Будь моим Пятницей

ЧАСТЬ 10. Два месяца спустя. - О, я вас умоляю! Это же полная чушь! – рассердившись, Дженсен запустил книгу через комнату, едва не угодив в стоявший на столике ночник. Полежав еще немного, он глубоко вздохнул, поднялся с дивана и пошел за книгой, которая как нельзя некстати закатилась за кресло, стоящее у стены. Рассердившись еще больше, Эклз, неуклюже, одной рукой нащупал обложку и, вытащив наконец-то фолиант, отправился прямиком на небольшую кухню, к мусорному ведру. - «Робинзон Крузо. Даниэль Дефо», - презрительно фыркнул Дженсен и открыл ящик стола, намереваясь бросить наполовину прочитанный том прямиком в мусорное ведро. Но как обычно, уже черт знает в который раз, он не смог заставить себя действительно избавиться от книги, появившейся вместе с курьером на следующий день после их с Мишей «разговора» в палате. Покачивая головой и ругаясь под нос на свою сентиментальность и веру в романтические сказки, Дженсен бросил фолиант на кухонный стол и вернулся в полупустую комнату. Едва выписавшись из больницы, Эклз собрал свои вещи, снял все свои сбережения со счета и покинул без каких-либо объяснений рабочее место, переехал в тихий райончик в центре, в уютную, хоть и совсем крошечную квартирку. Можно, конечно, было остаться в огромных навороченных старых апартаментах, но к ужасу Дженсена, за ним охотились все репортеры мира, желая услышать его «личное мнение о едва не случившейся трагедии». Видимо, фраза «оставьте меня в покое» не входила в лексикон журналистов, ну или их этому просто не научили. В любом случае, мужчина был абсолютно доволен своим новым жилищем. Хоть и прошло уже два месяца с его выписки и три с того дня, как он тонул в бушующей стихии, Дженсен чувствовал себя все таким же опустошенным и хрупким. По ночам стали сниться кошмары, главным героем которых был он сам. Поначалу ему снилось, что он не смог спасти Коллинза, и та пещера стала его могилой – холодной, серой, мрачной. Потом сны немного трансформировались, и Дженсен смотрел откуда-то свысока, как Мишу поглощает необузданная стихия, когда он сам, не может ничем ему помочь – мистер Ротенберг цепкими суховатыми пальцами вцепился ему в локоть, бормоча на ухо какие-то невнятные обвинения и номера неизвестных статей. А потом все стало еще хуже. Миша просто исчез, словно его никогда и не существовало. Во всех снах зеленоглазого мужчины человека по имени Миша Коллинз никогда не рождался на планете Земля. Никогда. Он не знакомился с Дженсеном, он не прыгал за ним за борт, не веселил его рассказами из своей жизни, не приходил к нему в палату и не присылал книгу. А Дженсену из сна было все равно. Он по-прежнему ходил на работу, пил кофе и ставил небрежные подписи в углу документов. Его и самого не существовало – только жалкая мертвая оболочка. Робот. Человек без души. Эклз почти каждую ночь просыпался в холодном поту и первым делом дрожащей рукой, в душной темной комнате нащупывал под футболкой розовый шрам, тянувшийся через плечо, тер его и тут же морщился от тупой боли, мгновенно охватывающей руку. Врачи предупреждали, что периферическая нервная система пострадала, и рука будет плохо слушаться, болеть. Но это даже радовало мужчину – гладкий шрам под пальцами напоминал о том, что он ничего не выдумал, давал четко осознать границу между сном и реальностью. Пару недель назад, Дженсен, по настоянию Джареда, который стал его близким другом и единственным гостем в вечно пустующей гостиной, Эклз обратился к психологу. Не то чтобы ему нужна была помощь, но если бы он по-прежнему безвылазно сидел в квартире, позволяя себе слишком много думать о Мише и пустоте, образовавшейся у него внутри с уходом синеглазого, то вся видимость благополучия, которую он старался поддерживать ради Джареда, разлетелась бы вдребезги. Дженсен знал, что он не в порядке, а вот Падаллеки пребывал в счастливом неведении. Однако у Джареда была какая-то врожденная проницательность – он тонко чувствовал шаткое состояние друга, и потому он сумел