновь не допустит смерти Артура Пендрагона, даже ценой собственной жизни. Он будет рядом, что бы ни случилось, и у него есть сила, магия, а еще преданность, клокочущая внутри юноши горячими искрами. На землю пролилась первая кровь. Меч короля взлетал в руках своего хозяина, вздымая за собой сотни искр, бросая наземь наступающих врагов; звук металла и крик рыцарей прорезал холодный воздух. Мерлин беспокойно отбивал атаки, не выпуская из поля зрения короля. Воевать на два фронта было ужасно сложно: он едва блокировал направленные на себя удары, концентрируя свое внимание на Артуре. Удар — и он выгибался, останавливал меч своим мечом, удар — желтый огонь в глазах, и у ног Пендрагона падали враги. Надо подойти ближе, ближе! Мерлин отчаянно подбирался к передовой, но с каждым шагом атаки было отбивать все сложнее; и вспышки в глазах не угасали ни на секунду, и руки едва удерживали тяжелый меч, когда перед волшебником стояла единая цель — защитить Артура Пендрагона. Король выдал слуге свою старую кольчугу, но все же это не смогло спасти Мерлина. Он отчаянно отталкивал от спины короля противников, расчищая себе дорогу, но вдруг — боль. Резкая, почти невыносимая — маг плавно оседал на землю, дрожащими пальцами придерживая глубокую рану на бедре. — Мерлин! Сквозь пелену белого тумана он увидел Артура: тот безумно мотал головой, пытаясь вернуться к другу, но поток рыцарей и врагов подгонял его вперед. Волшебник поднял свой взгляд: над ним продолжала кипеть битва. Еще чуть-чуть — и его раздавят, стопчут с пропитанной кровью землей, но сил подняться не было совершенно; тело насквозь пронизывала страшная слабость. Глухая боль оседала внутри наточенными осколками, змеей оплетала кости, замедляла дыхание. — Б-б-бейся! — сухие губы не слушались, но Мерлин кричал, и грудь разрывало от тяжести. Дрожащие, влажные от слез ресницы неумолимо закрывались; где-то вдали слышался крик Артура, едва различимый в безумном звучании лязга мечей. Темнота жалящими щупальцами нависала над Мерлином, и нить сознания едва держалась в его ослабленной душе.

***

«Эмрис». Темнота испуганно вздрогнула из-за тихого голоса, звучащего в голове волшебника. Голос этот проникал колючими щупальцами внутрь, выворачивая наизнанку душу юноши. «Эмрис!» Мерлин медленно открыл глаза, тут же жмурясь от яркого солнечного света. И первое, что он осознал — это отсутствие боли. Рука машинально дернулась к месту раны, но тонкие пальцы провели по гладкой коже сквозь распоротую мечом штанину. Вместе с болью исчезли и звуки битвы — все вокруг стояло в глубокой тишине, прерываемой лишь легким шелестом теплого весеннего ветра. Волшебник не знал это место: дикие, облепленные мхом растения тянулись вдоль всей поляны к тоненькому ручью, едва заметного сквозь поросли молодой травы, виднелась россыпь цветов. Все дышало магией. Мерлин чувствовал ее с каждым глубоким, очищающим вдохом — магия текла по его венах и наполняла энергией. Юноша медленно поднялся на ноги, потирая затекшую шею; под подошвами захрустели мелкие камни, выдавая его присутствие. — Эмрис. Ветер, казалось, начал сходить с ума, поднимая брызги на водной глади ручья. Мерлин осекся: впереди виднелся силуэт в длинном плаще; он неумолимо приближался. — Кто вы? — онемевшие губы едва шевелились в беспокоящем вопросе. Силуэт на мгновение остановился, внимательно смотря на юношу. Широкий капюшон бросал серые тени на лицо, скрывая его черты; сухие, худощавые пальцы сжимали длинный посох. Ответа не последовало, лишь шум листьев, подхваченных ветром, неестественно сильно впивался в уши. Мерлин широко поднял грудь. Связки сжало, заблокировало болезненным валуном, из горла вырвался только тяжелый хрип. — Это я вернул Артура Пендрагона, — его голос пронесся глухим эхо, и каждое произнесенное слово отчетливо припечатывалось в сердце Мерлина. — Вы? — юноша впивался взглядом в силуэт, стоящий напротив, и ему казалось, что внутри все стягивается тугими нитями. «Почему Вы это сделали?» Вопрос застыл в груди волшебника, не смея вырваться наружу. «Как Вы это сделали?» Вместо этого — тяжелые выдохи, застревающие в дрожащем горле. — Ты отрекся от магии, Мерлин. Никто не мог допустить, чтобы такой великий маг, как ты, зарывал свой дар в сырую землю. Тугие нити внутри Мерлина, казалось, натягивались еще больше — и мешали дышать. Голос странника проникал в душу, в самое естество, мягко струился к стучащему сердцу. — Твое истинное предназначение — в магии, Эмрис. И ты это знаешь. Весь Альбион это знает. Мерлин слабо потряс головой. — Почти никто об этом не знает. Я храню свои способности в секрете. — Да, — странник едва кивнул, — ведь магия запрещена в Камелоте. Мы даровали Артуру Пендрагону второй шанс, чтобы он исправил свои ошибки. Свист ветра становился все сильнее, и Мерлину приходилось его перекрикивать, жмурясь от лезущих волос в глаза. — Ошибки? — Пускай Артур позволит магию в своем королевстве. Такова цена его жизни. Ветер подхватил подолы длинного плаща, развеивая их густым серым туманом. — Мы — это кто? — слабо крикнул Мерлин, но силуэт уже растаял в весеннем воздухе. Солнце плавно подошло к зениту.

