Мозаика с изображением неба

***

      Ваня стоял на школьном крыльце и его глаза любопытно оглядывали голубое небо, которое окружали серые птицы, серые дома и серые кроны деревьев. Все, кроме этого неба, воды и редких предметов голубого цвета были серыми. Чужие глаза, кожа, даже его собственное отражение в зеркале. Он не мог различать никаких цветов и чувствовал себя потерянным в этом мире щенком, которого выбросили на улицу как самую ненужную в этом мире вещь. Мама говорила, что когда он найдет своего мейта, то все обязательно взорвется цветными красками и мир приобретет нужные оттенки. Она говорила, что Ваня почувствует весь спектр эмоций, поймет, каково это быть по-настоящему счастливым. Ещё она говорила, что он моментально поймет, кто тот самый «Д.И.» чьи инициалы у него с восьми лет покоятся на ключицах красивыми гротескными буквами. Только вот Ваня уже отчаялся в своих поисках, забил на все это и забыл как самый страшный сон, который туманом развеется поутру, как только его лица коснутся солнечные лучи.       Ваня медленно закурил, затягиваясь дымом, через несколько секунд выдыхая его в голубое небо. В его голове вертелись иногда мысли о том, где шляется его соулмейт и почему без него настолько тоскливо. И сегодня вот был такой же самый момент, который был редкостью для забитого мозга Вани. Он обычно думал об алкоголе, девочках и очередных тусовках. Учеба, семья и его истинная любовь с инициалами «Д.И.» отметались на задний план, как ненужный мусор. Но вот сейчас, потягивая очередную сигарету, он почему-то задумался над внешностью его соулмейта, над теми чувствами, что он испытает при встречи с ним, а после усмехнулся. Он вспомнил ситуацию из прошлого года, когда какая-то влюбленная девчонка разговорилась с ним у запасного выхода со школы. Забавная та ситуация была до надрывного нервного смеха, чего уж тут сказать.       И, прикрыв серые глаза, Ваня погрузился в тот день, в те чувства и воспоминания.

***

      Кажется, ту девчонку звали Алисой, и была она из параллельного класса. Почему-то она пропала из жизни Вани так же неожиданно, как и появилась. Возможно, перевелась в другую школу, возможно, переехала, возможно, погибла из-за того, что её соулмейт умер или она сама покончила жизнь самоубийством из-за нелепости его поисков. Кто его знает? Да и Иванову дела не было, честное слово.       Когда они первый раз встретились лицом к лицу, на улице стоял жаркий и знойный летний день. Ах да, все это было перед началом учебного года. Как он мог забыть? Очень просто — взял и забыл. Тогда они встретились на школьном дворе — Ваня курил возле запасного выхода, а эта девчонка отрабатывала практику и ей поручили вынести мусор к большим контейнерам возле того места, где стоял сам Иванов, собственно. Алиса поначалу его даже не заметила, только тяжело выдохнула и вытерла тыльной стороной руки пот со лба. По её лицу было слишком заметно, что она устала и хочет побыстрее домой, где наверняка её ждет прохладный лимонад, и холодные простыни на постели. Ваня наблюдал за Алисой на протяжении минуты, то вдыхая, то выдыхая дым. Он наблюдал за её девичьей серой фигурой, за нелепым вырезом на округлых плечах и шортах на полных бедрах, которые смотрелись слишком ужасно. И все бы так продолжалось, Алиса бы ушла, даже не заметив Ваню, но тот резко подавился дымом и закашлялся. Она вздрогнула и перевела свой испуганный взгляд на Иванова, который как ни в чем не бывало, снова затянулся и слабо, иронично так, улыбнулся.       — И долго ты тут стоишь? — вдруг спросила она, хмуря тонкие брови, которые, к слову, тоже были ужасно накрашены. В принципе, было заметно, что девочка не особо-то и умеет справляться с косметикой, чтобы выглядеть лучше. Всю ситуацию своего внешнего вида она делала только плачевней. — Ты Ваня… Иванов, да? — она сложила руки на маленькой груди и неуверенно подошла к парню.       — Да, именно он собственной персоной, — переходя на немного саркастичный тон, сказал он, после чего облокотился на стенку. — Не думал, что меня вся школа знает. Тем более девочки из параллели, с которыми я не общаюсь, — он цокнул и продолжил курить, выдыхая дым куда-то в сторону от себя и этой непонятной девушки.       — Меня Алиса Наумова зовут, — она уже слегка увереннее подошла и стала рядом с ним, облокачиваясь рядом. — Ты не против, если я с тобой покурю?       — Да мне по барабану так-то, — сказал Ваня, безразлично пожав плечами. — Тебя не сдам, мне не за чем. Если хочешь курить — кури. Мне без разницы, — Иванов, без интереса ещё раз скользнул взглядом по ней, а после отвернулся и просто начал курить, думая о чем-то своем. Алиса же так и не закурила. Глупенькая, наверное, думала, что Ваня поделится своими крепкими и далеко не женскими сигаретами с горьким послевкусием.       Ваня даже не помнит, как между ними завязался разговор с легким привкусом занудства и отсутствия интереса. Он помнит только то, что девушка глядела на него смущенно и влюблено, все время заламывала собственные пальцы и не находила себе места. Он помнит только то, что разговор в какой-то момент зашел про соулмейтов и Алиса внезапно выпальнула:       — Ты мне нравишься, — она начала ковырять носком кроссовка асфальт и опустила на него взгляд. — Мне кажется, что мы соулмейты, — и это заставило Ваню встать в ступор и нервно сглотнуть. Но, он быстро понял, что его нагло наебывают и ответил:       — Нет, тебе показалось, — он усмехнулся и тихо цокнул, после чего затушил сигарету об стену и выбросил куда-то на коротко подстриженный газон. Быстро он встал на ноги, сначала слегка пошатываясь, а потом твердо и уверенно. Он подходит к девочке, прижимает её к стенке и насмешливо смотрит в глаза, после чего спрашивает: — Какого цвета у меня глаза? — вопрос на засыпку.       — Ч-черные… — как-то неуверенно говорит она, вжимаясь в стенку сильнее. Она испуганно глядит на Ваню и пытается оттолкнуть, но Иванов отходит сам.       — Неправильно, — он насмешливо и слегка грустно скалится, после чего засовывает руки в карман. — Они у меня темные, но не черные, — он разворачивается, получше засовывает в карман пачку сигарет, а после добавляет. — Обычно при встрече с соулмейтом, ты единственный видишь цвет его глаз, как и он сам, — Ваня смотрит на девчонку через плечо. — Я твоих не вижу, ты моих тоже. И цвет окружающего мира я так же все ещё не вижу. Так что не пытайся меня наебать, Алис, — он пинает камушек у себя под ногами. — У моего соулмейта имя начинается на букву «Д». Не пытайся кому-то что-то распиздеть по этому поводу. Я все равно узнаю ложь и кастинги в поисках моего мейта устраивать не надо. Сам найду. Не найду — сам проживу, — после, он закуривает ещё одну сигарету и вразвалочку идет куда глаза глядят. На душе пасмурно и погано. А на голову начинает капать дождь.

