28

      Ночь. Около трёх часов, может, больше. Из щелей в окнах веет ароматной ночной прохладой, слышатся отдалённые крики, скрипы тормозов, кашель и звон бутылок. Я тружусь над моей дорогушей в поте лица уже пару часов подряд. Она кончила уже несколько раз, а я всё никак не могу. Делал всё по старинке – не получается, под коксом – не получается, мы попробовали английского трубочиста, но ничего не выходит. - Ох, Уэйд, чёрт возьми! – Стонет она, в очередной раз, сжимая простынь в пальцах и кусая подушку. Никакого эффекта. Она вся течёт. Так скользко, что я выскакиваю и залетаю обратно, как скоростная торпеда, но никакой радости. Кусаю её в шею, мну её великолепную грудь, она уже с ног до головы облизала моего дружка, но я не могу кончить. Последняя идея – принц Альберт… Но я пока-что ещё слишком люблю свой член.       Проходит ещё час. С её позволения я откупорил бутылочку и напиваюсь прямо в процессе. Чёртов Паук не выходит у меня из головы, его короткие вздохи, его тонкие запястья, молотящие по моей груди женственные кулачки, хрупкая шейка, которую хочется перекусить. И, разумеется, его высокий и обиженный голос «Ненавижу тебя!»       Спустя ещё полчаса милочка отправляется в магазин за всеми нужными приборами, а я занюхиваю четыре дороги подряд и валяюсь на кровати, как жидкость. Мне уже плевать. Через несколько минут она возвращается, орудует с перчатками и спиртом, что-то химичит, чем-то щёлкает, спустя пару минут, улыбаясь, смотрит на меня и, сразу за этой улыбкой, я ощущаю сильнейшую боль, словно гнев богов, обрушившийся на центр моего сознания. Даже кокс не смог её подавить, так что я отрубаюсь. - Доброе утро, – по утреннему и сонно говорит она. – Как ощущения? - Бывали и лучше. – Тянусь за приготовленным с вечера стаканом воды. Я могу отращивать части тела, но избавиться от похмелья не могу. Ах, как прекрасна стала бы моя жизнь, если бы я не мучился от похмелья. - Болит? - Что болит? – Спрашиваю я, делая глоток, а потом вспоминаю и смесь из моих горьких слюней и водички с лимончиком орошает наше тонкое одеяло. Я вспоминаю что мы сделали сегодня ночью и моментально откидываю одеяло. Не верю своим глазам - на конце моего братишки поблёскивает маленький металлический шарик. Нежно, как больного, я беру его в руку и ощупываю. - Ну как? – Она с интересом рассматривает свою работу. Идеально. Ровнёхонько, прямо хоть фотографируй и печатай в журнале. - Совсем не болит. – Тычу его пальцами, оттягиваю серёжку, ощущаю только лёгкую стимуляцию чувствительных точек. Оттягиваю сильнее и по члену пробегается то ли холодок, то ли россыпь мурашек, то ли мальчишеская подростковая неврастения. Так приятно, словно занимаюсь французским онанизмом, засовывая серебряный штифт в уретру, при этом головку моего члена вылизывают шершавым кошачьим языком и ко всему этому, как будто влажная женская киска трётся о мои бубенцы. – Скорее бы опробовать, – говорю с выражением лица, как у ребёнка, сидящего на колене у Санты Клауса. - Ощущения, наверное, космические!       Вспоминаю, ради чего всё это. Что-то мне подсказывает, что Паука мне так всё равно не забыть, но, раз уж я суперспособен, так почему бы не использовать это замечательное качество себе во благо?

