Будь моим Пятницей

ЧАСТЬ 5. Дженсен слабо пошевелился и недовольно замычал, стараясь загородиться ладонью от холодных и мокрых прикосновений к своему лицу. Однако его протестующие звуки, очевидно, показались вполне забавными, поскольку в следующий момент на него обрушился целый дождик из прохладных капель, щекотавших разгоряченную кожу прохладой. Дженсен резко открыл глаза и приподнялся на локтях, намереваясь высказать своему «приятелю по несчастью» все, что о нем думает, но едва он его увидел – все слова застряли в горле и Эклз, поглубже втянув в себя морской соленый воздух, только нелепо раскрыл рот. Миша стоял прямо напротив него: кожа, еще недавно ярко-красная, теперь была смуглой; тело, казавшееся Эклзу щуплым, оказалось крепко сложенным и мускулистым; все это дополняли сотни соленых капель, соблазнительно стекавших с густых и тяжелых от воды волос, растрепавшихся и блестящих на солнце; дальше морские капли чувственно скатывались вниз по шее, накаченной груди, плоскому поджарому животу и… Эклз на секунду замер, уставившись на открывшуюся ему картину как зачарованный, но потом, мгновенно взяв себя в руки, быстро поднял голову и залился непрошенным румянцем, встретившись взглядом с напарником: его лицо светилось какой-то непонятной радостью, а на пухлых губах играла восхитительная улыбка – Миша молчал, но его темно-синие синие глаза внимательно изучали реакцию Дженсена. А изучать было что – Миша стоял прямо над Эклзом в полный рост, слегка склонившись к нему, так, чтобы капли с его волос падали на лицо Дженсена, и все было бы ничего, если бы не одно незначительное и одновременно огромное НО: Миша был абсолютно голый. - Что ты… что ты… - способность к речи, да и вообще к мыслительным процессам стала постепенно возвращаться, а потому Эклз резко оттолкнул от себя мужчину и, вскакивая на подозрительно дрожавшие ноги, кинул ему свой пиджак, - Прикройся, мать твою! - Зачем? – Миша вызывающе расставил ноги на ширине плеч и упер руки в боки, недоуменно склоняя синеглазую голову набок. У Дженса перехватило дыхание от нахлынувшего возбуждения. Но тут же волна отвращения к самому себе привела его в чувство, и Эклз по-настоящему испугался своих недавних мыслей. Однако и страх ненадолго задержался в его голове, трансформировавшись в злость на «придурка ненормального», невинно улыбающегося ему во все тридцать два зуба. - Ты совсем охренел?! – заорал Дженсен, и оглядел пляж в поисках Мишиной одежды, - Где твои шмотки? - Там лежат, - просто ответил тот, неопределенно махнув рукой в сторону воды, и спокойно плюхнулся на песок спиной к Эклзу, чем окончательно сбил его с толку. - Ладно, ладно… - спокойно начал Дженсен, пытаясь взять себя в руки, - Почему ты не в них, Миша? – голос мужчины звучал мягко, словно он разговаривал с душевнобольным. - Потому что я плавал, - ответил он, усердно ковыряясь в песке. - Ты же не умеешь плавать!!! – взорвался мужчина. - Я на мелководье, - ответил брюнет, не оборачиваясь. Дженсен тупо замер, сверля Мишин затылок далеко не радостным взглядом; тот же усердно пыхтел, словно пытался поднять тонну, но в остальном был полностью спокоен, словно он и не бегал пару минут назад нагишом, размахивая перед носом Эклза…непонятно чем. Поняв, что Новак не собирается и дальше обсуждать эту проблему, поскольку безумно увлечен непонятной кучкой черных камушков, по которым он стучал палкой, Дженсен поднял руки вверх и, пробормотав «С меня хватит. Я сдаюсь», поплелся вдоль берега, ожидая, что его вот-вот окликнут, и попросят вернуться, но этого не происходило. А потому он продолжил гордо (насколько это было возможно на раскаленном песке) вышагивать вперед. *** Уйти – это была отвратительная идея. Дженсен осознал это около получаса спустя, когда солнечный диск достиг пика и палящими лучами сжигал нежную кожу. Пот лился с мужчины градом – организм пытался всеми силами охладить разгоряченное тело. Голова же невыносимо болела, а время от времени картинка перед глазами теряла четкость, и Эклз смешно размахивал руками, пытаясь схватиться за пустоту – обезвоживание давало о себе знать. Очередной приступ головокружения настиг неожиданно сильно и Дженсен, потеряв ориентацию на какое-то мгновение, провалился в темноту. Как только зрение вернулось, он осознал, что лежит на спине и смешно шевелит ногами, будто все еще продолжает идти по песку. Сил почти не осталось и Эклз лишь