Бдителен. Надёжен. Маг

Я очень не люблю, когда меня пытаются убить. Но раньше это хотя бы было, в определенном смысле, честно — я знал, кто хочет убить меня, а они знали, что я хочу того же. Сейчас же я был словно слепой против зрячего, когда мой враг знал меня — но не я его. Это выводило из себя. Я знаю и люблю добрую усталость от честного труда, когда после хорошего отдыха ты снова готов к свершениям. Но мерзкую и словно бы невесомую усталость постоянно взведенного курка я ненавидел. Отдых не приносил облегчения разуму, что все время держал себя готовым к атаке и обороне. Это выматывало. Я не поклонник жестокости. Я не стал бы просто так топить котят или пытать людей. Но я привык отвечать ударом на удар и смертью за смерть. Быстро, решительно, безжалостно — и я был лишен этой возможности. Бессмысленная и опасная злоба копилась внутри, умножая число моих ошибок. Руки автоматически писали что-то там на три фута новому преподавателю зельеварения, который выглядел так, что его впору было закатать в банку и сдать в кунсткамеру. Я же, злой как шатун, думал о другом. Нормальный директор в нормальной школе тут же выгнал бы всех по домам до выяснения обстоятельств — но не в «самом безопасном месте Британии», где покушение на убийство выставили как неудачную шутку. Зачем-то Дамблдор хотел, чтобы я сам нашел шутника и пооткрутил ему уши. Зачем он передал нам инициативу? Зачем было это шоу с признанием собственной… чего? Некомпетентности, слабости? Зачем, блядь? Василиск, решили в штабе. Разворошенный курятник Хагрида, легенда о чудище Слизерина, убийственный взгляд — все вело к нему. Но, даже если это именно так, то василиск — всего лишь зверь, тем более без плазменного оружия. Его должна была вести человеческая… или нет, но воля разумного. И обладателя этой воли я очень бы хотел найти. И хорошо, что я займусь этим не один. Получив от руководства добро и три наступательных гранаты, я наконец собрал братию из пока что только Невилла и Гермионы и объявил им о создании маленького кружка свободного революционного творчества «Шестой отряд». Нужно ли говорить, что именно стало первым заданием? Ессно, я поделился тем, что против нас выпустили василиска — в виде очень правдоподобной догадки. С близнецами я говорил отдельно и гораздо более серьезно. И они, хорошо подумав, отказались. Не то чтобы неожиданно, впрочем. Слишком уж они были захвачены своими идеями, наработками и перспективами, и, пусть это и не прозвучало, какое им дело до чужой мести и власти? И я, Старейшины подери, был этому рад. Рад тому, что хоть кто-то, кому я симпатизирую, не окажется в центре того, что грядет. Это дети могли всерьез верить моим словам об избирательном праве и выборной компании. О том, что не будет крови. Обе стороны получили приглашения к сотрудничеству, что, в общем-то, тоже напрашивалось. Поэтому я с удовольствием слил им Треугольный щит и снова занялся своими делами. А их было немало. Не мне, конечно, жаловаться на учебу, но задалбывала она знатно. Как оказалось, даже магию можно превратить в рутину, причем в рутину довольно значительного объема, хотя иногда и попадались жемчужины вроде Бомбарды — магического аналога ручного гранатомета. Фридман за это время разразился целой статьей о том, почему снобизм закостеневшей верхушки Зазеркалья приведет их к поражению и как это использовать, а Рольф внезапно разгорелась интересом к пси-клинку, он же — Разрыв. Но, к нашему с ней общему сожалению, без кристалла элериума тут ловить было нечего. Да и сдалась ей эта полуметровая всепробивающая шашка. Как будто чего интереснее нет. Помимо того, что после ментального удара у меня расширился запас пси-энергии и мне нужно было разобраться с ним, кучу времени отнимали поиски — ну, как поиски. Обработка информации. Сплошного бреда, я бы сказал. То, что Джинни Уизли облюбовала неработающий туалет на втором этаже для чуть ли не еженедельных истерик — о чем это может говорить? Правильно, вероятнее всего о том, что жизнь — боль, а обласканная матерью долгожданная дочь внезапно поняла, да еще и не один раз. Или вот то, что