Будь моим Пятницей

ЧАСТЬ 9. Дженсен с трудом разлепил веки и огляделся по сторонам: светлая просторная палата, белые жалюзи на окне, кругом непонятные устройства, провода, трубки и тонкий, протяжный писк приборов; Эклз попытался привстать, но лишь зашипел от боли, отчего аппаратура запищала громче. Поморщившись от пронзительного звука, зеленоглазый нащупал рукой капельницу и выдернул иглу из руки, после чего отлепил все присоски от груди – прибор, следивший за сердцебиением, издал последний надрывный высокий писк, а потом просто протяжно загудел. Дженсен свесил босые ступни с кровати и ощупал туго забинтованные ребра и плечо. Сам еще толком не осознавая зачем, мужчина опирается на тумбочку и с усилием встает босыми ногами на холодный пол, отчего по телу пробежала стайка мурашек, впрочем, и тонкая больничная сорочка совсем не согревала. Собравшись с духом, Эклз аккуратно по стенке преодолел расстояние до двери и вышел наружу в полупустой коридор. Более менее освоившись с расхлябанными после приема обезболивающих и долгого лежания мышцами, Дженсен начинает идти более уверенно, хотя иногда все же приходилось останавливаться, когда болевой импульс покалеченного плеча особенно остро отзывался в голове. Завернув направо, Эклз издали увидел стойку регистратуры, где за компьютером сидела молоденькая девушка («Вероятнее всего, практикантка» - мельком подумал зеленоглазый) и разбиралась с историями болезней пациентов. Дженсена она абсолютно не замечала, а потому он решил подойти ближе и узнать свое месторасположение, да и в целом как долго он находится в больнице, в курсе ли его отец, что он в интенсивной терапии, а самое главное, в чем Эклз боялся признаться самому себе, выяснить что случилось с Мишей. Ведь зеленоглазый вспомнил, что перед тем как отключится, один из спасателей сказал, что он жив. Мужчина был абсолютно уверен, что ему это не послышалось, и теперь ему необходимо было услышать подтверждение, а если повезет, то и увидеть Коллинза, хотя бы для того, чтобы попросить прощение. Воспоминания о случившемся всплыли в сознании, желая надавить на чувство вины, но Дженсен сделал новый шаг, отгоняя непрошенные мысли. Не успел Эклз и проковылять пару шагов, как из смотровой слева донесся знакомый голос, отчего Дженсен за одну секунду испытал облегчение и радость, но почти тут же почувствовал напряжение и страх перед встречей лицом к лицу с синеглазым мужчиной – сердце зеленоглазого учащенно забилось, испуганно застучало о едва зажившие ребра – на лбу Дженсена выступила испарина. Глубоко (насколько позволяла тугая повязка, сжимающая грудную клетку) вдохнув, мужчина уже решился было зайти внутрь, когда услышал еще один, ранее незнакомый ему голос, втолковывающий что-то Мише, и невольно прислушался: - …зительно для вашего отца и корпорации! Подача иска будет самым разумным решением, поверьте. Вы ведь никогда не были глупым человеком, мистер Коллинз. Неужели вы не согласны с тем, что такое поведение от будущего управляющего компании просто недопустимо? - Нет, вы абсолютно правы, мистер Ротенберг, - абсолютно бесцветным голосом ответил Миша невидимому собеседнику, - Такое поведение недопустимо. - Рад, что вы осознаете всю серьезность своего положения, мистер Коллинз. Компания не может терпеть убытки из-за глупой мальчишеской выходки, - продолжал незнакомец строго, словно отчитывая провинившегося школьника. - Я понял вас, - настойчиво и несколько раздраженно повторил Коллинз. В эту секунду Дженсен ярко представил, как Миша недовольно наморщил нос и передернул плечами. Губы невольно дернулись в легкой улыбке, а синеглазый тем временем продолжал: – Но как я уже сказал, я желаю поставить мистера Эклза младшего в известность, перед тем как передать дело в суд. «Мистера Эклза младшего» - пронеслась у Дженсена в голове, наполненная обидой мысль. «Нет, ну а что я хотел?» - разозлился Дженсен – «Чтобы он называл меня по имени? Или может вообще «Дженни»?» - Мы уже это обсудили. Никто не может с уверенностью сказать, когда мистер Росс Эклз очнется. Поэтому сегодня я передаю дело на рассмотрение. Но если вам так будет спокойнее, - в голосе незнакомца слышится плохо скрытая насмешка и злая ирония, - То я непременно занесу исковое