Лишь тьма

На лбу Ксавьера запекшаяся кровь, а в голове необыкновенная тяжесть. Он никогда не мог назвать себя хорошим человеком. Но он делал все в своих силах, чтобы стать им: он заботился о Рейвен, пусть та и не видела этого, о Хэнке, который помог ему в трудное для него время, о всех своих подопечных, несмотря на то, что не смог сберечь некоторых, о его новом знакомом — Логане, мужчине, в котором боль ощущалась за километр. Даже об Эрике. Но все было тщетно. Буквально десять лет тому назад все развалилось, рассыпаясь осколками, которые больно впивались в память и разум Чарльза. Его тело болит. Верхняя половина, потому что нижнюю он не чувствует. Ему хочется спать, но он боится, что если заснет, то уже не проснется. Рейвен вырубает Леншерра и направляет пистолет на Траска. И у Чарльза есть ровно секунда, чтобы предотвратить будущее, которое показал ему Логан. Но для телепата секунды вполне хватит. Чарльз надеется на это, пусть и надежда — ненадежная подруга. Он создает иллюзию в голове Рейвен, замораживая всех вокруг, кроме них и Хэнка. — Убирайся, Чарльз! — кричит она на его иллюзию. Пистолет в ее руке направлен на него, но ее рука дрожит. Чарльз смотрит ей в ее золотые глаза и говорит: — Рейвен, прошу… — слова нелегко даются ему. — Прошу, не делай нас врагами. — Очнись! Мы уже враги, — слова его сводной сестры больно жалят. Рука настоящего Чарльза дрожит, прижимая указательный и средний палец к виску. Чарльз хочет сказать как сильно он любит Рейвен, как хочет ее вернуть, но выходит лишь: — Не все из нас, — Чарльз ненавидит себя. — Ты спасла столько жизней. Эти люди спасены тобой. Покажи им правильный путь. Чарльз понимает насколько лицемерны его слова лишь когда они выходят из его рта. Человек, который должен был повести за собой других, человек, который должен был показать другим правильный путь, перекладывает ответственность на сестру. Говорит это уверенно. Как будто сам делал такое тысячу раз. Он сам себе омерзителен. — Нейтрализуй ее, — советует Хэнк, и это было бы действенно, но крайне несправедливо по отношению к Рейвен. — Я пытаюсь, — эти два слова относятся к Хэнку, но то, что он говорит дальше, обращено к Рейвен, — Управлять тобой со дня нашей встречи, и смотри к чему это привело. Все, что происходит… — его голос дрожит, — В твоих руках. Рейвен опускает пистолет. Это похоже на поражение для нее. Чарльз смотрит на замерших людей, те смотрят на его сестру с нескрываемым страхом. Это понятно. Она синяя, с неестественно жёлтыми глазами, обнаженная, и в ее руках пистолет. Но Хэнк смотрит на нее как на богиню, и Чарльзу жаль его. Он всё ещё видит в ней свою маленькую девочку, его Рейвен, но перед ним стоит Мистик. Чужая, холодная, дикая. Она — убийца, следующая за идеалами Магнето. Но Рейвен снимает с него шлем и говорит брату: — Он твой, Чарльз. Чарльз подносит руку к виску. Он знает, что Магнето — не Эрик. Ему жаль признавать это, но человек, с которым он хотел спасти мир мертв, а на его месте стоит чудовище, которое хочет устроить геноцид для всех людей. Но он должен смириться. У него было десять лет для этого. Десять долгих лет, наполненных виски, водкой, наркотиками и разочарованием. Он концентрируется на мозге Эрика и пробуждает его тело. Он ощущает кипящий гнев мужчины, но ему плевать. Он слишком зол для этого. Тело Эрика подобно часовому механизму, и Чарльз знает как крутятся шестерёнки. Сила Эрика — смертоносный дар — направляется рукой Чарльза. Он отодвигает железо с ног Чарльза, и телепат приказывает его телу замереть. Тогда Чарльз ощущает страх Эрика. Он лениво прислушивается к мыслям. Если ты сдашь меня им, то я умру, — предупреждает Магнето. Но Чарльз не отвечает. — Что ты сделаешь с ним, Чарльз? — шепотом спрашивает Рейвен. Чарльз пожимает плечами. На него навалилась страшная усталость и слова кажутся абсолютно ненужными. — Я могу стереть ему память и отпустить, — спокойно