28

      Когда он кончил уже, наверное, в пятый раз я всё-таки его отпустил, хотя крыша съехала набекрень настолько сильно, что я готов был завалить его прямо там, за мусорными баками и обработать при свете дня но, боюсь, этого бы он мне не простил. Хотя и этой смешной и милой мелочи, как пять минетов, он мне не простил и, стыдливо и обиженно натянув штаны, он выпустил паутину мне в спину, подтянул к себе и начал яростно избивать. По животу, по плечу, по бёдрам, так приятно. Тупые удары мелких паучьих ступней. Когда у меня распухла щека, отёк глаз и от носа прокатилась капелька крови Паучок утомился. - Да пошёл ты к чёрту! - Восклицает он - Тони в сотню раз лучше тебя! Он умный, красивый, он силён характером и никогда не обманывает людей! - Хочешь сказать, что я некрасивый? - Сажусь и, опершись руками об асфальт позади себя, растягиваюсь в широкой улыбке а-ля Капитан Пидорас. - Ты красивый. Красивый, как ублюдок и ты прекрасно об этом знаешь. И глаза твои чёртовы я вижу насквозь. Скольких баб ты так же обольщал своими кривыми ухмылочками? И глазами своими похотливыми сколько дыр на чужих ягодицах ты протёр? - У меня ни на кого так не стоял, как на тебя. - Заткнись! - Рявкает он и в сердцах пинает мусорный бак. - Питер, тебя ко мне тянет, так же как и меня к тебе. Так позволь этому случиться и не сопротивляйся. - Тянусь к нему, но он, изо всех сил выписав мне по челюсти коленом, ругается и улетает на тонкий белой нити. Мне кажется, теперь я его больше не увижу. - Мне кажется, теперь я его больше не увижу. - Развалившись по барной стойке, я опрокидываю уже пятый стакан виски и хочется рыдать. Клянусь, я готов плакать, как маленькая девочка от того, что красивый мальчик больше не обращает на меня внимание. - Возьми да найди себе нового красивого мальчика, идиот. Посмотри, - он кивает в сторону зала за моей спиной. - Щеголяют кругом в своих пиджачках, виляют задницами, я бы сам отымел парочку, не торчи я здесь. Нет, я не гей, но современные подростки все слишком уж... - Поправляет очки и дальше меланхолично протирает стакан. - Нет, дружище, таких нет. На мою дорогушу у меня встал, это да. На многих дорогуш до неё тоже, но так, как на него, не стоял никогда. И ведь я даже не видел его лица, мне хватило просто послушать его голос. - Так разве это не простая похоть? Возьми да выеби хотя бы вон того мальчика. - Да дело-то не в этом. И даже не в физическом притяжении. Просто я же не только поспрашивал про него. Я же за ним правда следил. У него плакаты на стенах. А по вечерам он мастерит какие-то супер шпионские штучки. А книги стоят Стивен Кинг, Эдгар По, Лавкрафт. Лавкрафта читает! Да я бы женился на той бабе, что читает Лавкрафта! У нашей красавицы книги, как красивое украшение, полочку подпирает. А ещё у него фигурки супергеройские. И билет в музей Капитана Америки, а я же и сам, чёрт-возьми, фанат Роджерса. И костюм Старка на стене висит на детали разобранный. А знаешь, какую музыку он слушает? - Спрашиваю я. Я даже приподнялся со стойки. Бармен отрицательно качает головой, всё ещё глядя в зал позади меня, явно обнаружил какую-то цель. - Серебряная гора Зион! Да я с ума сошёл, когда увидел у него пластинку! А ещё Дэвид Боуи, Меркури, ко всему к этому Мистер Эксзибит. И Вивальди, все месяца по порядку расставлены, апрель чаще всех слушает. - Ты чёртов сталкер. Расслабься и трахни кого-нибудь. - Да на кого ты всё пялишься? - Разобижаюсь я и оборачиваюсь. И тут у меня случается внутренний апокалипсис. Скрестив ноги и развалившись по мягкому диванчику, в углу сидит мальчик, с наушниками в ушах и копается в мобильном телефоне. Напротив него стакан мохито, не помню, чтобы он его заказывал. На нём чёрный костюм, галстук, на белой рубашке поблёскивают запонки и сам он красивый, как индийское божество. Медленно вытянув изящную ручку он берёт стакан и, делая глоток, даже не отрывается от просмотра чего-то супер интересного в своём телефоне. - Вот это опа... Два мохито мне.       