заявление мистеру Эклзу в палату. - Спасибо, мистер Ротенберг, - сухо поблагодарил Миша, пропуская мимо ушей издевку, - Но я и сам в состоянии отнести докуме… Дослушать (а точнее доподслушивать) разговор Дженсену было не суждено, позади за спиной, ровно на больное плечо опустилась отнюдь не легкая рука и участливый голос поинтересовался: - Могу я вам чем-то помочь? Мужчина поспешно повернулся, стараясь не взвыть от боли, причиненной «помощником», и нос к носу столкнулся с врачом, который, что было очевидно, направлялся в ту самую смотровую, к двери которой секунду назад привалился Эклз. - Мистер? Все хорошо? – брови доктора недовольно сошлись на переносице и он, достав из кармана фонарик быстро посветил (а как по-мнению Эклза, так ослепил) в раскрытые зеленые глаза, после чего повторил, - Сэр, вы можете говорить? Из какой вы палаты? «Черт!» - мысленно выругался Дженсен – «Действительно из какой?» Не рискну предположить, чем бы все это закончилось, если бы из за угла не вышел до нелепости высокий человек со слегка вьющимися темными волосами, собранными в хвост, и, удивленно вытаращив глаза, не спросил: «Дженсен?» - Вы знаете этого человека? – мгновенно оживился доктор. - Да-да, конечно! – проворно закивал человек, в котором Эклз, наконец, распознал своего ассистента. «Как там его звали? Джек? Джон? Джейсон? Нет, что-то не то…» - память упорно отказывается вспоминать имя, ну или на худой случай фамилию, парня. - Отведите его в палату, - строго говорит врач, сводя свои брови еще сильнее, - Пациенты в его состоянии не должны разгуливать по коридорам больницы. - Да, простите, - безымянная каланча мило улыбнулась, состроив щенячьи глазки. «Джаред!» - мгновенно всплыло в голове Эклза, стоило подумать о собаках. Тем временем парень подхватив Дженсена за талию фактически доволок его до палаты и затащив внутрь усадил на кровать, после чего резко наклонился и, обхватив зеленоглазого за плечи широченными ладонями, похлопал пару раз по спине, отчего у Дженсена возникло два нестерпимых желания: взвыть от боли, пронзившей плечо, и двинуть по морде излишне фамильярному ассистенту. Но тот отстранился от Эклза с такой счастливой улыбкой, что злость мгновенно улетучилась, и вместо нее Дженсен ляпнул самое первое, что пришло ему в голову: - Привет, - голос звучал хрипло, незнакомо, что мужчина даже схватился за горло. - Привет! Ты не бойся, голос восстановится, а горло болит, потому что тебе из него только вчера вытащили трубку. Я и не думал, что ты так быстро очнешься! Ну, ты и заставил всех поволноваться! А сколько в прессе было шума! Никто уже и не думал, что вы живы. Как это случилось? А как вы выжили? - Тише, - поморщился Дженсен. - Ой! Прости, нужно было догадаться, что ты не можешь пока говорить. Врачи говорили, что тебе нужен покой. Ну-ка, давай… - Джаред подскочил на месте и бросился на помощь Эклзу, укладывая его обратно на кушетку и укрывая тонким больничным покрывалом. Зеленоглазый тут же в изнеможении откинулся на подушки, чувствуя слабость во всем теле, кроме плеча – оно пульсировало так, словно там билось второе сердце. Не без усилий приподняв веки, Дженсен тихо прошептал «Позови врача» после чего мгновенно отключился. *** Второе пробуждение было отнюдь не лучше первого: если первый раз Эклз почти не ощущал боли, то теперь она, наподобие черной бурлящей воды, затопила все его сознание. Хотелось снова провалиться в спасительный сон, ну или на крайний случай потерять сознание, но, видимо, организм мужчины был настроен решительно против него – сознание не хотело теряться, а сон ни в какую не шел – поэтому после непродолжительных попыток Дженсен распахнул глаза с тихим стоном. - Очнулся? Ты как? Очень больно? – мгновенно посыпался на Эклза град из вопросов, которые он просто проигнорировал. - Почему так больно? – хрипло спросил он, отмечая про себя, что голос начал приходить в норму. - Врачи снизили дозу обезболивающих. Говорят, что не ощущая боли ты можешь снова отправиться погулять. А во время прошлого раза у тебя разошлись швы на плече, и снова открылось кровотечение, - просто пожал плечами Падалеки. - Где я? - Ты что ничего не помнишь? Врачи предупреждали, что сотрясение было сильным и возможны последствия… - на