Будь моим Пятницей

ЧАСТЬ 6. Когда Эклз открыл утром глаза, Миши уже не было в пещере, а пиджак, который одолжил ему Дженсен вчера, покоился на его собственных плечах. Криво улыбнувшись, мужчина стал выбираться наружу. Солнце уже встало и вновь принялось нагревать, едва остывшую землю. Волны привычно облизывали берег, перемалывая гальку в мелкую пыль, а ветерок нежно ласкал кожу. Дженсен сладко потянулся и отправился в сторону скал, где между камней мелькала темная макушка. - Привет, - неловко махнул рукой Эклз, опускаясь на песок напротив Миши. Тот спокойно кивнул головой и протянул мужчине его порцию еды. - Слушай, - начал Дженсен, принимая угощение из рук, - Насчет того, что я вчера наговорил… - Я думал, я уже все вчера от тебя выслушал. - Да, я знаю, я вел себя немного по-идиотски и… - Немного? – фыркнул Миша, - Ты постоянно ведешь себя так, Джен, - Эклз вздрогнул от непривычного ему сокращения и поднял взгляд на говорившего, - Как маленький ребенок! Вокруг тебя виноваты все, но только не ты. Ты никогда не сможешь признать свою ошибку, потому что ты просто не можешь ее совершить – ты же живешь по правилам! Ну да пофиг! – Миша развел руками, - Я закрыл глаза на твои «правильные» закидоны, но ты даже спасибо сказать не можешь! Будешь сидеть и строить из себя обиженную недотрогу, сбегать на полуслове или игнорировать, играя в молчанку! И знаешь что самое паршивое? Я думал, что под маской «идеального» работника, прячется живой человек с чувствами и эмоциями, а не… - Миша покачал головой, - А не тот, кого я видел вчера. - Я не… - Дженсен опустил взгляд и провел ладонями по волосам и глубоко вздохнул, - Прости. - Я и не обижался, - фыркнул Миша, - Просто прекращай быть самодовольным и эгоцентричным засранцем. Идет? – он протягивает ладонь Дженсену и тот, заколебавшись на долю секунды, крепко сжимает Мишину руку в своей. - Идет. *** - Слушай, а чей это был номер, что ты так взбесился? – поинтересовался Миша минут десять спустя, когда скудный завтрак был уничтожен, и мужчины развалились в тени камней. - Одной девушки, - неопределенно махнул рукой Дженсен. - Она тебе нравится? – с любопытством спросил синеглазый, заглядывая Эклзу в лицо. - Ну… - смутился тот, - Я думал встретиться с ней еще раз. - Думал? – фыркнул Миша, - Ты что с ней одну ночь знаком? - Ну… - Да ладно? – удивленно воскликнул брюнет, толкая Дженсена в плечо, - У тебя вообще когда-нибудь бывали отношения дольше недели? - Нет, - честно ответил Эклз, пожимая плечами, - Становилось скучно. - Не удивительно! Ты же редкостная зануда. - Эй! – шутливо возмутился Дженсен, но почти сразу же серьезно спросил, - Все настолько плохо? Миша оглядел его с ног до головы оценивающим взглядом, после чего констатировал: - Все просто ужасно и, похоже, уже неисправимо. - Ты всегда такой? – поинтересовался Дженсен, в упор рассматривая улыбающегося Мишу. - Какой? – спросил он, хитро прищурившись. - Не знаю, - пожал плечами Дженсен, - Просто такой, - они замолчали, нежась в лучах жаркого солнца. - А у тебя есть девушка? – внезапно спросил Эклз, прикусывая нижнюю губу изнутри, словно жалея о заданном вопросе. - Да, - просто ответил Миша, не глядя на друга. - Ты ее любишь? - К чему такие вопросы? – нахмурился брюнет, встречаясь взглядом с зелеными глазами. - Ну, ты же провел мне сеанс терапии, - беззаботно пожал плечами Дженсен, - Моя очередь. - Думаю да. Люблю, - ответил Миша, разрывая затянувшийся зрительный контакт и откидываясь на песок. - Думаешь? – переспросил Эклз, едва сдерживая улыбку. - Мне с ней комфортно, - сухо ответил синеглазый и нахмурился, очевидно, о чем-то задумавшись. - Извини, это не мое дело. - Да все в порядке. Просто никогда не задумывался об этом, - как можно беззаботнее ответил Миша и тут же постарался перевести разговор в другое русло, - Чем сегодня займемся? - Не знаю. Это