Беру напитки и двигаюсь в его сторону. Пока не подхожу вплотную и не присаживаюсь рядом, поставив стаканы, он меня не замечает, а когда замечает замирает, глядя на меня и так и не вынимает наушники из ушей. - Привет, - отпиваю из трубочки. - Мне птичка нашептала, что с местной свадьбы сбежала невеста. Если ты жених, то я бы на её месте от тебя не сбежал, костюмчик.       Костюмчик смотрит на меня так, словно мы братья и виделись когда-то при рождении, а потом нас разделили. Притягиваю к себе его мохито и делаю глоток прямо по следам его губ. Ставлю стакан и облизываюсь: - Сладенько.       Он снимает наушники и откладывает телефон. - А разве тебе не следует быть на уроках? - Улыбаюсь ему. Взгляд у него озадаченный, наверное, его пугает моя внешность. Но я уже семнадцать девушек склеил с такой рожей, не думаю, что так уж уродлив для остальных. - Ты пьёшь мохито? - Спрашивает он. Меня парализует. Сначала я пытаюсь собраться с мыслями, затем хватаюсь за стакан и осушаю его, стараясь не глядеть в его сторону, а потом поворачиваюсь и спрашиваю: - Паучок? - Какого чёрта ты здесь делаешь? Ты за мной следишь? - Я здесь живу. Вот в том доме, - машу рукой, не отрывая от него взгляда. - Я, конечно, не думал о том, как ты выглядишь, но я и представить не мог, что ты такой красивый. - Будешь свои сладкие речи глупым женщинам на уши нашёптывать, а меня от своих приставаний уволь. - Он делает добрый глоток напитка и громко ставит стакан на стол. Он едва не разбивается о твёрдую поверхность. Кое-кто на него даже обернулся. - Я влюблён кое в кого и это не ты. Далеко не ты. - В Звёздочку, да? Я видел сколько у тебя чертежей с его костюмом, вряд-ли это научный интерес. - Шпионил за мной!? - Поднимается с места. - Не удержался, - улыбаюсь. - Но не подглядывал. Думал, что ты покажешь мне своё лицо тогда, когда будешь готов. - А я не готов! Я даже видеть тебя не хочу!       Питер осушает и свой стакан тоже и уходит в сторону туалета. Сижу, царапая ногтем стол. Что бы мне сделать, чтобы он меня простил? Все мысли только вокруг его прелестной мордочки и о том, как я хочу трахнуть его в этом его приталенном костюмчике. Долго думать не приходится, условные рефлексы дают о себе знать, так что я выпиваю второй стакан, проморозив себе мозги, и отправляюсь за ним следом. Я тоже хочу писать, ничего извращенского. - Ты точно за мной шпионишь, придурок! - Говорит он, выйдя из кабинки. - Да я же просто пописать зашёл, - сушу руки под сушилкой. - Не будь таким букой, Паучок. - опираюсь о раковину и улыбаюсь. Он моет руки, делая вид, что не замечает меня, а я не могу находиться с ним в одном помещении при том, что на нём этот сексуальный галстучек, так что встаю позади и опираюсь руками о раковину по обе стороны от него. Моментально оборачивается и выписывает мне мокрую пощёчину. - Без маски гораздо лучше. - Ухмыляюсь я и тут же прижимаюсь к его губам. Не очень-то он сопротивляется. Упирается руками мне в плечи, а сам так тепло и сбито дышит мне на верхнюю губу. - Пошёл ты. - Шепчет он, стоит мне отстраниться. Снова прижимаюсь, теперь подаюсь ещё немного вперёд, так что он прогибается над раковиной, и углубляю поцелуй. Ни с кем никогда я не чувствовал себя так от простого поцелуя. Никто на моей памяти не целовался так сладко, как он. Он и не целуется, даже не отвечает, просто позволяет насиловать свой рот и кусать губы, но мне всё равно сносит крышу. Мне кажется если он хотя бы двинет языком, или просто приобнимет меня за плечи я тут же кончу. - А почему на этот раз ты не стонешь? - Шепчу, глядя ему в глаза. Прикрыты и смотрят так, словно от одного стакана мохито он сильно напился. - Чтоб ты сдох, придурок.       Улыбаюсь и снова целую, теперь приспуская его пиджачок. Хочется завалить его здесь на раковины и трахнуть, смазав его мылом из мыльницы. Он вздрагивает от каждого моего прикосновения и сдерживает дыханье изо всех сил, но вдруг что-то, кажется, ломается у него в голове и, сжав ткань кофты на моих плечах, начинает неуверенно отвечать. Меня снова уносит в космос и принц Альберт внизу тоскливо ноет. Как же потрясающе целоваться с Пауком, это стоит всего на свете, только в тысячекратном размере. Не может быть, чтобы он до сих пор был девственником с такими-то нежными губками. Целую настойчивее, как-то даже властно, а он теперь так же, как я увлечён и даже кладёт руки на мои щёки. Обхватываю за талию и прижимаю к себе. Боюсь сделать неверное движение и спугнуть его, но он, вдруг, отрывается и хрипит мне на ухо: - Поехали ко мне?       