размышляет Чарльз. Рука Магнето дёргается, пробуя вырваться из-под контроля телепата, но тот усиливает контроль, спокойный как удав. Глаза Леншерра безжизненно смотрят на Мистик и та вздрагивает. — У тебя есть выбор, Эрик. Не стоит злиться на меня, — успокаивающе говорит Чарльз, давая контроль над голосовыми связками и губами. — Выбор? — насмешливо переспрашивает Магнето, — Это смертный приговор. Ты ничем не лучше Шоу. Чарльз смотрит на свои ноги. И на что ты надеялся, сравнивая меня с Шоу? — думает Чарльз, — Что, якобы, надавишь на мою совесть? — Возможно, он может до конца жизни остаться в особняке, профессор? — предлагает Хэнк. Рейвен удивленно смотрит на Зверя: как никто она знает о том насколько Хэнк ненавидит Леншерра. Но тогда почему он заступился за него? Один взгляд на Хэнка, который уставился на собственные руки ничего не дает. — И видеть его недовольную рожу каждый божий день? — усмехается Чарльз, но он знает, что Рейвен не простит ему смерти Магнето. Она подозрительно молчит, — Что ты предлагаешь, Магнето? Он впервые обращается к нему по его новому имени. Это устанавливает необходимые границы. Им обоим это нужно чтобы понять разницу, эту огромную пропасть между ними. Но Эрик воспринимает это как само собой разумеющееся, понимает Чарльз, зло поджимая губы. — Давай посмотрим, что ты предлагаешь: смерть или опыты над собой, потерю памяти и (о, внезапно!) тюрьму. Ничего из этого. Прекращай этот фарс, Чарльз и отпусти меня, — требовательно говорит Леншерр, что выглядит жутко для того, чье тело замерло. Мистик смотрит на него как на идиота: не в его-то положении выдвигать какие-то требования. Чарльз затыкает его и Рейвен удивлена: давно она не видела брата, а в голове она его так и называет, таким злым. Он больше не хочет ничего слышать, понимает она. — Хэнк, пошли домой, — зовёт он и едет вперёд, — Нам ещё нужно найти Логана. Эрик механически идёт за ними, словно массивный робот. Хэнк подбирает шлем, эту железку из-за которой было столько проблем. Чарльз ощущает себя чудовищем, но это необходимо. Мистик боится за психическое здоровье своего брата и идёт следом. Едва они уходят на безопасное расстояние, как Чарльз размораживает всех политиков и силой Эрика подгоняет к ним его машину. Хэнк усаживает Чарльза, складывает кресло в багажник и садится за руль. Чарльз делает машину невидимой для окружающих и они выезжают из кольца. Он сканирует весь металл в округе и находит нечто подозрительное в реке. Неподалеку находится чье-то судно. Он концентрируется и вытаскивает Логана из воды. Тот с криком «Вашу мать!» падает на крышу машины. Железо из тела Логана падает. Мистик выходит из машины и говорит: — Мы все не вместимся. Я поеду своим ходом, — вполне возможно, что это происходит из-за банального чувства самосохранения, не более. Ей, между тем, крайне интересно о чем будут разговаривать Чарльз и Маг… Эрик, напоминает она себе. При Чарльзе лучше называть его Эриком. Сила Чарльза, думает она, подросла. Это предоставляет невероятные возможности. — Хорошо. Логан, садись в машину, — говорит Чарльз, но слышит недовольное «Идите нахуй!», и чаша его терпения переполняется. Он насильно усаживает Логана рядом с Эриком. С того течёт вода. Эрик нарочно громко думает, что воняет мокрой псиной. — Хэнк, гони отсюда! — орет Чарльз, и Хэнк жмёт на газ. Вдалеке слышатся полицейские сирены. Силой Магнето, Чарльз деформирует номера машины. — Остановите машину и никто не пострадает! — говорит полицейский и Хэнк показывает тому в окно средний палец. — Зря ты это, Хэнк. Теперь так легко не отстанут, — хмыкает Чарльз. Их вжимает в спинки кресел и кажется, что на следующем повороте они перевернутся, но Хэнк держит все под контролем. Все, кроме рук, которые дрожат, сжимая руль. — Чарльз, я могу помочь. — Дворы, Хэнк! Сворачивай налево! — приказывает он. Голос Леншерра вызывает яркое бешенство. Собственный голос опасно