Бдителен. Надёжен. Маг

Сознание возвращалось толчками белого и красного. Сука, падла, жив. Жив. Жив! — Очнулся, — с явным облегчением вздохнула какая-то женщина. — Филиус! Ух ты, и тут он. А женщина, наверное, мадам Помфри. — Мистер Поттер, вы меня слышите? — тут же защебетал маг. — Да, — скрипнул я, морщась от слабой, терпимой боли в теле. — Слышу, профессор. — Как вы себя чувствуете? — взволнованно спросил он. Я слегка приподнялся и раскрыл глаза, щурясь даже от неубедительного света свечи. Круги под глазами чародея говорили о том, что не спал тот уже давно. Увидев, что хотел, я снова откинулся на подушку. — Жить буду, — проскрипел я. — Сколько? — Третий день, — устало сообщила мадам Помфри. — Будете, слава Мерлину. Теперь точно будете. — Мистер Поттер, вы что-нибудь помните? Кто на вас напал, как? — попытал счастья Флитвик, но я снова отрубился. Второй раз в себя я пришел уже утром, судя по свету, пытающемуся меня ослепить. Самочувствие было просто замечательным, словно заново родился. Я смачно потянулся, радуясь отсутствию боли и наличию себя в полном наборе. Сука, как хорошо-то. Сбоку от меня на табурете сидел директор собственной бородатой персоной, но сейчас занимал он меня мало. Мне нужно было срочно подумать. Там, где прошел один, пройдут и другие, а в том, что Старейшины могут и станут, я не сомневался. Это лишь вопрос времени. Но Избранные бы не оставили меня в живых ни при каких раскладах. Помешать им — ну ей-богу, не смешите меня. Лучшие из лучших пасовали перед ними, а тут — дети да старики. Тут нужна не магия, а настоящее чудо — или XCOM. Значит, это были не они. И, сука-падла, кто? У кого бы хватило сил выдать мне такого люля? Я ни за что не поверю, что это был простой человек, да хоть бы и маг. И на то было аккурат две причины. Раз — такой мощью, или пси-сродством, если хотите, на моей памяти обладали только Старейшины да их Аватары. Два — вся эта мощь была слита в унитаз единым, несформированным и крайне неэффективным ударом — собственно, поэтому я и выжил. Наверное. Вскрытие покажет. К слову, в старые-добрые я отлеживался бы пару недель. А тут — три дня. Чудеса, да и только. Но к делу. Ладно, предположим, что так бывает. Но какой идиот будет стрелять из такой пушки по воробьям вроде меня да Колина? Акция устрашения? Проба сил? В любом случае, так дальше не пойдет. Что за пиздец, не школа, а форт Боярд на выживание. «Самое безопасное место», «ни одного случая смерти за пятьдесят лет» — кому-то явно следует пойти нахуй. Мне, например. С другой стороны, вообще, раздолбайство явно было частью жизни местных — так почему бы им не ложить болт и на детей? Смертельно опасные растения, оружие в руках у каждого вокруг — действительно, что-то я не по делу истерику устроил. Скорее, это я не уже дважды, а пока что дважды. Что же, придется смиряться с реальностью. И все же, что бы это ни было, нужно понять, как с ним больше не встречаться. Ну, или расхерачить к хуям при случае. — Что это было? — разорвал я тишину больничного крыла вопросом. Нужно же было с чего-то начинать. — Кто-то попытался проклясть вас с мистером Криви тем же проклятием, что и миссис Норрис, — бодро отрапортовал старик. — Мистера Криви спас его фотоаппарат, вот тебя… В других обстоятельствах я бы сказал, что тебя, мой мальчик, спасла защита твоей матери. М-м-м, что? Да, в газетах того времени наши выловили теорию о том, что молодого Поттера спасла жертва его матери — причем всеми она была признана нелепой и суеверной, ибо, в противном случае, такой расклад не мог быть единичным за всю их историю. Но сейчас-то она при чем? Или, по мнению Дамблдора, теперь мною можно амбразуры закрывать? — Но сейчас, — тем не менее продолжил архимаг, — я больше склонен думать, что благодарить нужно твои особые умения. — Да, я передам им вашу благодарность, — съязвил я и как мог резко сменил тему: — Знаете, за полтора года у меня скопилось несколько вопросов, и я очень сильно надеюсь, что у вас найдется часок-другой меня попросвещать, профессор. — Разумеется, Виктор, — проигнорировал издевку Дамблдор. — В конце концов, это моя обязанность. Ох, все, дорвался я до справочника. — Какой-то мудак пытался забраться мне в голову. Кто, как и зачем? — Полагаю, столь нелицеприятно ты отзываешься о профессоре Снейпе, — неодобрительно сверкнул очками старик. — Он сейчас в Мунго. Даже отголосок проклятья оказался слишком силен для него. Быть может, в какой-то степени, ты обязан ему своей жизнью. А зельевар, похоже, очень даже крепкий засранец, раз выжил. Жалко, конечно, мужика, но что вообще за привычка — при каждом случае лезть в голову? Я вообще довольно ревностно отношусь к своему личному пространству, а тут — такое. Однако, звучит все это довольно странно и единственный вывод, который я могу сделать — кто-то не слишком понимает, о чем говорит. И это не я. — Это искусство называется легилименцией, — принялся