Внутри меня разрывается ядерная боеголовка. Нет ни времени, ни желания разбираться пошутил он или нет, я просто хватаю его за руку и утаскиваю за собой. Целеустремлённо шагаю мимо всех присутствующих в баре, все, должно быть, решили, что сейчас будет драка. На улице ловлю первое попавшееся такси и утаскиваю в него Питера. Он бормочет что-то про свой адрес и какое-то время таксист пытается разобрать что только что услышал, но мы из реальности уже вышли. Питер ложится на меня сверху и мы целуемся, как два голодных подростка, которые обнаружили слепое пятно в родительском контроле. Лапаю его так откровенно и нагло, что мне уже не верится, что это правда он. Если бы я раньше попробовал вот так сжать его крохотные ягодицы, он бы уже отправил меня в могилу. Питер тяжело дышит и вздрагивает от каждого прикосновения. Дорога до его дома кажется совсем короткой, незаметной. Да мы бы развлеклись и здесь в такси, меня абсолютно ничего не смущает. Тянусь за деньгами в кармане, но Питер успевает раньше меня и схватив за воротник, тащит на себя так, словно сейчас на улице отпинает. Дальше мы, спотыкаясь на каждом углу, бредём к нему домой. - Твоя тётушка... - Шепчу я, прижимаясь к нему сзади, пока он открывает дверь. Ключи у него в руках не поддаются, руки дрожат, а я утыкаюсь носом за его ухо и вдыхаю запах Паучка. - Она уехала к подруге. - Говорит он, старательно сдерживая голос.       Как только дверь открыта, мы тут же вваливаемся и, едва успев захлопнуть дверь, снова начинаем целоваться. Я каждую секунду боюсь, что он сейчас передумает и оттолкнёт меня. Расстёгиваю пуговицы на его рубашке, пока он стягивает галстук, а потом, нежно касаясь головы, спускает мой капюшон. Одежды на нём остаётся всё меньше, пока мы добираемся до его комнаты, а когда наконец обрушиваемся на кровать, я спускаю с себя брюки. Питер лежит на своей кровати в одной расстёгнутой рубашке и похотливым взглядом окидывает моё тело. Это чертовски заводит - он в окружении своих супергеройских плакатов и на простыни со Звёздными войнами лежит и смотрит так, как никогда не лежал и не смотрел в этой комнате. Покрываю поцелуями его изящное, гибкое тело, оглаживаю каждый крошечный мускул. Прохожусь по тонкой шее, ключицам, детским розовым сосочкам на плоской груди, потом по впадине между выступающими рёбрами и пупку на впалом животе. Он такой сладкий и так восхитительно пахнет и дышит, что я готов начать дрочить, как мальчишка. На секунду отрываюсь, чтобы перевернуть его на живот. Взгляд случайно падает на школьный дневник на его столе, внутри что-то сжимается. Сейчас меня бы точно посадили. Развожу руками его ягодицы и припадаю к нему губами. Паук обрушивается на подушку и выгибается. Чувствуется слабый привкус пота, а от интимного запаха Питера у меня плавится мозг. Вылизываю его дырочку до блеска, касаюсь маленьких яиц, прикусываю ягодицу, он старается не стонать, только хрипит в подушку и вздрагивает. Раздвигаю пальцами его анус и стараюсь протолкнуть язык как можно дальше, наконец, Паучок стонет. - Хватит играться. Вставь мне уже...       Как сырной тёркой прошёлся по члену. Я никогда не слышал ничего сексуальнее. Точнее, слышал, но мне никогда не было так приятно это слышать. С кончика его маленького члена смазка натекла по яйцам вниз. Слизывая эти миленькие капельки, размазываю собственную смазку по члену и прижимаюсь к нему. - Ох, чёрт... - Шепчет он, слабо сжимая руками подушку. Начинаю медленно скользить головкой между его ягодиц и по яйцам. - Уэйд... что это у тебя? - Нравится? - Беру его руку в свою и кладу на свой член. Он ощупывает серёжку и снова вздрагивает. Как же чертовски приятно от осознания того, что эта гибкая женственная ручка касалась моего друга.       