поднимается. Полицейский вызывает подкрепление. И спустя несколько минут машин уже пять. — Чарльз! — нервно окликает Магнето. Чарльз упрямо сжимает зубы. — Они вызвали подкрепление! — паникует Хэнк. — А то я не вижу! — саркастично подмечает мужчина. — Направо, Хэнк! Они выезжают на шоссе и ускоряются. Чарльз подносит руку к виску и останавливает моторы машин. Те начинают стрелять, но Хэнк набирает скорость, и вскоре они отрываются, петляя среди машин. — Молодец, Хэнк! — хвалит мужчину Чарльз. Тот хрипло дышит и отрывисто кивает в ответ на похвалу. — Сигареты высохли, — говорит Росомаха и закуривает. Чарльз устало прикрывает глаза и ограничивает контроль Эрика блокировкой сил. Тот разминает затекшую шею. — Если бы ты дал мне разобраться с этим, этого бы не случилось! — возмущённо ворчит Эрик. У Чарльза трясутся руки и слегка дёргается глаз. — Прежде чем вы поцапаетесь, мне будет крайне интересно узнать, что я с вами делаю и кто вы на самом деле, — влезает в их разговор Хоулетт. Лица двух мужчин кажутся смутно знакомыми и почему-то ассоциируются с баром. Бар… Логан начинает вспоминать. — Я Чарльз Ксавьер и я телепат, — начинает Чарльз, но Логан грубо прерывает его: — Звучишь и выглядишь так, будто только из клуба анонимных алкоголиков, — Логан слышит как мальчишка рядом с Ксавьером фыркнул от смеха, — Я помню тебя и твоего дружка. Леншерр, верно? — Эрик кивает, а Чак возмущённо смотрит на него и цедит: — Я буду благодарен тебе, Логан, если ты не будешь называть Леншерра моим дружком. Мужчина пожимает плечами. — Может объясните почему меня называют каким-то «Логаном», а не Джеймсом? — Кем? — переспрашивает Хэнк, смотря в зеркало заднего вида, дабы убедиться, что за ними больше нет погони. — Джеймсом. Мое имя Джеймс Хоулетт. — Как пожелаешь, Джеймс, — пожимает плечами Чарльз. Прошлое Росомахи было покрыто тайной в которую Ксавьер не имел желания ввязываться. — Ладно, как хотите. А ты кто, парень? — спрашивает он Хэнка. Он старательно игнорирует колючий взгляд Леншерра. — Генри Маккой. Хэнк. Я помощник профессора Ксавьера, — представляется мужчина. Несмотря на кроткий внешний вид, Хэнк кажется более сильным. Хоулетт чует в нем что-то знакомое. Что-то звериное. — Раз уж мы разобрались кто есть кто, то что я здесь делаю? Я так понимаю, дело не в плохой наркоте, не так ли? — Мы проезжали мимо и увидели как ты тонул, — начинает Чарльз, но его прерывает Эрик: — У Чарльза есть такая особенность: он не может пройти мимо утопающих, — ухмыляется он акульим оскалом. Чарльз болезненно дергается. Логан смотрит на Магнето и тот вызывающе посмотрел на него в ответ. Похоже, Магнето считал Чарльза своей территорией, на которую посягнул Хоулетт. — Он-то, допустим, и не пройдет, а ты ещё и утопишь, — Хоулетт затягивется сигаретным дымом, принимая вызов, — Чак, ты серьезно считаешь, что я куплюсь на это? — Если я расскажу тебе правду, ты не поверишь, — качает головой мужчина. — Я видел некоторое дерьмо, которое тебе и не снилось. Я могу поверить в очень многое, — убедительно говорит Джим. — Я и Магнето прислали твое сознание из будущего, которое, как я думаю, уже не произойдет. Вместе с тобой и Хэнком мы предотвратили убийство Боливара Траска, смерть всех государственных чиновников и президента, а также создание и развитие «Стражей», машин для обнаружения и убийства мутантов. Вместе, мы спасли мою сестру от смерти от рук правительства и Магнето, который сидит рядом с тобой, — терпеливо объясняет Чарльз. — Интересно, — тянет Росомаха, а затем внимательно посмотрел на разглядывающего его Леншерра. — Это все, что ты скажешь? «Интересно»? — недовольно спрашивает Ксавьер. — Если это единственное объяснение, которое ты мне предоставил, то почему бы и нет? — пожимает плечами Логан, — Скажем, твое лицо вызывает доверие. Но дело даже не в лице, и не в доверии. Дело банально в том, что сейчас Хоулетту некуда пойти и уже то, что