***

      Вечер был похож на старый готический пейзаж, можно было бы прогуляться. Может, промочить ноги в местном озере в парке, которое сейчас в ночи похоже на портал в другое измерение. Может, нанять проститутку, но у него сейчас совершенно другое настроение. В голове засело короткое «видео». Тот момент, где они со Стивом случайно сталкиваются где-то на улице. Он набивает кому-то морду, говорит, что тот пытался обидеть девушку. Сам в костюме, неподалёку валяется щит. - Кэп, что ты делаешь? – С ехидным смешком спрашивает Тони. Прямо мальчишка, который дерётся за девчонку с плохим парнем. Стив оставляет своё занятие и стыдливо поднимает щит, слегка отряхивая его рукой, а потом в ответ на колкость устремляет на Тони голубые глаза и растягивается в широкой и ослепительной улыбке: - Я их символ справедливости.       Какой же красивый сукин сын! Будь на месте Тони девчонка, уже давно растаяла бы. Да будь кто угодно на месте Тони умер бы от счастья или сердечного приступа. У него как будто вместо сердца снова образовалась шрапнель, только закоротила и пустила по венам ток. Крутится и крутится в голове эта дебильная рекламная улыбка. - Дела… - Вздыхает Тони и в очередной раз прикладывается к бокалу с виски. Выпил почти всю бутылку, а ведь хотел оставить до лучших времён. - Мистер Старк! – Врывается в его сухой старческий мир чей-то звонкий голос. – Мистер Ст...       Питер распахивает дверь, держа в руках кипу чертежей с костюмом Железного Человека и прерывается на полуслове, застав эту картину. Гений, миллиардер, плейбой сидит на полу своей мастерской в темноте и пьёт. Он босой, небритый и растрёпанный. - Мистер Старк, что-то случилось? – У него даже дрогнул голос. Тони выглядит так печально, что хочется начистить морду всем, кто его обидел. - Да. Кто-то разморозил мясо козла.       Питер не понимает почему Тони говорит о мороженных козлах, но что-то внутри заставляет его сесть рядом. Тони нужна поддержка. Но ему мало физического присутствия, он поворачивается и смотрит на Питера. Долго и молчаливо глядит на него печальными и тоскливыми глазами с мелкими морщинками в уголках и как бы пытается передать ему всё, что он чувствует. Питер, кажется, что-то понимает, поэтому тихо и осторожно спрашивает: - Может вы хотите, чтобы я вас обнял?       Это явно было зря. Это действует на Тони, как выстрел на спортсменов. Он кладёт руки на щёки мальчишки и, наклонившись, прижимается к его губам. Ему нужно забрать чужое тепло. Он хочет забраться в его голову так же, как это сделал Стив с его собственной. Первая мысль Питера – сбежать, но слишком сильно хочется помочь ему. Защитить… - Извини. - Тони отстраняется. Питер уже хочет сказать, что всё понимает и в этом нет ничего страшного, но Тони извинился не за поцелуй. Резко стягивает с себя майку и валит мальчишку на пол.       Сначала Паркеру страшно, затем тревожно от мыслей как далеко Мистер Старк собирается зайти, а дальше все мысли растворяются и Питер уже ничего не думает и даже не помнит. Его переполняют ощущения и острое желание прижать его к себе поближе и потеряться. Как хотел, так и вышло. Питер пропал. Он потерял самого себя и больше в этом мире кроме Тони для него ничего не осталось. Он пытался вести себя так, словно они теперь любовники – приходил к нему, оставлял смешные стикеры на чертежах, мелкие шоколадки на его столе и даже чмокнул его в щёку, но Тони ясно дал понять, что одна ночь для него ничего не значит. А потом снова пришёл к нему пьяный и брал так долго, что Питер потерял счёт, но утром вновь оделся и ушёл. Просто изредка приходил и трахал до потери пульса, целовал так, словно кроме Питера ему больше никто и ничто не нужно, позволял смотреть на себя, пока спит, угощал