ты же у нас главный Робинзон, - улыбнулся Эклз, пожимая плечами. - А ты значит Пятница? – хитро поинтересовался Миша, разглядывая веснушки на лице друга. - Ты забыл, что я не знаю кто это? - Друг Робинзона. Он был туземцем, сбежавшим из своего племени, а Робинзон его спас. Они прожили вместе больше пяти лет, ну или что-то вроде того, - кратко пояснил синеглазый и щелкнул Дженсена по носу, вызывая у того невольную улыбку. - Очевидно, писатель был редким извращенцем, - фыркнул Эклз, не открывая взгляд от Мишиных глаз. - Почему? – непонимающе нахмурился тот. - Ну, поместить двоих мужиков на необитаемый остров на пять лет… - Дженсен сделал многозначительную паузу, - Как думаешь, чем они там занимались? - Знаешь, - весело рассмеялся Миша, - Я как-то не думал об этом в двенадцать лет. - Тут и думать нечего, - фыркнул Эклз, с трудом сдерживая смех, - Ну и подводя черту: чем мы сегодня займемся, многоуважаемый Робинзон? - Как насчет того, чтобы обеспечить себя удобной постелью, друг мой, Пятница? – умело подыграл Миша, после чего продолжил нормальным голосом, - Спать на голых камнях не слишком-то удобно. - Хорошо, - серьезно кивнул Эклз, - И какая у тебя идея? *** Стоило признать, что идея наломать крупных мясистых листьев и соорудить из них некое подобие матраса сама по себе была не так уж и плоха. Однако никто из них не учел, что стебли достаточно упругие и, что еще хуже покрытые кое-где крупными шипами, отчего простое занятие «нарвать листьев» превратилось в настоящую пытку под жарким полуденным солнцем. У Дженсена было уже около дюжины крупных листьев, когда рука, неудобно державшая стебель, соскользнула в бок, и острый шип с силой вонзился в раскрытую ладонь почти до самого основания. Слабо вскрикнув, Дженсен до боли закусил губу и, собравшись с духом, резко дернул ладонь, беспощадно раздирая тонкую кожу. Кровь мгновенно хлынула из открывшейся раны, заливая ладонь алым цветом. - Что случилось? Мне показалось, что ты кричал, - бормотал Миша, выбираясь из соседних зарослей, - О боже, Джен, дай посмотреть! – синеглазый в мгновение ока подскочил к Эклзу и схватил кровоточащую ладонь, пытаясь разглядеть масштабы катастрофы. Дженсен недовольно зашипел, когда Миша чуть сильнее сжал его руку в своих ладонях. - Извини, - тихо пробормотал он и углом рубашки стер с раскрытой ладони кровь, - Все не так уж и плохо. Нужно вернуться на пляж и промыть рану, ладно? Дженсен согласно кивнул и заторопился вслед за Мишей. Едва они достигли пляжа, Миша усадил Дженсена на камень и опустился перед ним на колени, отрывая от своей рубашки часть материи и смачивая ее в воде. Стирая влажной тканью кровь, он сердито сказал: - Ну как так можно, Джен? Эклз перевел взгляд на свои несчастные руки. - Это только начало. - Начало чего? – поинтересовался Миша, выжимая пропитанную кровью ткань. - Нашей постепенной деградации. Брось, ты прекрасно понимаешь, что мы, ладно особенно я, не создан для такой жизни. Постоянно тренироваться в ловле рыбы или разведении костра, да еще по большей части на свежем воздухе – в непривычном для тебя климате, - Дженсен помолчал, - Такая... такая жизнь... разрушает нас. Я имею в виду не только физически, но и морально. Превращает в… - Эклз бессильно покачал головой, не в силах довести мысль до конца. Миша поднял на него взгляд теплых синих глаз, и в груди Дженсена все сжалось, пробуждая какие-то странные теплые чувства. - С тобой этого не произойдет. Я не...