Анечка

      В тот знаменательный день Саша надела кружевную чёрную юбку и с не менее красивым цветочным узором белую блузку. На её ногах красовались любимые туфли на невысоком каблуке, а стройные бёдра обтягивали блестящие колготки. Анна Игоревна тоже была прекрасна. Она надела сарафан светло-изумрудного цвета с узором из мелких алых цветов и зелёных листьев с юбкой солнце-клёш, разлетающейся от её движений. Дополняли по-летнему свежий и яркий образ белые балетки, напоминавшие Саше пуанты.       -Анна Игоревна, Вы сегодня прекрасно выглядите! – не удержалась от комплимента Саша.       -Спасибо, Саша, - смущённо улыбнулась учительница, сидя за своим столом, листая какие-то бумажки.       За десять минут до начала уроков, Саша пришла в её кабинет, чтобы оставить там плакат на конкурс и первой увидеть любимую учительницу. Она осторожно убрала плакат и с блаженной улыбкой смотрела, как Анна Игоревна кладёт на столе свой чёрный с розовым узором пенал, открывает ноутбук и что-то начинает набирать на клавиатуре. Саша готова была вечно стоять и смотреть на неё, но звонок так некстати вывел её из оцепенения, и она побежала на первый и следом второй урок – сдвоенную Алгебру. Это был полнейший вынос мозга, и, если бы Саша мысленно не переносилась в 310, где обитало её сокровище, она бы не выдержала. Третьим была Физкультура. По содержанию она была полной противоположностью Алгебре, однако по выносу мозга они могли ещё посоревноваться. Саша не жаловалась на свою физическую подготовку, но она просто терпеть не могла старого физрука, который её раздражал своей картавостью и шепелявостью, будто сейчас у него отвалится челюсть или он вовсе весь рассыпится. Четвёртым было Обществознание. Учительницу по Обществознанию она ненавидела только из-за того, что та плохо отзывалась об Анне Игоревне.       -Вот пришла опять, юбка всё еле прикрывает, от малейшего ветерка взлетает в небеса, тоже мне, учительница, - начала критиковать Елена Алексеевна. Старая кошёлка, с корявым носом и чесночным запахом изо рта, постоянно сопровождавшим её. Про неё даже говорят: «Она съест чеснок, потом жуёт жвачку, потом снова чеснок, снова жвачку, а после жвачку со вкусом чеснока». Ей поэтому дали прозвище – «Чесночная королева». А вот Анну Игоревну так никто оскорблять не смел. Все знали, что Саша за неё глотку перегрызёт без предупреждения.       -Да как Вы смеете! – вскричала Саша, не выдержав.       -Василькова! Как ты со мной разговариваешь?! – возмутилась Елена Алексеевна.       -А что Вы тут на Анну Игоревну наговариваете?! Прекратите немедленно!       -Что хочу – то и говорю! Не смей мне указывать! – взвизгнула учительница. – Тоже мне заступница! Заступалась бы за кого-нибудь нормального, а не за эту проститутку!       -Заткнись! Закрой свой поганый рот! – Саша вскочила с места и, пыша злостью, подбежала к учительнице.       -А то что? – шипя, хитро щурясь, спросила Елена Алексеевна.       -А то я тебя сейчас ударю и не посмотрю, что ты – училка, - ответно прошипела Саша.       -Только попробуй. Считай, докладная на твоё имя уже лежит в кабинете директора. Хочешь сразу заработать себе исключение?       -Меня ни за что не исключат, - тяжело дыша от переполнявшего её гнева, сказала Саша.       -Ещё как исключат. А всё из-за кого? Из-за какой-то проститутки! – бросила Елена Алексеевна в лицо как можно больнее, и терпение Саши лопнуло. Она со всей силы ударила учительницу в лицо, схватила свою сумку и выскочила из класса.       -Василькова! Быстро к директору! – закричала ей вслед Елена Алексеевна.       -Пошла нах*й! – отозвалась Саша, убегая прочь по коридору.       Она побежала в единственное своё убежище – 310. Она наизусть знала расписание Анны Игоревны и точно была уверена, что в кабинете никого нет, кроме неё. Саша оказалась права. Она вихрем ворвалась в 310 и закрыла за собой дверь. Увидев удивлённую Анну Игоревну, отвлёкшуюся от своего ноутбука, Саша, пошатываясь, подошла к ней, упала перед ней на колени и заревела.       -Саша, что случилось? – Анна Игоревна положила руки на её плечи и посмотрела на девушку.       -Я не виновата! Это всё Елена Алексеевна! – сказала Саша.       -Успокойся и расскажи мне, что случилось, - она помогла ей подняться и отвела в туалет. – Умойся, - сказала Анна Игоревна, открывая кран с холодной водой. Саша ополоснула лицо водой и вытерла протянутым учительницей полотенцем.       -Пойдём, я тебе чаю налью, валерьяночки, если хочешь, дам, пошли, - ласково погладила Сашу по голове Анна Игоревна.       Она посадила девушку в свой стул на колёсиках и полезла в шкаф за чаем, чайником и остальным. Вскоре чай был готов, и Анна Игоревна протянула Саше стакан с напитком. Та дрожащими руками приняла его и отхлебнула горячую жидкость.       -Вот тебе конфетки, печенюшки, что хочешь, - поставила она перед ней пакетики со сладким.       -Спасибо, - тихо, заикаясь после истерики, пробормотала Саша.       -Расскажи мне всё по порядку, что случилось, - сказала Анна Игоревна, взяв себе стул и сев рядом с девушкой.       -Я сидела на Обществознании, - всхлипывая, начала рассказывать Саша. – Елена Алексеевна опять начала ругать Вас и назвала проституткой. Я ей сказала, чтобы она заткнулась. Она мне сказала, что напишет докладную и добавила: «А всё из-за кого? Из-за какой-то проститутки!». Я не удержалась и ударила её по лицу. А потом убежала из кабинета. Что теперь будет?!       -Не бойся, Саша, тебя не исключат. Я не позволю, - уверенно сказала она и, встав со стула, направилась к двери.       -Простите, пожалуйста! – крикнула ей вслед Саша. Она снова сидела и плакала, роняя слёзы на чёрную юбку. Ей было безумно стыдно за то, что её любимой и ненаглядной учительнице, которую она всеми силами оберегала от проблем, придётся отвечать перед директрисой за её несдержанность и вспыльчивость. «Нет! Я пойду к директору сама и отвечу за свои поступки!» - твёрдо сказала сама себе Саша, вытерла слёзы, ещё раз умылась, выпила поставленную Анной Игоревной на стол валерьянку и уверенным шагом пошла в кабинет директрисы. «Если она её не боится, то и мне не надо!» - подумала Саша и, постучав, вошла. Её оглушили истерические вопли Елены Алексеевны, доносившиеся из-за закрытой двери, ведшей в кабинет директрисы.       -Мне надо к Ирине Владимировне, - бросила Саша секретарям и без предупреждения вошла в кабинет.       За столом сидела Ирина Владимировна, с каменным лицом глядя на двух учительниц. Анна Игоревна и Елена Алексеевна кричали друг на друга, доказывая свою правоту.       -Да ты вечно её защищаешь, Аня! Пора бы ей уже знать своё место и тебе тоже! – нападала Елена Алексеевна.       -Сама виновата! Нечего было меня оскорблять при моих же детях! – парировала Анна Игоревна.       -Не позволю! – вскричала Саша, вставая между учительницами, заметив, как Елена Алексеевна грозно замахнулась на Анну Игоревну своей тяжёлой рукой.       -Спасибо, Саша, - кивнула ей благодарно Ирина Владимировна. – А теперь успокойтесь и сядьте, - сказала она строго.       -Саша, что ты тут делаешь? – удивилась Анна Игоревна, садясь на предложенный стул.       -Я пришла ответить за свои действия, - ответила Саша. – Ирина Владимировна, Вы позволите рассказать, как всё было?       Ирина Владимировна, молча, кивнула.       -Всё началось с того, что Елена Алексеевна начала оскорблять Анну Игоревну в моём присутствии, перед всем нашим 10 «А», в отсутствии самой Анны Игоревны. Я попросила её замолчать и прекратить оскорбления, причём незаслуженные. Она заявила, что я не смею ей указывать, и что докладная на меня уже лежит на Вашем столе. Она не услышала меня и снова продолжила обзывать Анну Игоревну девушкой распутного поведения. Сказала, что мне грозит исключение, причём причина его столь ничтожна и заключается в моей бесконечной и преданной любви к Анне Игоревне. За оскорбление своих чувств и чувств Анны Игоревны, я ударила Елену Алексеевну по лицу и скрылась с места преступления в 310 кабинете, рассказав всё Анне Игоревне.       -Врёшь! – вскричала Елена Алексеевна. – Ты кричала на меня: «Заткнись! Закрой свой поганый рот!». Ты думаешь, что у меня столь короткая память?!       -Успокойтесь, Елена Алексеевна, - осадила её директриса. – Девочка явно перенервничала перед летней сессией, и Ваши колкие высказывания легко распалили её расшатанную стрессом нервную систему, однако, ведь Вы именно этого и добивались, не так ли? – Ирина Владимировна подняла глаза на Елену Алексеевну.       -Я ничего не добивалась, уверяю Вас, - остыла Елена Алексеевна, глядя в пол.       -Тогда я Вас призываю избегать столь негативных высказываний в адрес Анны Игоревны и держать своё мнение при себе. Вы свободны, - холодно сказала Ирина Владимировна.       -Как пожелаете, директор, - скрипя зубами от злости, сказала Елена Алексеевна.       -А теперь ты, Саша, убедительно прошу тебя, сдерживай себя и не реагируй так бурно на её слова. Она ведь только этого и добивается, - сказала Ирина Владимировна. – Ещё одна такая выходка, и я буду вынуждена тебя действительно исключить.       -Я поняла, - кивнула Саша. – Спасибо!       -Можете идти, - сказала директриса, возвращаясь к своим бумагам.       Анна Игоревна и Саша шли по коридору, глубоко поражённые всем случившимся.       -Я даже поверить не могла, что ты так меня любишь, - сказала Анна Игоревна, вернувшись в свой родной 310.       -А теперь верите? – Саша приблизилась к ней и обняла, вкладывая в эти объятия всю свою нежность и любовь.       -Теперь верю, - ответила тихо Анна Игоревна, поглаживая её по голове.       Однако сказочное волшебство рассеивается с двенадцатым ударом часов, а школьное – со звонком. Этот звонкий звук зазвучал совсем не вовремя, заставив их отпрянуть друг от друга. Саша с досадой смотрела на смутившуюся Анну Игоревну. -Я, наверно, пойду, - сказала Саша, взяв свои вещи. -Да-да, - пробормотала Анна Игоревна невнятно, поправляя очки. -Спасибо, за чай! – поблагодарила Саша и покинула кабинет. «Отсутствие присутствия» - так называлось состояние Саши на оставшихся двух уроках. Она блаженно вспоминала её нежную кожу, любимый цитрусовый запах её духов и волнистые светло-русые волосы, в которые так и хотелось запустить руки, погладить. Саша не могла думать ни о ком другом, кроме как о ней. Эти карие глаза, рьяно защищавшие её перед директором, пылающие силой и мощью, и твёрдое: «Я не позволю». Анна Игоревна определённо вскружила ей голову, заняв в ней всё свободное место.