ужином, а утром всё равно уходил. Колоссальных усилий Питеру стоило однажды просто сказать нет. Эти чувства уже раздирали изнутри и единственной возможностью спастись было просто перестать усугублять ситуацию и вообще перестать с ним встречаться. И Питеру стало слишком страшно доверять людям. Особенно таким обаятельным и самоуверенным, как Дэдпул. - Хэй, Паучок, - подмигивает он. Странно, но его улыбку видно из под маски – Я маленькая муха, съешь меня. – говорит он и начинает крутиться вокруг него и жужжать «Бзззз». Им поручили вместе проникнуть в наркопритон и осторожненько, не потревожив и не разозлив никого, забрать заложницу, а дальше приедет полиция и доделает всё за них. Питеру хотелось что-нибудь сломать пока объяснял, что с Дэдпулом он не сработается, но его никто не послушал. Что и говорить о том, как порхал и радовался Дэдпул, когда услышал о смеси наркотиков и Паучка. И, несмотря на то, что вести себя нужно тихо, он не переставал бесить. - Смотри, там Капитан! – Вопит он, показывая пальцем на рекламный плакат – Капитан Пидарас! Эй, Капитан Пидарас! - Врезать бы тебе. – Хмурится Паук. - Звучит, как приглашение на танец. – улыбается Дэдпул и коротко с разворота клюёт Паука в щёку. Тот машинально пытается его ударить, но промахивается. Дальше идут молча и очень тихо. Даже непривычно. Картель расположился на заброшенном складе. На первый взгляд невозможно догадаться, что здесь кто-то есть, если не прислушиваться. Слышны отдалённые голоса и звуки чего-то, напоминающего музыку. Питеру удобнее было бы ползти по потолку, но из чувства солидарности он идёт рядом с напарником по земле. Почти пришли. Прямо за дверью в конце коридора расположились плохие парни и Паук уже предвкушает драку, но Уэйд снова пытается всё испортить: - Питер, я так волнуюсь, - тихо говорит он и берёт Паука за руку, заставив остановиться. - Поцелуй меня. - Пошёл ты! – Говорит Питер и вырывает руку, но Дэдпул резко прижимает его к стене. С губ срывается короткий вздох. Проскальзывает совершенно безумная мысль – ему тоже хочется поцелуй, но не от Дэдпула. Вот только Тони ни за что не станет его целовать. Паук отвлекается и думает о том, сколько пользы принёс бы их союз, пока Дэдпул успевает поднять и свою и его маски. - Какого?... – Только и успевает воскликнуть он, как Уэйд прижимается к нему губами. Прошибает пот. Он машинально пытается оттолкнуть его от себя, но Дэдпул перехватывает его руки и, прижав к груди, углубляет поцелуй. Паук коротко стонет в его губы, физическое притяжение между ними мешает нормально мыслить. Поцелуи Тони совсем другие, только от этих почему-то смущение в три раза сильнее и появляется острая боль в животе. Изредка проскальзывают короткие мысли, которые он пытается отгонять, но они налипают, как мухи, от них не получается избавиться. - Это было миленько, – улыбается Дэдпул, отпуская его руки. И тут же получает кулаком по челюсти. Смеётся – У меня теперь эрекция.       Её заметили и головорезы в штабе. Обстановка отвратительная – в большом помещении в облаках густого дыма бильярдный стол, какое-то подобие барной стойки, журнальный столик, рядом с ним кожаный диван и кругом вооружённые до зубов амбалы. На журнальном столике, как в фильмах, деньги и кейс с «товаром». Товар самый разный, у меня как у ребёнка в конфетной лавке текут слюнки, но я не подаю виду и взгляд на наркоте почти не задерживаю. Самая важная находка - заложница с завязанным ртом и заплаканными глазами. Богатенькая курочка в короткой юбчонке из под которой видно трусики, которые стоят, наверное, дороже, чем вся моя квартира. - Хэй, что за праздник? – Восклицаю я. - Прежде, чем мы тебя убили, - спокойно говорит седой и жирный дед на кожаном кресле. – Какого чёрта у тебя стоит? - На твои алые губки, малыш. – Отвечаю и тут же выхватываю из-за спины гранату. - Познакомьтесь с моей подружкой. Она убивает всё в радиусе двадцати метров. Мы не пришли торговаться или проливать кровь, мы пришли за девчушкой и нам очень не хочется споров.       