Ты просто... Голубоглазый заколебался, подыскивая нужное слово, мысленно перебирая возможности. Наконец он сдался и просто повторил: - С тобой этого не случится. И снова занялся руками Дженса, осторожно стирая кровь с пальцев. -Ты меня не знаешь. Я превращаюсь в отца. Раньше он хоть изредка проявлял человеческие чувства, еще до смерти мамы. Полагаю, сейчас, избавившись от ненужных эмоций, он хорош, в своем бизнесе. Но далеко не так, как прежде... Сто лет его не видел, - добавил Эклз с горечью, - Может, теперь вообще его и не увижу. - Ты не любишь своего отца. - Это так заметно? - Ты почти не знаешь его. - Это точно. Он бросил меня и брата. На следующий же день после ее похорон он сплавил меня в частную академию, изредка звоня и спрашивая меня об успехах в учебе, а Криса затащил в свою офисную паутину. Больше отца ничего не интересовало. Закончив очищать открытые раны, Миша оторвал еще один чистый лоскут и неумело наложил вполне приличную повязку, растирая огрубевшие участки кожи. Дженсен буквально растворился в ощущении, возникшем, пока брюнет массировал его руки. - Ты так говоришь о нем... но как иначе он мог поступить? Знаю, ты хочешь стать его заменой. Знаю, как много это значит для тебя. Думаешь, он испытывает другие чувства? - Я не хочу стать его заменой! Я его ненавижу за то, что он сделал с нашей семьей – резко ответил Эклз, но, наткнувшись на спокойный, понимающий и немного печальный взгляд синих глаз, спросил - По-твоему, я лицемер? - Нет, - покачал головой Миша, - Просто хочу сказать, что тебе не следует так сурово относиться к нему. Он очень уважаемый человек в экономической сфере. И направил тебя по тому же пути. - Но это не убило бы его – поговорить со мной, - пробормотал Дженсен, - Но наверно, ты прав. Отчасти. Могло быть гораздо хуже. - Наверное, - Миша поднял на него взгляд, - Я знаю своего отца. Дженсен замер. - Правда? - Ну, он любил мою мать. — Миша произнес слово «любил» с презрением. — И раньше часто проводил время дома. Но когда он приходил домой с очередной встречи с инвесторами подвыпившим... ну, он не слишком хорошо обращался с матерью. Делал ужасные вещи. - Например? — Дженсен заколебался. В конце концов, речь шла о матери Миши, и он не знал, как далеко мог зайти со своими расспросами. - Она его любила, а он устраивал зверские скандалы, доводил маму до слез, а иногда мог и ударить. Миша наложил повязки на руки Эклза, но по-прежнему держал их в своих, кажется, даже не замечая этого. А вот Дженсен заметил. Мишины руки были большими, теплыми, с изящными длинными пальцами. Вот только ладони покрылись мозолями, а подушечки загрубели. «Не созданы его руки для физической работы» - мельком пронеслось в голове мужчины,и он неосознанно погладил большим пальцем Мишино запястье. «Скорее для...» - мысль не успела окончательно оформиться в его сознании, а воображение нарисовало картинку весьма неприличного характера, отчего в животе у Эклза все перевернулось и он, немного испуганный реакцией своего тела, поспешил вернуться к разговору: - И она... она позволяла ему это? - Она – да, - уголок его рта приподнялся, возникла лукавая и одновременно грустная улыбка, - Я – нет, - Миша немного помолчал, словно вспоминая что-то далекое, а потом добавил, - Я не разговаривал с ним более пяти лет, пока Джесс не настояла на том, чтобы я ему позвонил. Сказала, что я должен простить его. Я так и не простил. Он не заслужил прощения, - в голосе синеглазого звучал металл. Дженсен кивнул, решая не лезть не в свое дело, и вместо этого неумело попытался перевести весь разговор в шутку: - А говорят, что самые ужасные семьи это где мать бреется налысо, а отец заводит тридцать кошек. Миша неожиданно отпустил его руки и отклонился назад. Медленно потянулся к голове Эклза, и почти нежно дотронулся теплой ладонью до его лба. Дженсен замер, какое-то время в мире не существовало ничего, кроме ощущения Мишиного прикосновения к его лицу. Потом синеглазый отпустил руку, явно удивляясь и даже смущаясь из-за того, что только что сделал и, тепло улыбаясь, пробормотал: - С чувством юмора у тебя тоже неважно. Дженсен смущенно улыбнулся в ответ. *** Когда листья были уложены в нечто, с трудом напоминающее постель, мужчины устало выдохнули