***

Мерлин усердно пробирался сквозь густые заросли диких растений, протаптывая себе тропинку. Местность до сих пор казалась незнакомой, но юноша понимал — нужно идти на север. Как его сюда забросило? Последнее, что он запомнил — сильная боль в бедре и звуки мечей, вперемешку с криком Артура. В голову подкрадывалась мысли о могуществе волшебника, возвратившего Пендрагона. Он и вытащил Мерлина из поля битвы? Но зачем? Ноги утопали в молодой траве, руки цеплялись за сухие ветви; юноша упорно шел вперед, постоянно осматриваясь по сторонам. Весеннее солнце начинало печь в голову, и тень жидких растений совсем не спасала Мерлина. Нужно найти воду. Спустя несколько часов юноша нашел ручей, показавшийся ему довольно знакомым. Он черпал прохладную воду широкими ладонями, брызгая себе на лицо, как вдруг — осознание. Мерлин медленно осмотрелся, и сердце забилось в учащенном ритме. Совсем рядом он провел четыре одиноких года в отшельничестве. Совсем рядом — он встретил Артура. Юноша поднялся на ноги, быстрым шагом пробираясь сквозь густые заросли. Мерлин отчетливо знал, что в сотню шагов отсюда — хижина, а за теми деревьями — неумело сделанные Мерлином ловушки на живность. А напротив — след потухшего костра, возле которого он и сел, желая восстановить силы. И как только Мерлин прикоснулся к земле, на его плечи тут же опустилась усталость. Он жмурил дрожащие веки, пытаясь разобраться с мыслями, сжимал сухие пальцы, но мысли проносились безумным вихрем в памяти, оставляя за собой лишь тихий звон. Понимал он лишь одно — магия спасла Артура Пендрагона, но она сможет его и погубить, если же король не пожелает ее принять. А пожелает ли? Многое изменилось за это время. Очень многое. — Мерлин! Юноша вздрогнул, оборачиваясь в сторону звука знакомого голоса. Это он. Артур подводил свою лошадь навстречу, обеспокоенно рассматривая слугу. И Мерлину снова казалось, что это — жуткое видение, и что Артура здесь нет. — Что ты здесь делаешь? — фраза, полна удивления. — Ищу тебя, конечно. Я с отрядом рыцарей прочесал все окрестности Камелота, а затем вспомнил об этом месте. Так что хочу задать встречный вопрос — что ты здесь делаешь, Мерлин? Юноша пожал плечами — и слегка улыбнулся. — Трудно объяснить, — честно признался он. — Как битва? — Выиграна, — Артур пнул ногой остатки костра. — Собери дрова, придется разбить здесь лагерь. Я рад, что ты жив, Мерлин. Когда Мерлин собрал сухие поленья, лес уже покрывали легкие сумерки. Он медленно разжег костер, протягивая руки к теплу; Артур сидел рядом, рассматривая свой меч. — Мерлин? — аккуратно начал король, и волшебник вздрогнул. — Да? — Ты что, сбежал? Юноша застыл, наблюдая, как небо окрашивалось в алый цвет. — Нет, Артур. — Я видел, что тебя ранили. Видел, что ты упал. После боя я больше часа осматривал раненых и убитых — тебя не было. Мерлин перевел свой взгляд на весело трещащий огонь, собираясь с мыслями. «Артур Пендрагон должен принять магию — вот какова цена его жизни». — Я… потерял сознание. Ничего не помню. Что ж, по крайней мере, это правда. Артур внимательно посмотрел на своего слугу, и на его лице отразилось страдание. — Мерлин, я много чего не понимаю в последнее время. Я до сих пор не могу смириться с тем, что был мертв. Ты видел, как все отреагировали на мое появление? Как будто… — Как будто тебя считали мертвым четыре года? — Да, — кивнул Артур, улыбаясь. — Как будто так. Мерлин тоже улыбнулся, подкидывая дрова в костер. — А я до сих пор не могу поверить в то, что ты вернулся. На мгновение воцарило молчание, прерываемое лишь треском огня. Мерлину казалось, что все это лишь сон, видение его искалеченного разума; но Артур действительно сидел рядом, протягивая к горячему костру озябшие от вечерней прохлады руки. — Ты повзрослел, — серьезно произнес Артур. — Два дня назад ты был совсем другим. — Это было семь лет назад, — выдохнул Мерлин, — зато ты выглядишь молодым и свежим. Где-то вдали послышался топот стада животных, растаяв тихим отзвуком в вечернем воздухе. — Мерлин? — Да? — А что произошло за эти семь лет? Мерлин сделал глубокий вдох, сжимая сухие, обветренные губы. — Элиана больше нет, — это первое, что пришло в его голову. — Он погиб в сражении? — голос короля полон печали. — Вы спасали Гвиневру. Ее похищала Моргана. Артур на мгновение замолчал. — Я женился на Гвиневре, и даже об этом не помню. — Ты был счастлив, — выдохнул Мерлин, — не сомневайся в этом. И когда наступила ночь, Артур долго не засыпал, смотря на звездное небо. В голове роились сотни болезненных мыслей, и Пендрагон жмурился, не в силах поверить в происходящее. Мерлин тоже не спал, думая о том, как сложно приходится его королю.