"Обратная сторона звезды"

《That evening》

Страх. Ужас. Чувствую дрожь во всем теле. Скована. Не могу пошевелиться. Соленый привкус во рту. Ручьем текут слезы, текут по белоснежной коже, стекая по подбородку и разбиваясь об пол. Не желают останавливаться, как ни пытайся. Из-за них всё так размыто. Ничего толком не вижу. Не получается сфокусироваться ни на чем. Но слышно все прекрасно. Лучше бы оглохла… Слышу стук. Еще один. Кто-то барабанит в дверь, да с такой силой, что, кажется, выбьет ее сейчас. Я знаю, кто это стучит. Мамины душераздирающие крики. Ее мольбы. Снова слышу хруст. Снова крик. Звук ударов. Звуки борьбы. Безумный раскатистый смех. Слышу звук лезвия, раздирающего плоть. «ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТО! ХВАТИТ! Умоляю…» Чавканье, такое вязкое и удовлетворенное. Снова смех. Около дверного проема образовалась лужа. Такая большая и алая, еще теплая. Она медленно, медленно приближалась. В это невозможно поверить… это не может быть мамина кровь. Всего несколько минут назад я сидела у нее на коленках и смеялась. А самое мучительное — я не могу ничего сделать, это невыносимо. В тот момент мне привиделась ее улыбка, ее смех, ее теплые, чуть костлявые руки. То, как я любила водить пальцами по синеватым венкам на белоснежной коже, ее голос, ее переполненные любовью к нам с папой глаза. Ее тоненькая талия, которой мы постоянно мерились. Эти привычные разговоры по душам длинными вечерами. Первая в моей жизни испеченная "шарлотка"(торт), вместе с горящей кухней. Я так любила рассматривать ее созвездие пегаса, соединяя точки, потом вести по ключице к другой, рисовать змейку, легонько щекоча ее. Я так ее любила, я любила ее каждой своей частичкой, каждой клеткой, каждым атомом, я действительно дышала ей. Я никогда не задумывалась о том, что ее может не стать. Не думала, что в один прекрасный день всё закончится, и мой источник жизни бесследно и безвозвратно пропадет. Я никогда не думала, что подобное может произойти именно со мной. Но я не могу ничего сделать. Я так много хочу сказать, но не могу. Ни закричать. Ни пискнуть. Ни пошевелить пальцем. Ничего. Я ничего не могу сделать, пока мама молит о помощи, даже ответить что-то вроде: «Мам, я в порядке, мам я люблю тебя», — не могу…. Ничего не могу сделать, пока где-то в другой комнате также мучительно погибает мой отец. Ничего не могу сделать. Лишь смотреть на медленно приближающуюся алую лужу, слушать довольные причмокивания и глотать собственные слезы…

***

Снова… каждый божий день. Один и тот же сон. Эти отрывки… С момента этой трагедии прошло, порядка, пяти лет. И все эти ненавистные пять лет, каждый день и каждую ночь, мне снится этот сон. Мое утро никогда не начиналось без слез, без прилипших от пота волос, без боли в горле от криков ночью, без сожалений, без горя от утраты и без резкой боли в сердце… это такая пытка. Андрэ и Герта (дядя и тетя) постоянно упрекают меня в холодности, бесчувственности и черствости. Ха, хотя бы один человек, по вашему, смог бы продержаться? Жить с этой болью, этой грустью, огромным грузом вины, сожалея каждую секунду, мучаясь каждую секунду, проклиная себя и всё на свете каждую гребаную секунду?! С этим огромным комом горечи, который с каждым днем, час от часу, становится все больше и больше, душит, перекрывая доступ к кислороду. Хоть кто-нибудь продержался бы месяц? Ну, я не совсем человек, правда. Но даже для меня это уже слишком. Мои силы здесь бесполезны и, увы, никак не поймут. Хочу, чтобы поскорее все эти мучения закончились. Я устала настолько, что, кажется, не смогу прожить и секунды. У меня есть все, но одновременно нет ничего, ничто и никогда не сможет заменить любови родителей… Никто больше не подарит мне такой же улыбки, такие руки с синеватыми венками, такой же смех, то же тепло рук. Никто и больше никогда не сможет зашить те шрамы, оставленные тем кошмарным, отвратительным и трагичным вечером. Я не один раз пыталась убить себя, но Гальбов* так просто не убьешь. Я уже отчаялась, и, кажется, смогу закончить только как мои родители, обрекая своего ребенка на такие же муки, страдания и пытки… *Г.Г. — Шарлотта Бонне. Принадлежит к одному из самых сильных и влиятельных родов во всем мире — род Гальба.