О проклятой Принцессе, Драконе-слэшере и Ленине с октябрятской звёздочки...

      Редкая птица, отважившись пролететь над цитаделью, узрела бы внушительных размеров башню на красном гранитном утёсе – вот, собственно, и все укрепленья, впрочем, весьма надёжные, и охраняемые достойно. Взору той же лихой птахи предстал бы на верхней площадке башни Ферапонт Срулевич Ананийский – двуглавый дракон с бойцовским хвостом: чешуйчатый, антрацитово-чёрный, украшенный татуировками за былые заслуги.       Разморенный послеполуденным зноем, возлежа на ворохе подушек, грозный страж цитадели то покуривал ароматный кальян, то потягивал коктейль, пошевеливая соломинкой кубики льда – одна голова его «по-товарищески» угощала другую. Вытягивала нежно губы с зажатым кустиком салата и чувственно ворковала, шепелявя, убеждая открыть ротик... Прибрежные скалы, входя в резонанс «товарищескому» шепоту, привычно вибрировали, звонко перебирая камни...       Правая голова, узрев редкую птицу, оживилась и, сплюнув листик полезного угощения, вытянула шею, прицеливаясь отловить пролетающий фаст-фуд.       – Только попробуй! – предостерегающе прошипела левая, угрожающе сузив глаза. – Желудок общий! – рявкнула, не встретив понимания в безмятежном голубом взоре, и хвост раздраженно щёлкнул.       – Суки! – взвыл срывающийся фальцет. – Полегче там, можно? – Драконий хвост, имеющий членоподобное завершение, болезненно кривился отверстием-ртом. – Ну, и за что мне эти двое? – Короткими шипами-ручонками хвост баюкал багровеющий след, оставленный валуном, о который его приложили.       – Проклятье, мой друг, оно самое... За него и страдаешь, – ответил на риторический вопрос хвоста тихий голос. – Былая прыть всему виной: твои подвиги, мои подвиги, её подвиги, его подвиги, их подвиги...       – Тебя забыл спросить! Мистер Знаю Всё! – хвост презрительно дёрнул губой и звонко цыкнул зубом. – Достали уроки грамматики от того, кого нет! Ай! – Точно на кончик хвоста спикировал сорвавшийся острый осколок породы.       – Я не Знаю Всё, – флегматично поправил голос. – Я Здравый Смысл вашей не здравой сказки. Я – Голос, отвечающий вопрошающему. И твоё наказание, её наказание, его наказание, их наказание, а вы – моё наказание.       Хвост отчаянно взвыл и демонстративно скрутился безнадежной спиралью. Головы сочувственно переглянулись:       – Голос его донимает? – мотнулась назад правая голова.       – Ага! Бедняга, – вздохнула левая. – Сам дурак. Какого фига вопросы задавал? Пусть теперь слушает о проклятии и склонениях местоимений.       – Так он не с фига, с камушков, – Голос не проигнорировал вопросительную интонацию и методично раскладывал ответ по пунктам. – О первый камушек его раздражением левой головы приложило, а падение второго хвост сам спровоцировал, своим визгом... Жаль, что не обвал – это стало бы концом хоть кому-то, а только камушек... Это лишь наказание, проклятье – моё, его, её...       – Заткнись! – проорали хором хвост, головы и подобный звону колокольчика приятного тембра женский голосок.       – И это за всё, что я для вас сделал... – посетовал невидимый Голос.       Хвост заскулил громче, привлекая внимание к своим травмам.       – Они снова о тебе забыли? – равная по красоте богиням, совершенная своими формами амазонка, аккуратно вышагивала по гравию босыми ступнями. Над её стелющимися по ветру белокурыми локонами порхал нетопырь, а у ног клубился рыжий пушистый шар. Дева обеими руками непринужденно поигрывала нунчаками. – Что у вас снова случилось? – подозрительно мягкие вопросительные нотки заставили сжаться хвост и втянуться в плечи обе головы. Сплюнутый листик салата тоже испуганно скукожился.       – У них случилось проклятье! – напомнил о себе Голос. – Их, моё...       – Заткнись! – слаженно рявкнули четыре глотки.       Скала срезонировала, уронив пару осколков. К счастью – или сожалению – острые осколки породы скатились, никого не задев. Голос не посмел ослушаться приказа и умолк на полуслове. Нетопырь испугано захлопал крыльями, а рыжий Пушистик отчаянно заметался под ногами Принцессы.       – Ферапонт Срулевич? Что у вас тут? М? – Принцесса обошла массивное чёрное тело и строго посмотрела в глаза сначала одной голове, а потом другой.       – Ананийский, – жалобно напомнил о себе хвост.       – Ананийский, – автоматическим кивком головы Принцесса согласилась с хвостом и резко бросила поверх голов: – У него не там болит! – Нетопырь вздрогнул и прекратил прикладывать яркую упаковку замороженных овощей к копчику двуглавого чудовища. Летучий мышь прижимал одним крылом к куцей груди тающий кулёчек, заспано таращился и загребал свободным крылом, чтобы не упасть. – Дурдом! – Принцесса поджала изящную ступню... Рыжий Пушистик торопливо рыл вокруг неё канавку детским совочком. – Мне ничего не угрожает! Перестань меня укреплять! Замри! – Нетопырь мелко затрепетал крыльями стараясь удержаться в воздухе неподвижно, и пушистый стратег застыл, ожидая приказа, но совочек не бросил – налицо готовность рыть вокруг хозяйки защитный канал. – Я задала вопрос! Что тут происходит?       – У них происходит...       – Голосу я не давала права голоса!       – Ом-ом-ом, – демонстрируя буддистское спокойствие, запел мантру Голос.       – Отвечай ты! – Принцесса строго смотрела на хвост, который даже не поджался, а кажется, втянулся в антрацитовое тело.       – Обижают... – хвост осторожно вильнул обрезанным кончиком. – Стукают мной в радости и горе. Обо всё стучат! О стены! О камни! Поджимают куда ни попадя! А этот кушает всякое! – хвост качнулся в сторону зардевшейся правой головы. – А у нас желудок общий и слабый! – доверительно причитал скороговоркой, боясь, что перебьют. – И печень тоже, а правая голова не хочет кушать здоровую пищу! А я тут! Один! Как орёл на скале! На выходе я, а правой голове пофиг, что не розами... А остров у нас маленький, и до вас, Госпожа, тоже донесется фимиам... – хвост тарахтел на одном дыхании и замолчал, лишь исчерпав воздух. Летучий мышь заботливо прикладывал замороженный горошек к правой голове. Левая ухмылялась.       – Тэкс... - Принцесса, скептически осматривая виновников беспорядка, медленно огибала чёрный бок. Одной рукой она изящно придерживала... нет, не кринолин. Золотую цепь – массивную, красиво переливающуюся и мелодично позвякивающую. Плотно обхватывая тонкую талию и безбожно сминая ткань белоснежной туники прелестной Сансевьерии, цепь тянулась к задней лапе дракона. Возмездие за былую прыть. Ей. Ему. Им. И так далее. Пока смерть не разлучит.       – Не разлучит, – беззвучно, одними губами заверила левая голова и счастливо уставилась в глаза правой.       – Не посмеет... – потёрлась о её щёку своей щекой правая.       – Может быть, смерть и не разлучит! Но солнце садится! Накажу! Обоих! – сурово сдвинула брови Принцесса.       – Ты всё обещаешь, – дружно буркнули головы, но отпрянули друг от друга.       Дракон и Принцесса с тревогой всматривались в пылающий горизонт. Лязгала предупреждением цепь, связавшая их, и судороги пробегали по мощному телу Стража.       Солнце садилось, кровавя дорожку в море к утопающему диску...