убедить Эклза сходить на прием. Сидя в кабинете, Дженсен осматривал новенькие книжные полки, заполненные чудесно иллюстрированными научными трудами по психологии – было видно, что коллекция постоянно пополняется новыми изданиями, заполняя все свободное пространство на полках. Доктор Мастерс несколько сеансов терпела глубокомысленное молчание Эклза, но на четвертый, не выдержав, все же спросила: - Мистер Эклз, зачем вы сюда приходите? Вы ничего не рассказываете, мы просто молчим с вами ровно час. Затем вы встаете, прощаетесь и уходите. Что вы хотите узнать от меня? - Как мне жить теперь, - меланхолично отозвался Дженсен. А потом рассказал все. Все, что не давало ему покоя эти долгие годы. Все самые ужасные и самые счастливые моменты жизни. Он рассказал внимательно слушающей девушке о семье: как они с братом любили мать и как никогда не ладили с отцом. Рассказал про колледж и про Даяну – единственную девушку, которую он любил, но так и не смог удержать. Рассказал о болезни матери, о том, как долго и мучительно она умирала и о том, что отец так и не пришел на похороны – как всегда был слишком занят делами. Рассказал о старшем брате, сломленном смертью матери и вынужденным работать в корпорации отца, ненавидя самого себя. Дженсен рассказал и об автомобильной катастрофе, случившейся ровно через год после смерти матери, забравшей его брата. Эклз рассказал о том, что Кристофер сам вывернул руль на ограждение моста, но отец замял дело, списав все на несчастный случай. А потом три года выпали из его жизни – он начал превращаться в отца, изредка чувствуя острое желание отпустить руль, мчась на полной скорости домой, в холодную пустую квартиру, пропитанную одиночеством, по главной магистрали ночного города. А потом, потом появился Миша. Живой, синеглазый, улыбающийся. Но, очевидно, он, Дженсен, просто не может ничего не испортить – он оттолкнул и Коллинза, потерял еще одного человека, которого впервые за столько лет смог полюбить. Дженсен захлебывался словами, сбивался, но продолжал говорить, чувствуя, как с запылившейся от времени души, опадают омертвелые куски. Вот только доктор Мастерс, видимо, была дерьмовым психологом, разрушив весь достигнутый прогресс несколькими дежурными фразами: - Я вас понимаю. Но что, если есть вероятность того, что вы полюбили мужчину, - девушка совсем непрезентабельно махнула рукой и неприязненно наморщила нос, - только от отчаяния? Знаете, исследования показывают, что если люди встречаются в экстремальной ситуации, то вероятность, что они полюбят друг друга, намного выше, чем если бы это произошло в обычной обстановке, например, если бы они случайно столкнулись в соседнем магазине или в толпе на улице. Может вам нужно найти себе хобби? Дженсен с минуту изучал лицо девушки, после чего встал, вежливо, как и всегда, попрощался и ушел, больше не возвращаясь в чистый кабинет, заставленный книжными полками. Но хобби он действительно завел. Дженсен принялся обшаривать книжные магазины, газеты и интернет, разыскивая любые упоминания о Мише, а потом жадно глотал страницы, собирая крупицы информации о жизни синеглазого, как будто искал в них некий спасательный круг. Возможно, это было действительно так. Статьи поддерживали в Дженсене своеобразное ощущение, будто он все еще часть жизни Коллинза, а с этими мыслями было легче жить, чем с пустотой и отчаянием. Вот только хотелось не просто довольствоваться статейками и слухами из желтых газетенок, после прочтения, которых Эклз оставался разочарованным и раздраженным, а действительно находиться рядом с Коллинзом, хотя бы в качестве друга. Впрочем, обманывать себя было крайне глупо – Дженсен по уши втрескался в этого сумасшедшего синеглазого парня. *** Месяц спустя. - Все, хватит! – Джаред вскочил с дивана и встал перед телевизором, забирая полупустую бутылку пива из рук Дженсена, - Хватит сидеть в четырех стенах. Пора выводить тебя в люди. - Отстань, Падаллеки, - зеленоглазый швырнул в друга подушкой, в надежде, что тот соблаговолит