он оказался среди этих, ммм, людей предвещает начало чего-то интересного. — Да, Чарльз это может, — ухмыляется Магнето, выводя на конфликт. Он был взбешен, Логан чувствовал это. Ему все надоело. Он был не из тех, кто трусливо поджимает хвост, когда его обижают. — А твоя морда вызывает желание набить ее, — рычит Росомаха, еле сдерживаясь от того, чтобы не выпустить когти. — Хочешь подраться?! — вызывающе спрашивает Эрик. Его руки сжимаются в кулаки. Их прерывает Чарльз: — Эрик, ты сейчас слегка не в том положении, чтобы бесить меня. Сядешь сам или мне тебя посадить? — зло спрашивает он и насильно усаживает его прямо и подальше от Хоулетта. Он игнорирует гневные мысли Эрика и уходит в себя. — Ты везешь в своей машине человека, который хотел убить твою сестру, — резко говорит Джеймс. — Почему ты позволил ему жить? — Рейвен не пошла бы без него, — говорит Хэнк, когда Чарльз не отвечает. Хоулетт фыркает и говорит: — «Любовь зла, полюбишь и козла» это про нее? — Наверное, да, — задумчиво отвечает Ксавьер, смотря в окно. Хэнк тяжело качает головой: в жизни профессора слишком много проблем. Они молчат. Эрик сверлит взглядом спинку кресла Чарльза, а Логан смотрит в окно и размышляет о том каким образом он попал в столь «интересную» компанию. Затылок гудит будто от удара чем-то тупым. Он с подозрением смотрит на Леншерра — главный подозреваемый сидит рядом с ним. Едва виднеется особняк Ксавьера, Логан сначала не верит собственным глазам, а затем тихо присвистывает. — Так ты у нас богатенький Буратино, Ксавьер, — но, когда первое впечатление проходит, Хоулетт понимает, что, в принципе, не так-то сильно и удивлен, в какой-то степени, он даже ожидал увидеть именно этот особняк. — Это не особо помогает, когда ты одинок. Хэнк — единственный, кто остался со мной, — меланхолично замечает Чарльз. Эрик смотрит в окно. — Ты говорил, что у тебя есть сестра. Неужели она бросила тебя? — Ей… пришлось. Я тоже виноват. Когда мы были маленькими, я запрещал ей показывать свою истинную сущность. Я боялся, что ей сделают больно, и в итоге сделал больно сам, — говорить про Рейвен больно до жути. Больно признавать собственные ошибки. Да, виноват, но он уже заплатил свою цену. — Значит это она была той голой голубокожей девкой? — при этих словах Чарльза передергивает. Как смеет этот «Логан» лезть к Рейвен?! — Я бы попросил тебя больше не называть ее так, — напрягается Чарльз. Прямо сейчас он до одури хочет выбросить Логана из машины на полном ходу. — О, ну извини, что обратил внимание на ее голые сиськи. Мне кажется или когда она выходила из машины я увидел то, что у нее между ног? — от Рейвен пахнет чем-то темным, чем-то, что до одури выбешивает Джеймса. — Она показывает себя! Она не прячется как некоторые! — рычит Магнето. — Извини, браток, но может мне тоже яйцами светить? Или не прятать когти? — интересуется мужчина. Он лезет не в своё дело, но, видя бешенство Леншерра, он уже не остановится. — Я не хочу ее ограничивать, — качает головой Ксавьер. Разговоры о Рейвен сбивают его с толку. «Мы все друг друга бесим», — напевает Чарльз у себя в голове, — «Покрытый пылью хлам, что по привычке тащим за собой». — Боишься потерять человека, который бросил тебя? — Чарльз вздрагивает, — Ты засунешь язык в жопу и будешь смотреть как всякие извращенцы типа Магнето лапают ее взглядом?! — Чарльз бросил нас! — возмущается Леншерр и уже хотел было ударить Хоулетта как Ксавьер прикасается пальцами к виску и говорит: — Спи, Эрик. Джеймс, может заткнешься? — ярость живет в голове Чарльза и слова «Чарльз бросил нас!» распаляют его, будто расковыривая старую рану. Можно поговорить, обсудить, доказать что-то, но только не с Эриком. С ним можно кричать до хрипоты, можно зло молчать, можно сражаться на шахматном поле живыми, из крови и плоти, фигурами, но это ни к чему не приведет. Лишь к большей боли и страданиям. Но не к пониманию. Наверное, думает