лице человека-щенка отразился искренние переживания и испуг, напополам с недоумением и любопытством. - Нет у меня амнезии, - перебил его Эклз, проклиная того, кто наградил этого парня таким громким голосом. - Докажи. - Меня зовут Дженсен Росс Эклз. Я наследник крупнейшей компании. У меня есть постоянная квартира в Бостоне. Я не женат. Моя мать умерла несколько лет назад. Брат погиб в аварии, после чего я был вынужден занять его пост в компании Джона Рея Эклза – моего отца, - как по заученному отчитался зеленоглазый, а потом добавил, - А ты был моим ассистентом пару дней. Джаред, да? - Падаллеки. В смысле, моя фамилия. - Я понял, умник, - фыркнул Дженсен, закатил глаза и повторил, - Где я и как долго я не приходил в себя? - Мы в Бостоне. Ваш отец отдал приказ перевезти вас из Майами около двух недель назад, когда основная угроза для жизни миновала. Вам сделали несколько операций – поврежденную руку удалось сохранить. Но повреждения оказались довольно серьезными – вряд ли ты теперь сможешь полноценно ей пользоваться. Кроме того, у тебя за последние три недели, что прошли с того времени как вас нашли, было две остановки сердца. Так же у тебя сломано два ребра, а в трех обнаружились трещины. Было внутреннее кровотечение, но его тоже удалось устранить. Говорят, что сейчас твоя жизнь вне опасности и тебе просто нужно побольше отдыхать под наблюдением врачей, разуме… - А Миша? – перебил своего ассистента Дженсен, чувствуя, как сердце вновь предательски застучало, о чем сразу же оповестили приборы противным свистом. - Кто? – не понял Джаред. - Парень, который был со мной, - разозлился Эклз. - Мистер Коллинз. С ним уже все в порядке. Его травмы оказались менее серьезными и его выписали около недели назад. Но раз в два дня он по-прежнему приходит на осмотр. Только представь, его сердце не билось больше пяти минут! «Пять минут» - пронеслось в голове – «Я думал, это была целая вечность» - Все нормально? - Да, - Дженсен для убедительности кивнул, - Где мой отец? Он был тут? – Дженсен повернул голову направо, и, заметив, на тумбочке роскошный, хоть и весьма увядший букет спросил, - Там есть карточка? Падалекки, словно не хотя кивнул и, вытащив из увядшей листвы плотный картон, протянул его зеленоглазому. - «Компания «Acklesсorp» желает вам скорейшего выздоровления» - прочитал Дженсен в слух короткую напечатанную каллиграфией фразу и на всякий случай повертел карточку в руках, но не найдя больше ни строчки, удовлетворенно кивнул, будто знал что так и будет, после чего отбросил карточку в сторону с единственным словом, - Емко. - Ему просто некогда, - после непродолжительного молчания пробормотал Джаред. - Конечно, ЕМУ, - Эклз нарочно сделал драматическую паузу, - всегда некогда. О, ну и еще, просто как вариант, ему плевать на меня и на всю свою семью. Я себя все это время винил в смерти матери и брата, но это не так. Это его вина, - со злостью заканчивает Дженсен и закрывает глаза, прерывая тем самым все возможные возражения. Однако возражений не последовало. Вместо этого тихий вздох и два коротких слова: «Мне жаль», за которые зеленоглазый сейчас был благодарен Джареду. *** С тех пор, как Дженсен пришел в себя, прошло пару дней. Джаред фактически все время находился рядом, рассказывал, что творится в мире или просто пересказывал сюжет дешевого американского блокбастера, так забавно жестикулируя, что невольно вызывал у Эклза улыбку. Сам того окончательно не осознавая, зеленоглазый привязался к этому нескладному веселому парню, в столь короткое время ставшего ему другом. Однако глупо было отрицать, что все это время Дженсен ждал прихода одного конкретного человека. Но как сильно он его ждал, так же сильно он этого и боялся. За последние пару дней Эклз несколько раз успел прокрутить в голове подслушанные слова и теперь, придя к выводу, что Миша ненавидит его и обсуждает с лучшим адвокатом западного побережья (мужчина просил Джареда выяснить все, что он сможет о загадочном мистере Ротенберге) исковое заявление, которое наверняка запрещает приближаться к синеглазому ближе, чем на пятьдесят метров. Дженсен этого в общем-то ожидал, но непонятная обида по-прежнему разъедала душу, отравляя все его существование. - Что там