отойти в сторону. - Ну, давай, Дженсен! Или ты уже забыл, что ты мой должник? – Джаред ловко поймал подушку и точным движением запустил ее в лицо Эклза. - Хорошо, - сдался Дженсен, щелкая пультом, - Куда ты хочешь пойти? - Это сюрприз, - хитро оскалился Падаллеки. - Я ненавижу сюрпризы, ты в курсе? – зеленоглазый подозрительно всмотрелся в широко улыбающееся лицо Джареда, ища подвох. - Ты редкостная зануда! – Падаллеки закатил глаза, - Ладно, сегодня мы пойдем на соревнования в местный спорткомплекс. Там выступает один знакомый. - Ты сейчас пошутил, да? – Эклз удивленно поднял брови. - Брось! Обещаю, что тебе понравится. - Только ради тебя, - пробурчал Дженсен, поднимаясь с дивана и направляясь в душ, подхватывая полотенце с кресла. - Поторопись, если ты не хочешь опоздать! – прокричал Джаред вслед. - А если я вообще не хочу идти? – донеслось из-за закрытой двери, сквозь шум воды. - Придурок. - Сучка. *** Дженсен отчего-то жутко нервничал, когда они с Джаредом и небольшой группой молодых веселых студентов, входили в высокие кованые ворота, за которыми находился недавно построенный спорткомплекс. Как Эклз и предполагал, на трибунах почти никого не было. Но, в общем-то, Дженсен не слишком удивился, что особого интереса к местным соревнованиям по плаванью люди не проявляли. Конечно, за исключением друзей и родителей, сбившихся в обособившиеся кучки на пластмассовых сиденьях. - Что мы здесь делаем? – прошипел Дженсен на ухо Джареду, пытающемуся устроиться на узких пластиковых стульях, но длинные конечности ни в какую не желали влазить в узкое пространство между сиденьем и спинкой предыдущего кресла. - Тише, - шикнул на него Падаллеки, воюя с подлокотниками, - Смотри, сейчас начнется. Дженсен вздохнул и отвернулся от друга. Стоило признать, что бассейн, отделанный по последнему направлению дизайна, действительно выглядел великолепно: он представлял собой огромный прямоугольник, выложенный плиткой цвета аквамарина, с ручной росписью по бортику, которая изображала резвящихся рыбок. С одной стороны бассейна имелась вышка, на которой располагался спасатель, с другой, под тентом, стояли аккуратные дорогие столики и кресла, предназначающиеся для судей. По краю, перед тумбами, выстроились спортсмены, осуществляя последние приготовления – снимали халаты, доставали из сумок защитные очки. Дженсен пробежал глазами по полуобнаженным участникам, цепляясь взглядом за одну смутно знакомую фигуру: темные взъерошенные волосы, мускулистые, но слегка сутулые плечи, загорелые руки... Эклз готов был поклясться, что даже с такого расстояния увидел маленькую родинку под левой лопаткой. Когда человек обернулся, залезая вместе с остальными участниками на стартовые тумбы, сомнений больше не осталось – человеком на третьей дорожке был Миша Коллинз. Дженсен судорожно вздохнул, машинально вцепившись в руку Джареда, словно боясь упасть, и, не сводя глаз с Миши, попытался взять под контроль мгновенно нахлынувшие мысли. Дженсен однозначно не был готов к болезненным воспоминаниям. За прошедшие четыре месяца Эклз окончательно уверился в том, что память способна сыграть злую шутку, и потому он научился удерживаться от воспоминаний, ввергавших его в водоворот боли, все такой же острой, даже после четырех месяцев без встреч. - Ты в порядке? – Джаред аккуратно двинул рукой, напоминая Дженсену, что тот по-прежнему, до боли, до хруста костей, сжимает его запястье. - Да-да, - отрешенно ответил Эклз, ослабляя хватку. Миша тем временем занял исходную позицию вместе со всеми. Дженсен увидел, как он надел очки и глубоко вздохнул, словно перебарывая какой-то внутренний страх. Решение пришло в голову спонтанно, и прежде чем зеленоглазый успел подумать о последствиях, громко крикнул: - Миша! – нелепый взмах рукой довершил самый необдуманный поступок в жизни Дженсена, однако на душе стало легче, будто и не было этих четырех месяцев кошмара. Коллинз мгновенно вскинул голову вверх, цепляясь взглядом за фигуру Эклза. Дженсен так и не успел