читать лекцию старик. — Оно позволяет заглянуть в сознание другого человека и, при определенном опыте, что-то о нем узнать. Но, уверяю тебя, Северус не имел в виду ничего дурного — он лишь пытался понять, что с тобой случилось. — И что же полтора года назад узнали обо мне вы? — мрачно продолжил я. — Не слишком много, — тяжко вздохнул архимаг, как бы признавая за собой грешок. — Но достаточно, чтобы просто не мешать и быть уверенным. Не слишком много — это все еще неизвестно много. Но, если он говорит правду, то это стыкуется с предположением об «отголосках проклятия». — В чем? — В том, мой мальчик, что ты все сделаешь правильно, — загадочно пояснил Альбус. — Посвящать меня в свои планы вы явно не собираетесь? — на всякий случай спросил я. — Планы, — горько хмыкнул директор. — Если бы у меня были планы, мой мальчик. Скорее, я просто верю, что если ты не отступишься от своей цели, то все сложится наилучшим образом. Для всех. О нет, профессор, не для всех. Но это не важно. — Ладно, — согласно кивнул я, не желая особенно углубляться в увиливания столетнего прохиндея. — Что с нападавшим? — На территорию замка нельзя попасть без моего ведома, — категорично покачал головой Дамблдор, сверкая стеклами очков. — Но и ничего более конкретного я сказать не в силах. Однако, полагаю, это будет превосходным крещением для вашего братства. — Опять в моей голове копались? — поморщился я. — Если почти весь факультет Слизерин смог это понять, так отчего же ты отказываешь в этом мне? — с укором посмотрел на меня старик, всем видом изображая оскорбленную невинность. — Ну и безумие. Вы все — безумцы. Ладно, — снова согласился я, покачав головой. — Где этой вашей легилимерии можно научиться, и кто ею вообще владеет? Ну, кроме вас с зельеваром. — Том Реддл, — загадочно ответил Альбус. — А это что за хер? — вновь принялся переспрашивать я. — Так звали Воландеморта. Почему у старика такое выражение, будто он выдал мне тайну столетия? — Да хоть Иван Васильевич пусть его зовут, какая уже разница, — пожал я плечами. — Так что за монастырь этому учит-то? — По большей части, этому учатся сами те, кому это нужно, методом проб и ошибок, — уклончиво ответил архимаг. — Либо же ты можешь попросить помочь в этом того, кому ты доверяешь. Действительно, что может быть проще. Из всех вышеобозначенных я могу доверять разве что Воландеморту — он, по крайней мере, мертв. Ладно, несолоно хлебавши переходим ко второй части Марлезонского балета, а поводу этой менции придется попытать Флитвика. — Что вообще такое темная магия? — сменил я тему. — Позволь мне не отвечать на этот вопрос, — мгновенно ушел от ответа Дамблдор. — Некоторым вещам стоит быть забытыми. — Так не пойдет, профессор, — покачал я головой. — Если мои враги будут ею пользоваться, мне нужно знать, что это такое. Знать — но не обязательно пользоваться, если это так уж плохо. Тем более, что Непростительные заклинания никто не спешит забывать. — Три Непростительных — лишь хвост дракона, мой мальчик, — грустно покачал головой архимаг. — Хвост, которым может воспользоваться почти каждый волшебник, если будет искренне того желать. Темное же искусство, то, из-за которого так боялись Тома и которым так очарованы многие молодые, лежит гораздо глубже. Однажды один ученик факультета Слизерин заглянул слишком глубоко внутрь себя, в самый мрак своей души, и не нашел там ничего, кроме злобы и непостоянства. Тогда и родился лорд Воландеморт, из тьмы и безумия Тома Реддла. Старик сделал внушительную паузу, давая понять важность сказанного. Прям начало эпоса. — Эта магия не способна созидать, лишь разрушать. Ее невозможно ни остановить, ни отклонить, а тот, кто… — Да понял, понял, — скривился я. — Страшная, злая, сильная. Делать-то с ней что? — К несчастью, путь всегда лишь один, — вновь тяжело покачал головой архимаг. Я, впрочем, понял его и так. Не обязательно быть магом, чтобы единственным концом стала смерть от чужой руки. — Я правильно понимаю, что никаких книг по этому поводу я не найду? — Я бы очень просил тебя и не искать их, — наградил меня очередным тяжким вздохом Дамблдор. — Но я и сам был молод и хотел испытать и себя, и мир на прочность. Если ты и найдешь эти знания, то лишь в старых, чистокровных семьях — но не рассчитывай, что они станут охотно делиться. — Это и ежу понятно, — кивнул я. — Что с моим оружием? — Поппи редко задает вопросы. А теперь, если позволишь, меня ждут дела, — ответил старик и был таков, причем с такой скоростью, что я даже переспросить не успел. Ага, старик, как же. А вообще, замечательно поболтали — осталось только понять, о чем. Кобура со всем прочим нашлась быстро — в шкафу, вместе со школьной формой. Видимо, мадам Помфри действительно не задавала вопросов, либо же про простой мир знала сильно понаслышке. Теперь только помахать бессознательному Колину и идти искать мудака-проклинателя. Хана ему.