Казнить нельзя, помиловать

Сидя в автобусе, я невольно задумалась о будущем. Ведь профессия архитектора - это не самый лучший выбор в жизни. Заработная плата у них маленькая, вакансий нет. А денег, чтобы выбить себе работу, все равно не было. И что мне делать? После смерти родных жизнь кубарем полетела вниз. Конечно, у меня есть еще родственники, но я их в глаза никогда не видела. Наша семья не такая дружная, как у остальных. Мы не собирались всеми родственниками на Рождество. Даже в день рождение Боба не было ни звоночка от родных. А они вообще знали о нашем с ним существовании? Я всегда ругала Бобби, вечно затыкала его, а теперь... Что теперь? Мне его не хватает. Маленького сорванца с черными непонятно в кого волосами. Может, в тетю? Или дедушку? Да черт знает. Что это за семья, если они не знают об их смерти? А если знают, то почему не помогут мне? Мне просто нужна помощь. Автобус приехал, и я снова вышла. После смерти родных моя жизнь стала серой и пасмурной. Все повторяется. Каждый день похож на прошлый. Из-за обиды на судьбу день длится как три. Я потерялась. Может, вообще податься в менеджеры и отживать свою жизнь, сидя на кресле и вечно нажимая на кнопку мышки? Вообще, я хотела стать скульптором, ваять грациозные фигуры из камня. Перед тобой стоит кусок белого мрамора и ждет твоего молоточка или резца. Это просто симфония. Но, увы, мне не хватило баллов на бюджет, а оплачивать было бы очень затруднительно, а особенно сейчас. Поэтому я пошла в архитекторы. «Когда-нибудь я сделаю свою статую. Пусть она будет маленькой и из воска или глины, но я сделаю это! Зачем сейчас накручивать себя? Случилось то, что случилось, верно?» - повторяла я про себя. Эти слова на время давали мне веру в себя, но потом эта искорка потухала, и на меня нападал мрак. Он тянул меня в бездну самокритичности и низкой самооценки и говорил, что я никогда ничего не смогу. А нужно ли выбираться из этого? *** - Зои! – Мистер Марлоу махал мне рукой, привлекая внимание, но я слепо шла вперед мимо него. – Фельдман! - Да? – моё сознание вернулось, и теперь я могу реагировать на местные раздражители. Не люблю, когда кричат. - Ты работать сегодня собираешься или нет? Давай быстрее, у меня дочь в машине, – злобно произнес преподаватель, настроение у него было то еще, ужасное. Но что поделать, этот человек мне дает пищу. Ну, грубо говоря. Я покорно села на заднее сиденье. Малышка играла с игрушечной лошадкой. Кажется, она воображала, что это ее конь. Стекло было ее поляной, а другие предметы, включая мою руку, были ипподромом. Странно осознавать то, что девочка играла молча и будто бы боялась что-то сказать. Мистер Марлоу вздрагивал от злости, подпрыгивал на месте, ежился и суетился. Видно, он куда-то опаздывал. Неужели он весь день был с ней и из-за этого вот такой? Ну, он же мужчина и сидеть с детьми не является его обязанностью. Интересно, а как он готовит? Последнее заставило меня улыбнуться. По виду он не очень-то умел готовить. Мы приехали, и, грубо высадив нас с девчушкой, он уехал. Вот это остановка, ничего не скажешь! Держа Мэри на руках, я посмотрела в ее большие светлые глаза и спросила: - Может, ты кушать хочешь? Или поиграть там… - предположила я, но ответ был выше всяких похвал. - Я в туалет хочу, Зои, – улыбаясь, ответила девочка, и во мне открылось сто двадцать четвертое дыхание, и я побежала в дом. Первый час я не знала, куда себя деть. То и делала, что суетилась и спрашивала, что девочке надо. А она оказалась на удивление спокойной. Если бы малышка разрыдалась, я бы точно убежала из этого дома. - Включи мне «Стенки Финки», - сказала девочка, подавая кассету. «Кассета? Вот древность!» - подумалось мне, но я впихнула ее в проигрыватель, и после долгого кряхтения появились мультики. Я сама смотрела его по утрам и, взяв Мэри на руки, села на кресло. Она показывала пальчиком во всяких животных и спрашивала, кто это. Так мило. А когда на экране появилась большая и толстая панда, девочка рассмеялась её неуклюжести, а потом добавила: - Он похож на папу! Я рассмеялась. Да, что-то в этом было. Хотя сесть бы Мистеру Марлоу на диету… Эй! Зои, фу-фу-фу. Самое сложно было с кормлением. Девочка не ела больше половины продуктов. Когда я попросила ее сказать, что же она ест, то Мэри начала мне описывать: - Жидкое, белое и очень вкусное. Сладкое и… - дальше я ее перебила. - Картошечка пюре? – спросила я. - Я не знаю, – девочка вздохнула и пошла смотреть мультики с голодным животом. Потом я увидела повара в белом берете на упаковке с... кашей! Манная кашка! Но в этой стране ее почти не едят. Я сварила кашу и подала ее в зеленой пластмассовой тарелочке для детей. Девочка макнула палец, опробовала и сказала: - Сахар надо экономить! Так папа говорит. А что значит э-ко-но-мить? – девочка произнесла слово по слогам и я снова рассмеялась, вот какой жадный этот Марлоу! А каким словам девочку учит! - Не волнуйся и кушай, мы папе ничего не скажем, верно? – я потрепала Мэри по голове и села рядом с ней, сгрызая яблоко. Через час игр я уложила ее спать. «Ангелочек, а не ребенок. Такая красивая... Его жена тоже была такой? И очень хорошо воспитана, мне бы такую!» - промелькнуло в мыслях у меня. Вскоре приехал преподаватель с коробкой конфет в честь моего первого и даже удачного рабочего дня. Мы разместились на кухне и поставили чайник. - Я купил конфет, потому что думал, что ты тут в угол забилась и в истерике. Видела бы ты первые дни Перл! – мужчина приглушенно смеялся. – А ты тут вон, нормально. Даже удачно. Ну, раз так, то украду у тебя пару конфет. И, кстати, я составил документ. Подписывай кровью! От последнего я поперхнулась конфетой, а он постучал мне по спине и выдавил: - Можешь и ручкой, Фельдман. Я поставила свою корявую подпись и улыбнулась. На душе было тепло, и это не только от крепкого чая с отличными конфетами, а просто потому, что Мистер Марлоу улыбался. Иногда он поражает меня своим поведением. В университете он злой дьявол, а здесь, среди домашних он просто добряк. Время приближалось к десяти, и мне уже пора было уходить, но… - Зои, ну завтра же суббота, а отвозить вас мне откровенно лень, у меня есть комната для гостей, оставайтесь. Это я предлагаю без задней мысли, можете не беспокоиться. Мне это показалось заманчивым. Но подсознание говорило «Нет», и я подчинилась его воле и вежливо отказалась. Хотя мне очень хотелось. Ночью я все думала, что было бы, если бы я согласилась. Но, я не жалею, что засыпаю дома. Так вот.