понять, узнал ли его Миша, потому что в следующий момент повисшую тишину прорезал свисток, и Коллинз почти грациозно прыгнул в воду. Когда синеглазый с головой ушел под воду, сердце Дженсена замерло, а в голове в панике заметалась единственная мысль – «Он не умеет плавать» – которая заставила Эклза вскочить на ноги и подбежать к ограде зрительского балкона. А в следующую секунду, работая ногами, Миша повернул к поверхности и поплыл через бассейн образцовым кролем, мерно взмахивая руками, пока не оттолкнулся от бортика и не устремился назад, продолжая отсчитывать выверенные гребки рук. Однако, несмотря на почти профессиональную точность движений, Миша пришел вторым. И вот сейчас Дженсен безотрывно смотрел, как мокрый Коллинз вылезает из воды, пожимает всем руки, поздравляет соперника, занявшего первое место, но самое главное – он улыбался. Улыбался, будто ничего и не произошло, будто ничего не случилось. Не в силах больше смотреть на этот спектакль, Эклз, в спешке отталкивая людей, сбегает вниз по лестнице с огромной, почти фантастической скоростью, боясь, что Миша уйдет в раздевалку. Однако Дженсену сегодня везет – он перехватывает парня, когда бассейн почти опустел, а синеглазый еще не успел скрыться в душевой. - Миша! - Дженсен? – парень неуверенно оборачивается на голос и натыкается взглядом на раскрасневшегося, запыхавшегося Эклза, широко распахивает глаза, - Я думал, мне показалось, - тихо бормочет он, а потом, неожиданно как-то грустно улыбается, - Ну, привет! - Привет, - неловко отвечает Дженсен, мысленно пытаясь понять с какой целью он пробежал этих несколько лестничных пролетов, зачем он догнал Мишу? Пауза неприятно затягивалась, а потому Дженсен спросил, пытаясь хоть как-то сгладить всю неловкость ситуации: - Думал, что ты не умеешь плавать. Да и что тебе не разрешены физические нагрузки. Ну, знаешь там, остановка сердца и прочее… - Это с разрешения лечащего врача. Я начал учиться плавать под присмотром своего физиотерапевта. Сегодня впервые выступил публично, - прервал его Коллинз. - Ну, это здорово… - Что тебе надо, Дженсен? – резко спросил Миша, - Я только научился жить дальше. Я едва забыл все случившееся и вот снова ты, - последние слова прозвучали с ноткой грустной иронии. - Я только хотел… - Дженсен на секунду замер, что-то решая для себя, но потом все же закончил, - …хотел извиниться. За то, что тогда произошло... - Извиниться? – Эклз готов был поклясться, что на секунду увидел гнев и обиду в синих глазах Миши, - Да пошел ты! – Коллинз развернулся спиной, намереваясь пойти в раздевалку. - Я просто подумал, что мы могли остаться друзьями! – выпалил Дженсен, прежде чем успел обдумать свои слова, но теперь отступать было некуда, и он продолжил, - Я…я скучал. Коллинз замер, так и не зайдя за закрытую дверь, из-за которой доносились голоса других спортсменов, а потом резко развернулся и, гневно сверкая синими глазами, почти вплотную подошел к Дженсену. - Друзьями? Я не хочу быть твоим другом, Дженсен Росс Эклз, - зло шипел Миша, глядя в зеленые глаза мужчины, - А знаешь почему? Да потому что я люблю тебя, придурок! С этими словами Миша схватил Дженсена за ворот рубашки и притянул к себе, с жадностью впиваясь поцелуем в его губы. Мужчина почти незамедлительно ответил, с не меньшей ненасытностью прикусывая нижнюю губу синеглазого, вызывая у того болезненной шипение и обхватывая ладонями его влажные от воды бока. Собрав остатки разума в кулак, Миша оттолкнул Дженсена и, облизав напоследок свои губы, скрылся в раздевалке, оставляя оцепеневшего Эклза одного. - Дженсен! Куда ты так быстро убежал? – послышался за спиной голос друга. - Ты чертов засранец! Ты ведь обо всем знал! – Эклз резко оборачивается на голос и обвиняющее тыкает пальцем в Джареда. - Обижаешь, чувак! – самодовольно улыбнулся Падаллеки, - Зачем бы иначе я тебя сюда потащил? Дженсен лишь покачал головой, расплываясь в счастливой улыбке – губы все еще горели от недавнего поцелуя, а в голове звучало: «Потому что люблю тебя…»