случилось? – вздохнул Падаллеки и прерывая свой рассказ, приподнимая брови, заглянул в задумчивое лицо босса. - Где? – недоуменно переспросил Эклз. - Дженсен, не держи меня за идиота. Ты несколько раз спрашивал меня о Коллинзе, и ты постоянно пялишься на дверь о чем-то напряженно думая. А уж твоя странная просьба выяснить всю информацию об адвокате…Что между вами произошло? - Ничего! – слишком поспешно ответил Эклз, стараясь не смотреть в глаза, оказавшемуся столь проницательным, новоиспеченному другу. - Может, тебе следует поговорить с ним? - Я же сказал, чтобы ты не лез в это, - сердито пробормотал Эклз и отвернулся к окну. - Как скажешь, - мягко согласился Джаред и, видя, что Дженсен явно не настроен на дальнейшую беседу, тихо выскользнул из палаты, оставляя зеленоглазого наедине с отнюдь не радужными мыслями. *** За окном едва светало, когда Дженсен открыл глаза и повернул голову: сбоку, на кресле, где обычно располагался долговязый Джаред, который просто физически не умещался на стуле, дремал, подперев щеку раскрытой ладонью, Миша. Эклз замер, боясь, что нечаянным скрипом или слишком громким вздохом разбудит синеглазого, а потому, замерев в крайне неудобной позе, из-за которой затекали мышцы и тело, недавно пошедшее на поправку вновь свело легкой судорогой, Дженсен украдкой оглядел Мишу, подмечая малейшие изменения его внешности: волосы были подстрижены и аккуратно уложены, под всегда веселыми глазами залегли темные круги, а на лбу отчетливее проступили морщины, из-за чего Миша казался старше своего возраста, черные туфли, темные джинсы и светло-голубая рубашка вместо цветастой гавайской футболки смотрелись намного лучше, но как-то непривычно. Казалось, что там, на соседнем кресле, буквально в нескольких метрах, так, что если бы Дженсен постарался, он мог бы коснуться рукой, сидел абсолютно незнакомый ему человек. Нельзя сказать, как долго Эклз, хмурясь, изучал синеглазого, когда тот, просыпаясь, пошевелился. За секунду до того как Миша открыл глаза, Дженсен откинулся на подушку и плотно зажмурил веки, одновременно стараясь расслабить тело и выровнять ни с того ни с сего сбившееся дыхание. Очевидно, Миша встал с кресла и примостился на краю больничной кушетки рядом с Эклзом – Дженсен чувствовал тепло и незнакомый запах, исходящий от тела Коллинза. Раньше тот пах морем и солью и, казалось, счастьем, а сейчас родной запах заглушался терпким запахом дорогого парфюма, который нещадно щекотал нос, вызывая сильное желание чихнуть. - Джен, - тихо позвал Миша, опуская горячую ладонь на здоровое плечо. Дженсен вздрогнул, отмечая про себя, что голос синеглазого совсем не изменился, разве что утратил прежнюю веселость и звучал несколько устало. Однако отвечать Эклз не собирался, надеясь, что Миша не раскусит его обман со сном. Но видимо он его недооценил, потому как, глубоко вздохнув и немного отстранившись, Миша повторил: - Я знаю, что ты не спишь, Джен. Поговори со мной. - О чем? – тихо буркнул Эклз, не поднимая век, боясь попасть в ловушку пронзительных синих глаз. - Открой глаза, - мягко попросил Миша, касаясь щеки зеленоглазого, заросшей колючей щетиной. Дженсен промолчал, игнорируя просьбу Коллинза. Синеглазый, посидев еще несколько секунд, поднялся с кушетки. Эклз едва удержался от того, чтобы поймать запястье Миши, вынуждая его сесть назад, но все же удержался, продолжая все так же неподвижно лежать, прислушиваясь даже к самым незначительным звукам, пытаясь представить выражение лица синеглазого. - Я принес документы. Подумал, что ты… - Оставь на столе, - сухо прервал объяснения Дженсен. - Хорошо, - после небольшой паузы ответил Миша и, Эклз услышал шорох бумаг, аккуратно положенных на прикроватную тумбочку. - Что-то еще? – нервно спросил зеленоглазый, чувствуя на себе взгляд пронзительных синих глаз. - Джен, пожалуйста… - отчаянно начал Миша, делая шаг навстречу, но Эклз предостерегающе, вслепую, вскинул здоровую руку, останавливая. - Уходи, Ми-миша, - голос предательски дрогнул. Несколько мгновений Дженсен слушал бешеные скачки собственного сердца, а потом громко хлопнула дверь, погружая палату в оглушающую тишину – на долю секунды Эклз подумал, что даже его сердце затихло. И теперь уже, наверное, навсегда.