***

      И кастинги Алисе, правда, не понадобилось устраивать. Она просто всем распиздела, что знает начальную букву имени соулмейта Иванова, и после этого каждая барышня с именем на «Д» пыталась сказать, что она его мейт, истинная родственная душа, которая подходила ему на все сто процентов. Даши, Дианы всякие и Дарины пытались к нему подкатить и сказать, что его соулмейт, но, все их попытки были тщетными. Ни в одних глазах он не увидел голубого естественного цвета. Разве что линзы, которые некоторые поумнее умудрялись напялить. Но, даже так его было не обмануть. Не было взрыва чувств, красок, эмоций, не было всего того, что обещала и рассказывала мама. Не было, черт возьми, не было. И после этого всего Ваня поник и просто сразу нахуй начал слать всех девочек, которые пытались хотя бы познакомиться. Он просто окружил себя вакуумным пространством, и начал ждать бог знает чего. И, в какой-то момент дождался.

***

      Он отчетливо помнит тот момент, когда увидел, мать его, Даню. Чертового мальчишку в красивой, выглаженной, голубой рубашке, с голубыми глазами и пронзительным взглядом. Он посмотрел на Ваню тогда и вздрогнул. Ваня тоже вздрогнул. Потому что Даня был первым человеком, чей цвет глаз он увидел. Мать его, увидел. Тогда бы Ваня бросился в объятия парня, затискал бы до смерти или засмеялся нервно. Но они были при собственных родителях, когда первый раз встретились, и поэтому пришлось лишь сдержанно улыбнуться и пожать руку. Но даже в таком невинном жесте Ваня притянул мальчишку к себе и, выдохнув возле чужого уха, сказал:       — Рад познакомиться, брат, — он насмешливо посмотрел Дане в глаза и уловил нервный взгляд, момент, когда дернулась бровь и неловкую улыбку в ответ. Даня ничего не говорил, лишь глядел постоянно на Ваню, даже за ужином, и постоянно облизывал губы. Говорил он вообще редко, а с Ваней вообще не говорил. Парень даже поначалу подумал, что сделал какую-то осечку, ведь, сердце трепетно застучало в груди, но ничего не взорвалось и даже не пробовало. Красок не было, все так же было серым, только голубая рубашка и большие глаза «брата» выделялись в этой всемирной печали.

