О проклятой Принцессе, Драконе-слэшере и Ленине с октябрятской звёздочки...

      Солнце садилось, кровавя дорожку в море к утопающему диску.       Дракона со страшной силой корёжило на тёплых плитах: тело его извивалось, переплелись шеи, хвост метался из стороны в сторону.       Солнце садилось, а дракон хрипел и плевался пеной.       Принцесса смотрела: не радуясь и не сопереживая. Просто. На метаморфозы. Дракон корчился у её ног регулярно – раз в день, и она никогда не пропускала этого чуда.       Превращение начиналось с касанием солнечного диска водной глади и завершалось к полному исчезновению его в ней. Всё это время дракону было плохо. Всё это время дракону было радостно.       Принцесса была рядом, взирая на то, как один дракон Ферапонт Срулевич Ананийский становился тремя людьми: Ферапонтом, Срулем и Ананием. Привычно вроде бы уже, вот только каждый раз больно. И Принцесса была рядом. Женщина – ни одному из троих не хотелось показаться ей слабаком.       Солнце утонуло. Оказавшись после превращения в полосе прибоя, тяжело опираясь на мокрый песок, трое одетых в черное мужчин загнанно дышали. Тесные кожаные брюки и тяжелый шёлк свободных рубашек с вышивкой «Security», были мокры от воды и пота. Все трое, как и Принцесса, были босы. Высокий блондин. Атлетически сложенный брюнет. И щуплый шатен с растрепанным хвостиком, ссадиной на лбу и наливающимся фингалом под глазом.       – Привет, – каждый из них улыбнулся Принцессе: измучено, ненавидя, благодарно.       – Закат сегодня, – задумчиво произнесла Принцесса, – особенно багров, – и улыбнулась. – Привет, мальчики! – Она всегда одаривала ослепительной улыбкой всех, троих.       Нетопырь возился у её ног, хозяйственно сматывая отпустившую своих узников золотую цепь.       – Оставь, кому она нужна? – махнула царственной ручкой Принцесса. – Утром снова разматывать...       – Цепь нужна вам, Принцесса, – прошелестел Голос. – И Ферапонту Срулевичу Ананийскому. Цепь понадобится утром, чтобы всё повторилось... – Летучий мышь энергично закивал головой, подтверждая правоту Голоса, и с удвоенным усердием засопел, укладывая блестящие звенья. – Чтобы и завтра весь день на острове были один дракон, одна Принцесса, один Голос и двое слуг. И чтобы на закате один дракон вновь стал тремя мужчинами. Увы, не вашими, моя Госпожа. Цепь должна быть смотана одним слугой, а второй зажжёт в Башне свечи, чтобы вы могли видеть. И смотреть... Так было и, наверное, будет... Такова суть проклятья – вашего, их и моего... – Голос сдавленно всхлипнул, ему стало жалко себя и сожителей до невидимых слёз.       – Делайте, что хотите... – не стала спорить Принцесса и, мягко ступая босыми ножками по мокрому песку, направилась к башне. – Догоняйте, Пушистик уже всё подготовил. И поторопитесь! Ибо времени не так уж много, – бросила она через плечо.       – А вот никуда не пойду! – Шагнувший было следом за ней Ананий, неожиданно плюхнулся на песок, приняв позу лотоса: упёр локти в коленки, замысловато скрестил пальцы и закрыл глаза.       – Это что-то новенькое, – Ферапонт и Срул удивленно глядели на бунтующий бывший хвост. Даже Принцесса остановилась, и смотрела на Анания, задумчиво покусывая губы.       – Сами сказали, Миледи! Делать, что хочу! Я смотреть хочу на небо и море. И грустить.       Летучий мышь уронил цепь, вспорхнул, очерчивал ломаные фигуры высшего пилотажа над головой Анания. Хлопал крыльями в непосредственной близости от лица последнего, пытаясь заглянуть в глаза.       – Веки подними, чтоб посмотреть, – язвительно посоветовал Ферапонт.       – Поднимите мне веки... – Ананий процитировал Вия и плотнее зажмурился. – У меня начинается депрессия, – упрямо мотнул куцым хвостиком, капризно выпятив нижнюю губу. Потом приоткрыл один глаз, оценивая произведенный эффект, насладиться которым не успел: волна прилива накрыла его по плечи.       – Закат сегодня, определённо, багровее обычного, – пробормотала Принцесса. В унисон ей загрохотало – на остров, клубясь и сверкая зарницами, наползала чёрная туча в полнеба. Первые крупные капли с шипением упали на раскалённый гранит скалы. Волны, стервенея, быстро росли, ветер крепчал – надвигалась буря.       Принцесса осторожно поднималась по извилистой узкой тропе, усыпанной острыми камнями. Левый и Правый Стражи двинулись за ней. Ананий уныло замыкал процессию, встряхиваясь как мокрый пёс.       Ночь им предстояло провести в Башне. Но будет ли она такой же, как и множество предыдущих, не знал никто.