покрепче зажмурил глаза, ослепленный ярким солнцем. «Ну, вот и все» - как-то безразлично подумал он и раскинул руки в стороны и пропуская раскаленные песчинки между пальцев. «Наверное, эта самая глупая смерть, которую можно только придумать» - прикинул Эклз, вспоминая о каких нелепых смертях, он слышал ранее. Сознание окончательно помутнело и Дженсену стало казаться, что перед его глазами проносятся стайки маленьких солнечных слоников с длинными хоботами и огромными бивнями, но самое странное было то, что погонщиком этих самых «слоников» выступал один подозрительно знакомый клоун. «Интересно, Миша будет меня искать?» - мельком пронеслось в голове мужчины, и он вновь принялся рассматривать погонщика с большим красным клоунским носом, который резво прыгал по спинам слонов и отчего-то жонглировал ботинками Дженсена, напевая веселую детскую песенку про ручеек. «Я думал, что перед моими глазами должна пронестись моя жизнь» - недовольно подумал Эклз, удивляясь, почему на пороге скорой и неизбежной смерти видит поющего Мишу. Тот же, очевидно, окончательно решив добить умирающего Дженсена принялся раздеваться и сгонять разноцветных слоников к ручью, журчавшего совсем неподалеку… «Ручью?» - мысль, раскатом грома пронесшаяся в голове, заставила мужчину распахнуть глаза и прислушаться: действительно в нескольких метрах, между камней, журчал маленький ручеек. Дженсен мгновенно собрался с мыслями и, перевернувшись на живот, подполз к спасительной воде, благодарно припав к ней губами, попутно умывая потное и пыльное лицо ладонями. Когда жажда была утолена, к Эклзу, наконец, вернулся здравый смысл, и он рассудил, что разделяться сейчас было бы крайне глупо, хотя, если уж смотреть правде в глаза, за последние пару дней Дженсен уже совершил немало глупостей – и самая большая из них заключалась в его встрече с полоумным чудилой, который втянул его в самую безумную передрягу, в которой ему когда-либо только удалось побывать. Мужчина уже собирался возвращаться, когда его голову посетила светлая мысль: неплохо было бы захватить немного воды с собой. Но тут же назревал новый вопрос: куда можно налить воду? Сразу отбросив глупые варианты вроде «намочить рубашку и бегом донести до их лагеря, где выжать куда-нибудь» и «набрать в рот и ходить молча, пока не захочется пить», Дженсен осмотрелся по сторонам, надеясь найти какую-нибудь подсказку. Решение родилось в голове почти мгновенно, когда его взгляд упал на крупные, мясистые, чашкообразные листья неизвестного ему растения. Повоевав немного с жесткими стеблями, мужчина все же отломил один лист и, слегка сполоснув его, зачерпнул воду. Аккуратно выпрямившись, Дженсен не торопясь побрел вдоль берега, стараясь не расплескать драгоценную влагу. Обратный путь обещал быть долгим. *** Стоило признать, что идея, показавшаяся блестящей сорок минут назад, была убога – ни один нормальный человек не протащит лист, наполненный до краев водой, не расплескав ее. И Дженсен не был исключением: к концу его маршрута в его импровизированном «сосуде» не осталось и половины жидкости, так что Эклз лишь за зря промучился. Миша заметил его издалека и приветственно махнул рукой из-за скрывавших его камней. Дженсена отчего-то успокоила эта радостная улыбка на лице синеглазого и он, поудобнее перехватив лист, поспешил к нему. Едва мужчина завернул за скалу, он растерянно остановился в первую секунду не веря своим глазам – на песке горел небольшой костерок в котором жарились уже раскрывшиеся моллюски, а возле камней вряд стояли крупные раковины, доверху наполненные водой. - Как ты это сделал? – Дженсен восхищенно посмотрел на Мишу. - Секрет фирмы, - хитро улыбнулся тот, немного отодвигаясь, тем самым освобождая место Эклзу. - Я серьезно, - растерянно пробормотал тот, сливая остатки воды в пустую раковину, - Как ты смог развести костер? И откуда вода? Где ты взял моллюсков? - Наловил на мелководье, пока плавал, - просто ответил Миша, вынимая готовый «обед» из костра и выкладывая на импровизированные листья-тарелки, - А воду набрал в пещере. Я обнаружил там небольшой источник. - А костер? – с любопытством спросил Эклз, принимая свою порцию из рук мужчины. - Нашел коробок спичек у тебя в пиджаке. - Каких спичек? – мгновенно напрягся Дженсен, встречаясь хмурым взглядом с радостными синими глазами. - Отельных кажется. По крайней мере, там был логотип, - невнятно пробормотал