Малфой ну просто светился от злобной радости при каждом упоминании наследника Слизерина, чью славу он так старался прикарманить — ну это даже звучит по-детски, ей-богу. Да и, скорее все, дело было в том, что от каждого такого упоминания шатался статус Дамблдора — а вместе с этим и радовался Малфой-старший. Все просто, правда? А быть может, с этим как-то связана девочка с моего же факультета, чей отец не слишком лестно выразился о матери Пенелопы Кристал в своем психоделически-шизофреническом ежемесячном эпосе. И таких вот историй было у каждого по чашке и вагонетке. И каждую можно было, словно сову на глобус, натянуть до уровня обвинения. Это просто так не работало. А потому я сделал самую глупую вещь, которую мог — я начал открыто и регулярно шароебиться по школе один так, чтобы как можно больше людей меня видело. Говорят, наступать второй раз на грабли глупо — но в этот раз я был в каске. Если, конечно, я — цель. В общем-то, именно для подобных случаев и нужна была Гермиона — если меня все же грохнут, то хотя бы не все полимеры будут проебаны. Однако я не верил, что взгляд василиска сможет удивить меня второй раз. Это все же не пуля, а в ментальном бою и не таких видали. Да-да, меня просто выворачивало от того, как легко меня взяли. Как глупо и банально. Это как всю жизнь заниматься рукопашным боем, чтобы тебя отпиздили в проулке секцией забора. В сумме выходило бешенства на целый взвод берсерков. Но нет, даже эту открытую браваду проигнорировали, а я еще и заполучил несерьезное, но все же звание показушника, а нападающий, приведя меня в исступление, напал на Кристал — и Грейнджер. Сказать, что я был в ярости — ничего не сказать. Нет, обе выжили — слава зеркалам, — но эта тварь посмела залепить мне оплеуху и уйти безнаказанной. Следующим «подарком судьбы» стало очередной ход министра-хуистра — наказать хоть кого-нибудь, а там будь что будет. Примерно с таким обоснованием Хагрида припрятали в Азкабан, а Дамблдора подвинули с кресла. Я ведь уже знал эту историю. Совершенно характерно для Зазеркального безумия, что никого вообще не волновало, что арахниды не умеют в убийства без следов. За, блядь, мечательно. Ярость охладела за несколько недель, оставив за собой ледяную корку решимости. И как в самом паршивом и дерьмовом детективе, ответ пришел только в последний момент. Кто-то среди аналитиков догадался сопоставить умершую пятьдесят лет назад девочку и малоизвестного призрака из уборной второго этажа, появившуюся тогда же. Разумеется, по закону жанра, через полчаса обнаружили широкую, почти на всю стену запись о том, что семью Уизли ждет увеличение среднего дохода на человека. Черная злоба, черный юмор, черный смех. Учитывая, что Грейнджер была в отключке и относительной безопасности, я вполне мог немного заняться самодеятельностью. Нацепив на себя просто все, что было, и отписавшись в штаб, я отправился к чертовому туалету. Меня достаточно выбесили. Быть может, это и было неправильно, но в этот раз фактор неожиданности был на моей стороне. Миртл, как единственный и невольный свидетель всего и вся в местной канализации, стала временным консультантом, банально указав пальцем на нужную раковину, а Бомбарда разнесла ее в клочья, явив трубу, уходившую круто вниз. Ух ты, а вот веревки-то я и не взял. Сука, падла, ладно. Ох и ответит шутник за это, ох и ответит… Вперед. Ух-а-а-а-а-а! Ну и спуск! И одежду стирать придется… Не завидую домовикам. Не то чтобы идти пришлось долго, но все же порядочно. И в конце меня ждала дверь — и все бы ничего, но Бомбарда ее не взяла. Просто всосалась в зеленоватую поверхность с топорно вырезанными змеями, и все тебе. Просто замечательно. Ну ладно, не магией, так не магией. Отойдя за ближайший поворот, я, ни на что в общем-то не надеясь, швырнул к двери гранату. Взрыв — и тишина. И, ессно, дверь даже не пернула. — Открывайся, ебена мать! — со злости пнул я по двери, срочно думая, что делать. И, что самое замечательное, стремно зашипев, дверь начала открываться. Да меня теперь можно брать на МКС работать. Ну, когда ее запустят. А теперь — время для люлей!