Чарльз, было бы лучше, если бы они никогда не встречались. — Прости за резкость, Чарльз. Но как ты должен был быть рядом с ними, если твои ноги не ходят? Если ваши взгляды на жизнь отличаются? Это они бросили тебя. Они. Не ты. — Не лезь, — голос Чарльза дрожит, — Я не хочу снова думать об этом. Хватит. Хэнк паркует машину и достает кресло из багажника. Затем, аккуратно взяв Чарльза на руки, усаживает его туда. Джеймс вылезает из машины следом. Чарльз хмуро сжимает подлокотники коляски: дурная привычка бедного инвалида. Опять беспомощный, опять в ненавистном доме. В его личной тюрьме на долгую-долгую жизнь. — Что будем делать со Спящей красавицей? — интересуется Хоулетт, пока Хэнк возится с воротами. — Я разбужу его когда покажу тебе твою комнату. Пусть спит. Когда он спит от него меньше проблем, — отмахивается профессор. Когда Бог послал ему Эрика, это была его самая смешная, самая жестокая и бессердечная шутка. Но едва они входят в дом как становится ясно, что Чарльз просто не хотел, чтобы Леншерр видел его дом в таком состоянии. — Извини, у меня тут немного не убрано, — извиняется Чарльз. Хоулетт наступает на пустой шприц. Слышится характерный треск. — Да, я вижу, Чак. Не беспокойся, — обстановка дома смутно знакома ему. Как будто он уже здесь был… Но ведь это маловероятно, не так ли? Хэнк уходит куда-то и возвращается с веником и совком. Он быстро заметает осколки и выкидывает их в ведро привычным движением. Один, десять, сто? Сколько раз ты, Хэнк, выкидывал использованные шприцы? Сам дом выглядит так, будто в нем давно никто не жил, и его забрали себе наркоманы. — Хэнк, убери их, пожалуйста, — напряжённо сказал Ксавьер, указывая на полные ампулы, что лежали на столе. Шприцы, упакованные в стерильные упаковки, заманчиво поблёскивают в свете лампы. Руки Ксавьера уже было тянутся к ним, но Джим подходит и быстро убрает их за спину. — Ты наркоман, Чак? — настороженно спрашивает он. — Это лекарство, — качает «профессор» головой. — Оно позволяет мне ходить. И не слышать голоса. Я… Мне было так плохо. Я не мог без них. Черт, почему он даже оправдывается перед ним? — Магнето знает об этом? — спрашивает Логан. Как будто это тебя волнует. Чарльз замирает при упоминании этого имени. Он медленно отводит взгляд от шприцев и переводит его на свои ноги. Магнето. Эрик. Он привез сюда Эрика насильно. Зачем? Чтобы он не убивал. Чтобы его сестра вернулась к нему. Они бросили его. И в этот раз тоже бросят, но Чарльз не позволит им сделать это также легко, как и в прошлый раз. — Знает. Это не его дело, — зло говорит Чарльз, сжимая в руках подлокотники кресла, — Все, что нужно он уже сделал и сказал. — Возможно ему нужно повредить позвоночник, чтобы уж наверняка понял, — Росомаха выпускает когти. Ему жаль Чарльза — никто не заслуживает такой жизни как у него. — Не трогай его! — на автомате защищает Чарльз. Ноги или Эрик? Это был вопрос, который можно было и не задавать. Эрик. Это всегда будет Эрик. Гребанный Эрик Леншерр — причина его проблем и беспомощности. Его бывший лучший друг. — Ты сам знаешь, что Леншерр лицемер. Нацист нового поколения. Я видел таких. Я убивал таких. Они умрут за свою идею. Либо ты мутант, и все прекрасно, либо ты человек, и ты грязь под ногами. Есть лишь одна великая нация и это его. Ты сам знаешь это, но не принимаешь. — Хэнк, покажи Джеймсу его комнату, — тихо произносит Чарльз и уезжает в гостиную. Подальше от любых конфликтов. Он нальет себе бокал красного вина, а затем еще один, и еще… И все будет хорошо. Временно… Он прекрасно умеет сбегать от проблем для того, чьи ноги не ходят! — Ты можешь бежать от правды, но рано или поздно тебе придется с ней столкнуться, — разочарованно говорит Джеймс. Чарльз ощущается старым другом, но обычному человеку он это бы не сказал. Не начал бы лезть в чужую жизнь. Это беспокоит. — Пусть лучше поздно, — едко отвечает Чарльз, — А ещё лучше никогда.