Продолжаю растягивать удовольствие, а Питера уже мелко трясёт и анус сокращается. Он точно уже не девственник, но для меня это не имеет никакого значения. Сейчас он мой и отныне так и будет. Это моя добыча. Медленно вхожу, а он выпрямляется, широко раскрыв рот, и кладёт руки поверх моих, сжатых на нежной коже его узких бёдер. Перехватываю, беру за запястья и снова вхожу. Он снова обрушивается на подушку и прогибается. Я даже не ожидал, что смогу войти с первого раза - он кажется таким маленьким. Внутри него так скользко и мягко, в тысячу раз приятнее, чем в девушке, к тому же принц задевает за что-то внутри него, от чего мелко пробирает дрожь. В пятнадцать я бы кончил на первом толчке. Сдерживаться мне и сейчас невыносимо трудно - внутри него слишком хорошо. Ускоряюсь, но всё равно ещё слишком медленный. Я растягиваю удовольствие. Никак не могу вдоволь насытиться каждым текущим моментом, хочу растянуть его навечно и в то же время хочется как можно скорее достичь финала, чтобы потом трахнуть его снова, снова и снова пока ноги не перестанут держать. Он стонет в подушку, крепко сжимая пальцами ткань, изредка поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня и кусает губу. - Кто был твоим первым? - Спрашиваю его, войдя в привычный грубый ритм. Ему трудно говорить. - Хочешь... обсудить это сейчас? Ах... - Да, хочу. Ты влюблён в Тони, да? - Двигаюсь чуть быстрее и грубее. Он пытается сжать меня пальцами. - Всё потому что он богатый красавчик. - Уэйд... не говори о нём. Пожалуйста. - Почему же ты каждый раз позволяешь мне заходить всё дальше и дальше, раз ты любишь Тони. - Да плевать я хотел на Тони. Уэйд, пожалуйста, быстрее.       То, как он называет меня по имени просто сводит с ума. Берусь поудобнее за его запястья и буквально надеваю на себя. Быстро вдалбливаю Питера в подушку, мозги уже совсем растворились, я ничего не соображаю. Пахнет сексом, в темноте от пота блестит его хрупкая тонкая спина, а подушка почти совсем не скрывает его жадных стонов. Почти дойдя до финала, переворачиваю его на спину и, завернув его стройные ноги себе на плечи, трахаю, как цыпочку. Он старается спрятать от меня лицо, весь жмётся, хмурится и отворачивается но, каждый раз, поглядев на меня, снова заходится в серии сногсшибательных стонов. У него такие красивые губы, что я тянусь к ним пальцами. Он тут же обхватывает их губами и начинает неумело, но энергично сосать. Я схожу с ума. Не думал, что когда-нибудь с кем-то в постели я буду так себя чувствовать и главной целью станет не оргазм, а доставление удовольствия партнёру, вокруг которого сейчас медленно выстраиваются все мои жизненные ценности. - Уэйд... - стонет он, на этот раз ещё сексуальнее и развратнее, чем раньше - Уэйд...       Выгибается и спускает ноги на мою талию, крепко обхватив. Сжимает руками и старается прижать как можно ближе к себе. Покрываю укусами и поцелуями его тонкую шею, больше не могу терпеть, двигаюсь теперь максимально грубо, а он перешёл в один сплошной стон, который проезжается по ушам и волнами дрожи отправляется вниз, к моему дружку. Прижимаюсь щекой к его груди. Кожа нежная, как будто фарфор, особенно в контрасте с моей шершавой. Скольжу по ней губами и кончиком носа, вжимаюсь пальцами. Как же Питер прекрасен... Кажется, у меня от удовольствия темнеет в глазах. Наверное, он будет ругаться, но я ничего не могу с собой поделать и спускаю прямо в его жаркую узкую дырочку. Меня уносит куда-то прочь из этого мира. Даже наркота никогда не была так прелестна. Я запустил по вене один раз, мне казалось, я готов разрыдаться от удовольствия и счастья, но это не сравнить с ощущением жаркого Паука, принимающего всего тебя и его хрупкого дрожащего тела в руках. Далее мы лежим, сцепившись, и пытаемся отдышаться. - И что теперь? Пошлёшь меня к чёрту и снова уйдешь? - Спрашиваю я. - Не знаю. Я всё ещё люблю Тони, но ты творишь в моей голове что-то невообразимое.       Переворачиваюсь на бок и кладу руку на мокрое и податливое тело Питера. Кажется, у меня снова встаёт. Утыкаюсь носом в его шею и засыпаю. К сожалению, завтра мне придётся расстаться с Ванессой. Она готовит замечательные завтраки, у неё красивое тело и она любит смотреть со мной боевики, но даже с ней я никогда не хотел уснуть в обнимку и обниматься после секса не мог физически. Он сплёл паутину в моих мозгах и я теперь его безвольная пешка. А Тони я пну.