Нереальные

Когда Вильгельм познакомился с сестрой своего друга, она была блондинкой, подстриженной под каре. Нелина была обладательницей осиной талии и огромных круглых глаз, которые наверняка бы испортили лица иных девушек, однако эту колдунью делали невероятно прелестной. Тех, кто был мало знаком с мисс Сторамс, могли отпугнуть её лукавость, резкие перемены настроения и странности. И справедливости ради стоит сказать, что это отталкивало Вильгельма. Сперва. Нелина выглядела подростком, однако благодаря Августу все знали, что она старше своего брата, и что ей двадцать пять лет. Если кто бросал в её глаза беглый взгляд, не видел в них ничего, кроме хитрых огоньков. Однако те, кто пытался рассмотреть что-то в её зеркалах души — и те, кому она это позволяла, видели там любовь. Сумасшедшую, дикую, сильную и загадочную. Такую же, какой была и сама Нелина. Нелина Сторамс любила своего брата до смерти, обожая и оберегая его, как зеницу ока, как волчица стережёт своего волчонка. Она не собиралась его бросать. И никогда не ждала благодарности в ответ на свои действия — было достаточно того, что Август жив. А затем появился Вильгельм. Нелина не понимала, что в нём привлекало её. Вильгельм был обычным восемнадцатилетним пареньком, эдаким хвостиком Августа. Сперва Сторамс пренебрежительно относилась к Вильгельму — считала, что вскоре брату надоест общество младшего за него паренька. А потом вдруг поняла, что каждый раз, когда Вильгельм ночует у них, она видит вещие сны. И были эти сны, мягко говоря, неприличными. Нелина настолько захватилась этими видениями, что начала путать их с реальностью. Она поклялась — Вильгельм будет её, и только её! Их первый поцелуй произошёл, когда Нелина была в образе тогдашней девушки Вильгельма. Ей было достаточно быть рядом с ним, и вовсе было не важно, что он считал её иным человеком. После их первого раза Вильгельм прижался к Нелине, дыша ей в шею, и прошептал: — Какая же горячая сестра у моего друга. Да, я знаю, что это ты, — и уснул, не дождавшись ответа. С утра он увидел перед собою Нелину в её образе. Ей больше не было нужды притворяться. А потому бывшую Вильгельма она быстро похоронила на кладбище, в чьей-то могиле. Нелина вовсе не любила Вильгельма. Обожала его, хотела, страстно желала, была пленена его мягким характером, но вовсе не любила. Любила она только Августа. Её могло хватить на двух, но на троих — никак. А потому, когда она узнала о ребёнке, сразу хотела избавиться от него. Но видение подсказало, что не стоит. — Кто я такая, чтобы спорить с судьбою? — с этими словами Нелина вручила младенца родителям и сбежала, чтобы появиться спустя два года на пороге с требованием увидеть сына и на вопрос родителей: "Зачем?" — ответить: "Того хочет судьба". После рождения Роберта Нелина вернулась в Агайвон совсем иной: более тощей, с фиолетово-розовыми прядями и безумными глазами. От прежней Нелины остались только воспоминания. И фотография, где в её глазах сияют искорки счастья, а улыбка — мягкая, а не безумная. Не изменилось лишь одно — дикая любовь к Августу, преобладающая даже над страстью к Вильгельму, и тем более над материнским инстинктом.

***

Штрих за штрихом, внимательный взгляд, направленный на фото пятилетней давности. Луна освещала всю комнату Кейт. Ласточка сидела у окна и рисовала Нелину с одолженной у Августа фотографии, а в голове — один вопрос: "Как ты стала такой?" Ответить не мог никто, даже сама Нелина. Просто того хотела судьба.