Миша, отправляя полупрожаренного моллюска в рот. - А больше там ты ничего не заметил? – настойчиво повторил Эклз. - Какой-то номер на нижней крышечке. Он ведь не очень тебе нужен, да? - Ты невыносим! – вновь разозлился мужчина и отшвырнул свое угощенье в сторону, в песок, чем явно обидел Мишу. - И что же я опять сделал не так, ваша светлость? – с сарказмом поинтересовался он. - Кто тебя просил что-то трогать? Ну, какого черта ты вечно лезешь не в свои дела?! - Да объясни же мне, наконец, в чем твоя проблема?! - Ты самая огромная проблема, которая только может существовать! Какого хрена тебе всегда удается все испортить?! Да уж лучше бы я сразу утонул, чем мучился здесь с таким придурком! – запально выкрикнул Эклз и, развернувшись на пятках, зашагал прочь, однако спустя двадцать шагов, когда камни скрыли от его взора Мишу, Дженсен устало опустился на мокрый песок, подставляя ноги под прохладные ласки океана. *** Дженсен прообижался на берегу до вечера, до тех пор, пока солнце не раскрасило горизонт красными и рыжими красками. Желудок требовательно урчал, напоминая Эклзу о том, что он, в отличие от своего хозяина, хочет есть, а не строить из себя обиженную честь и гордость. Однако мужчина упорно игнорировал эти позывы, продолжая упрямо смотреть перед собой и мысленно убеждать себя, что он прав и Миша не имел права брать его вещи без разрешения. Мысли о том, что эта Мишина находка, вероятно, спасла их от голодной смерти, Дженсен упорно игнорировал. Солнце уже почти касалось кромки воды, когда мужчина почувствовал, что кто-то стоит в паре шагов за его спиной. Догадаться о том, кто это был, не составило труда, однако Эклз сделал вид, что ничего не замечает, но Миша, очевидно, не намеревался играть в подростковые «молчанки-обижалки», а потому спокойно сказал: - Я оставил тебе немного еды. - Ага. Благодарю, - чопорно ответил Эклз и прислушался, ожидая Мишиного ответа. Но вместо знакомого голоса, мужчина слышал лишь шум прибоя и легкого трепетания ветра, а потому он обернулся, словно не веря, что Миша мог уйти. Но за спиной никого не было, а потому сомнений не оставалось – синеглазый вернулся в пещеру. Дженсен нахмурился, но, потом, все же устало вздохнув, поплелся к скалам, ставших для них своеобразной кухней. Шлепая босыми ногами по остывающему песку, Эклз размышлял о том, какой же он Идиот. Причем именно с большой, просто громадной буквы. Остывшие моллюски выглядели не очень привлекательно, но чувство голода было сильнее, и мужчина, почти не жуя, забросил «деликатес» в рот, отметив про себя, что вкус не так уж и плох и даже немного напоминал куриное мясо. Хотя, вполне вероятно, что проголодавшийся организм, нагло обманывал его вкусовые рецепторы. Закончив ужин, Дженсен поплелся в пещеру, намереваясь извиниться перед Мишей. Он даже обдумал свою речь, протискиваясь в узкий проход и скользя на мокрых, скользких камнях босыми ступнями. Однако применить свою речь ему так и не пришлось: Миша лежал у правого свода, поджав колени к груди, и мирно посапывал. Дженсен отметил, что в пещере заметно потеплело с его последнего визита. И действительно – в углу Эклз заметил небольшой, но грамотно сложенный, каменный очаг, где танцевал маленький веселый огонек костра; рядом же лежали сухие ветки, которые, видимо, предназначались для того, чтобы не дать огню потухнуть. Будить уставшего мужчину, Дженсен не стал – уж слишком умиротворенным и счастливым он выглядел во сне. Вместо этого Эклз тихонько перебрался к противоположной стене и лег, вытянув затекшие ноги. Под спиной что-то мешало и Дженсен аккуратно, стараясь не шуметь, достал из-под поясницы маленький бумажный коробок. Дыхание перехватило, но не от находки, а от поступков человека, лежавшего с ним в одной пещере. Захотелось немедленно разбудить Мишу и сказать ему искреннее «Спасибо! За то, что терпишь мои идиотские выходки» (и с каких это пор Дженсену хотелось говорить кому-то спасибо?), после чего крепко обнять. Но глядя на замерзшего, растрепанного мужчину, Дженсен решил оставить извинения до утра, а сейчас он лишь подкинул пару веток в костер и, стащив с себя пиджак, накинул на плечи Миши, на автомате проводя рукой по лохматым волосам. Брюнет улыбнулся во сне и, заворочавшись, перевернулся на другой бок. - Спокойной ночи, Миш… - тихо пробормотал Дженсен, устраиваясь рядом и наконец-то, за столько лет, почувствовал себя счастливым.