и сели на новоиспеченное ложе, не без удовольствия отмечая, что растения, по сравнению с ледяными камнями, были значительно удобнее. Солнце уже село, уступая место миллионам звезд, ярко сверкающим на черном полотне неба. Их незримый свет, даже легкой тенью, не проникал в темноту пещеры, так что приходилось довольствоваться мягким, согревающим светом самодельного камина, в котором приятно потрескивал огонь. И хотя мышцы нещадно ныли и болели, сжимаясь в тугой комок чистых нервов, а раненая рука изредка напоминала о себе слабыми пульсациями боли, Дженсен чувствовал себя очень уютно, вот так вот сидя в полной тишине с человеком, которого почти не знал. Было в Мише что-то такое, чего, казалось бы «идеальному» во всех отношениях Эклзу, не хватало всю жизнь. Словно Дженсен наконец-то нашел недостающий кусочек пазла, который он собирал последние несколько лет, со дня смерти его матери. Это согревало. И одновременно пугало мужчину, который, казалось, уже забыл, какого это – чувствовать себя дома, в безопасности, рядом с близким и любимым человеком. «Стоп» - Дженсен быстро посмотрел на развалившегося рядом Мишу, словно тот мог подслушать его мысли.«Любимым?» - О чем ты думаешь? – тихо спрашивает Миша, словно боясь разрушить эту незримую атмосферу тепла и уюта, разлившуюся в ласкающем слух молчании по темной пещере. - Да так, - нехотя отвечает Эклз и пожимает плечами, прикрывая глаза и продолжая разглядывать Мишин силуэт из-под опущенных ресниц. - Довольно объемный ответ, - улыбается синеглазый, - Может быть, ты рассуждаешь о дальних мирах или о бренности нашей жизни ну или, ко всему прочему, пытаешься решить проблему столетия что раньше: яйцо или курица? А может, ты пытаешься математически высчитать объем груди Мэган Фокс и Оливии Уайльд, чтобы наконец-то решить фильмы с какой из них получаются эффектнее? - Тут и решать нечего! – весело фыркает Дженсен, а потом, словно пугаясь своего громкого голоса тихо добавляет, - Я думал о тебе. - Обо мне? – Миша вопросительно поднимает бровь и опускает голову, оценивающее рассматривая свою грудь, - Ну, я конечно польщен, Дженни, но давай не будет торопить события – я пока не готов сниматься в мировых блокбастерах. - Ты хоть иногда бываешь серьезным? – почти неслышно смеется Эклз. - В нашей компании - это твоя прерогатива, - так же тихо отвечает Миша и замолкает, после чего принимает лежачее положение, выпрямляет затекшие ноги, позволяя мышцам расслабиться. Не долго думая, Эклз следует его примеру и ложится на спину, закидывая руки за голову и опуская отяжелевшие веки, проваливается в легкую дремоту, подернутую сизым дымом от костра. Дженсен слышит рядом размеренное дыхание Миши и невольно начинает подстраиваться под него: глубокий вдох - короткая пауза - длинный выдох. На какое-то мгновение Эклзу кажется, что кто-то легко, самыми кончиками пальцев, касается его волос, вызывая приятную дрожь во всем теле. Это ни с чем несравнимое гипнотическое ощущение разрушает вопрос: - И что же ты придумал? – Миша делает короткую паузу и, Дженсен мог поклясться, неуловимо пожал плечами, - Обо мне. -Ммм? -сонно мычит Дженсен, не желая открывать глаза. - Обо мне. Что ты придумал? - повторяет синеглазый, и Дженсен улыбается, представляя как он сейчас слегка закусил нижнюю губу. - Интересно? - Любопытно, - поправляет синеглазый и Эклз, по-прежнему не шевелясь и не открывая глаз, улыбается шире. - Любопытство сгубило кошку, - философски замечает Дженсен. - Значит, ты мне не скажешь? - Не скажу, - подтверждает мужчина. - Ну не говори, - легко соглашается Миша, - Я и так знаю. - Откуда? Я и сам не до конца разобрался. - Просто до тебя долго доходит. - Уж кто бы говорил! – хмыкает Эклз и они ненадолго замолкают, но лишь для того, чтобы синеглазый в очередной раз разрушил тишину: - Спокойной ночи, Джен… - Спокойной ночи, Миш…