Пара парней напряглись, но старый дед махнул им рукой, успокаивая. На руке блеснули несколько перстней. - Почему я должен тебя слушать? – Спрашивает он. Все вокруг уже схватились за оружие. - Потому что я красавчик. – Улыбаюсь и пританцовываю, сам себе напевая мотив. У всех присутствующих хмурые моськи, они не понимают что происходит, а я пляшу и пляшу. Изображаю танец маленьких утят. Жаль, не помню нашумевшего танца пчёлок. - Тара тара та та там, тара тара та та там… - Заканчивайте с ним. – Отдаёт приказ старик. Все пушки нацелены на меня, чувствую себя кинозвездой, не могу удержаться и начинаю тверкать. Жаль, у меня нет такой задницы, чтобы это было правильнее, но тверкаю я, тем не менее, отлично. Вот вот разразятся аплодисменты. В руках у всех присутствующих взрываются пистолеты. Как будто небольшое цунами, накрывшее здание. Кто падает замертво, кто-то весь в крови, старик озирается по сторонам и ничего не может понять. - Пока пока! – Улыбаюсь я и, прихватив кейс и пакет денег, улетаю, прячась за взрывом моей гранаты. Мой милый Паучок получил свои лавры. Незаметно заткнув паутиной всё оружие, пока все смотрели на меня, утащил заложницу через люк в потолке. Всё ещё проще, чем обычно, мы легко выбираемся и уезжаем. Полиция уже в пути. Через несколько улиц уже ждёт отец той девчонки, а дальше всё по традиции – я сдаю деньги, меня благодарят, Паук сдаёт девушку, которая, в знак благодарности, приподнимает его маску и, на глазах у фотоаппаратов, горячо целует, пока он приобнимает её за талию. - Отлично поработали. – говорит Питер и я впервые замечаю что-то вроде улыбки. Нет уж, это слишком. Хватаю его за шиворот и утаскиваю в ближайшую подворотню. Толкаю к стене и опускаюсь на колени. - Какого чёрта? – Вопит он, пока я успеваю стянуть с себя маску, а с него брюки. Он впервые видит моё лицо и, пока он в ступоре, я глотаю его маленького Паучка. Твердеет он мгновенно, Паук слабо упирается руками в мои плечи. Остро пахнет Питером. У него дивный запах, к тому же эти его короткие вздохи заставляют моего приятеля тоже затвердеть. - Отвали… ах… отвали от меня! – Кряхтит он, но его попытки меня оттолкнуть всё слабее. Я знаток своего дела. - Чёрт…       Поднимаю глаза. Он зажмурился и прикрыл ладонью рот. Усерднее работаю горлом и, вцепившись руками в его маленькую сладкую попку, изо всех сил прижимаю к себе. Он тут же содрогается и протяжно стонет. Мой рот наполняется солёными и тёплыми наследниками Питера Паркера. - Уэйд, - жалобно стонет он. Никак не могу остановиться, снова набираю скорость. – Ох, Уэйд… пожалуйста…       Чувствую его женственные ручки у себя на голове. - Будешь знать, как строить из себя прекрасного принца перед бабами. – Говорю ему и продолжаю. Его пальцы сжимаются на моей макушке. Он снова спускает и снова постанывает моё имя протяжно и жадно. Проглатываю и, быстро стянув перчатку, смачиваю пальцы остатками его семени и завожу руку назад. Он не сопротивляется, только шепчет что-то протестующее. Пальцы входят легко, он даже немного прогибается в спине. - Чёрт… отвали от меня! – Жалобно хрипит он и снова разряжается. У меня от его миленького члена уже распухли губы, но я не могу остановиться. Сую вторую руку в штаны и, продолжая его обрабатывать, дрочу себе левой рукой. Нахожу ту точечку, о которой мне говорили, и надавливаю. Паук едва не вскрикивает и закусывает кулак. - Не прячься, мальчик. Папочка Уэйд хочет слышать твой голос.