***

      Ваня терпел весь ужин, сдержанно отвечал, улыбался миленько так и тепло, что можно было, правда, поверить — он мальчик из приличной и богатой семьи, донельзя воспитанный, чуть ли не до педантства. На самом деле все его поведение — просто роскошная маска, сделанная давным-давно и не снимающаяся иногда часами. Так надо было, потому что родители думали — он, правда хороший ребенок и примерный ученик. Только вот они совершенно не могли понять, что Ваня притворяется. Что Ваня совершенно не такой. Что ему гадко от такого образа пай мальчика, который появляется по заветному щелчку чужих пальцев. Было противно от самого себя, но Иванов терпел. Стоически терпел, не первый день и не первый год.       — Мальчики, можете подняться в комнату Вани и посидеть там, — сказала мягким и нежным голосом мама Полина, поглаживая сына по плечу. — Кола и чипсы есть на кухне. Можете посмотреть какой-нибудь фильм. А мы пока с папой и нашими друзьями поболтаем на веранде в саду. Хорошо?       — Хорошо, мам, — Ваня улыбается сдержанно, легонько так. А когда мама отворачивается, глазами стреляет в сторону Дани, заставляя того смущенно отвести взгляд и уставиться на свои дорогие кроссовки. — Можете идти, мы придумаем, как себя развлечь.       — Вот и замечательно, — она целует Ваню в висок, довольно улыбаясь. — Надеюсь, что вы подружитесь.       — Тоже надеюсь, — кивает Ваня, а когда Полина отворачивается и на высоких каблуках идет к мужу, смотрит на Даню, уже откровенно ухмыляясь и снимая с себя эту чертову маску. Парень расстегивает верхние пуговицы рубашки и послабляет (пока ещё) серый галстук. — Пошли, возьмем еды и погнали ко мне в комнату, посмотрим чего, — а после, не дожидаясь ответа от заторможенного нового знакомого, Ваня идет в сторону кухни. Даня догоняет его только тогда, когда осмысливает все сказанные слова. У мальчика явно диссонанс из-за поведения ровесника.

***

      Чтобы взять еду с полок и колу из холодильника — много времени не нужно. Поэтому, уже через десять минут ребята сидят и смотрят какой-то фильм, изредка похрустывая чипсами и попивая напиток из стакана. Фильм скучный, однотипный и романтический, до соплей и слез. Они с Даней изредка перекидываются разными фразочками и раздумьями, но далеко, в конструктивный диалог, это не заходит. Поэтому они просто сидят в полуметре друг от друга, смотря фильм. У Вани в груди что-то неприятно щемит от грусти, но он держится и чуть играет желваками на скулах. Правда сбоку, на пиздецки грустном моменте, он слышит тихий всхлип. Ваня устремляет свой взгляд на источник звука и видит Даню, у которого текут слезы и парень старается их как можно быстрее утереть. Он выглядит так несчастно, словно события происходят не только с героем фильма, а и с самим Ивановым. Ваня не может так оставить мальчишку. Он ласково обнимает его за плечи, слегка трепает его по плечу.       — Не реви ты так, это просто фильм, — шепчет Ваня, вытирая щеку Дани от мокрых дорожек. А Даня, в свою очередь, поднимает на парня свои большие, заплаканные, голубые глаза и смотрит на Ваню.       Фильм отметается на второй план. Они смотрят друг на друга и думают, что чувствуют. Много чего чувствуют. У Вани трепетно стучит сердце, чуть ли не обрываясь и падая куда-то вниз. Ваня почему-то чувствует небольшое волнение, словно в девятом классе впервые целует девочку. Ваня смотрит в голубые глаза напротив и его что-то притягивает. Например, пухлые чужие губы. И парень аккуратно прижимается к ним, целует. Даня, оторопевший, явно не ожидавший ничего такого, сначала застывает. Ваня уже хочет отстраниться, но вместо этого Даня берет его за щеки, зажмуривается и слабо отвечает. Свое поведение ни один из парней понять не может. Да и не надо им это. Просто п р и т я г и в а е т. И у Иванова такое впервые. Ваня вжимает парня в кровать, но несильно. Он отчего-то чувствует потребность именно в этом действии, что в ребра кошки скребутся. Даня отстраняется первый, весь красный и взъерошенный. Он взволнованно отводит взгляд от Вани, но вдруг вздрагивает. Потому что он понимает — мир резко приобрел краски. Даже его собственные ладони и кровать, возле которой они сидели.       Ваня глупо улыбается и смеется, счастливо обнимая Даню.       — Ты не представляешь, как я рад тому, что нашел тебя, — он прячет лицо в изгибе чужого худого плеча.       У Дани с губ слетает похожий смешок, и он крепко сжимает Ваню в своих объятиях.       — Я прекрасно тебя понимаю, мой милый соулмейт.       И они оба сейчас уверены — так хорошо им больше никогда не было.