Мозаика с изображением неба

      Утро выдалось достаточно прохладным, слегка сыроватым из-за прошедшего ночью дождя. Правда это не остановило Ваню и его решения выйти покурить на балкон, пока родители на даче у знакомых. Тем более Даня, оставшийся у него на ночь, уже успел смотаться куда-то вниз и оставить после себя холодную половину кровати, вызвавшую у соулмейта неудовлетворенное ворчание. Ваня прекрасно знал, что его вторая половинка несносная и строптивая, плюс ко всему этому еще и жаворонок. Надоедливый и красивый такой жаворонок, который будет сдергивать одеяло со своей совы, пинать, щекотать, но поднимет мейта на ноги и заставит идти есть. Только вот в этот раз миссия Иванова провалилась и ему пришлось повержено накинуть халат и босыми ногами зашагать на кухню и сделать хотя бы кофе на завтрак. Ваня этого уже не видел, ведь снова вырубился на неопределенное время. А когда вновь проснулся — было острое желание покурить, а потом уже понять, свалил Даня или нет. Хотя ответ был более чем очевиден — не свалил. Ваня проспал не долго, да и плюс ко всему с первого этажа тянуло кофе и какой-то выпечкой. Рыжий как на зло оставил двери в комнату приоткрытыми, чтобы запах прошел получше. Ваня на это лишь довольно хмыкнул, а после вышел на балкон, бегло зажимая сигарету между губ и прикуривая слабым огоньком зеленой зажигалки, выдыхая первую же затяжку вверх. Следом он делает несколько глубоких тяг, оставляя уже практически половину сигареты, но снова не затягивается. Останавливает руку в опасной близости с собственными губами, чувствует тепло, ненавязчиво разливающееся по груди, а после резкий укол в руку, заставляющий выронить сигарету. Ваня шикает, зная причину этого события, шикает и недовольно бросает взгляд вниз, ожидаемо видя на террасе Даню с кружкой кофе, завернутого в собственный темно-синий халат, часть которого сползла с чужого плеча, усыпанного веснушками. Иванов закатывает глаза, чувствует лишь оставшееся приятное тепло, а после смотрит на Даню недовольно. Даня же сам по себе довольный — мягко улыбается и приподнимает брови в немом вопросе, мол, что тебе нужно. Ваня закатывает глаза, а после трет лицо ладонями, решая вернуться в комнату, накинуть второй халат, а после, желательно спуститься к Дане. У того, к слову, то плечо покалывает, то щеки краснеют вместе с кончиками ушей. Но Ваня прекрасно знает, что рыжий теперь вдвойне доволен начавшимся днем. Только чтобы мейт не расслаблялся, Иванов вспоминает последний самый неловкий случай связанный с Даней. Тот, стоя на террасе, еще больше недовольно шипит и трет уже саднящие колени.

***

      — Обязательно было с самого утра обрывать мне такой кайф, как покурить в отсутствие предков? — буднично спрашивает Ваня, вышедший на террасу к Дане и ненавязчиво пристроивший свою голову на плече соулмейта, а свободную руку на талии. Они привыкли, что каждый день, который они встречают вместе в чьей-то кровати, редко начинается с милостей или заезженной фразы «с добрым утром». Рыжий уже с этим смирился и лишь тяжело вздыхал, требуя к себе внимания. В этот раз было так же — лишь немного недовольное лицо, еле-еле поджатые губы и Ваня все понимает. — С добрым утром, да, — и оставляет мягкий поцелуй на оголенном плече, после поправляя рукав халата. Даня почти моментально тает и расплывается в улыбке. Шатен прячет свою улыбку в чужом плече.       — С добрым утром, — Даня словно даже не спешит отвечать на вопрос. — Просто я просил тебя не курить с утра пораньше. Ради приличия делай это хотя бы после учебы. С тобой с утра неприятно целоваться, — он легко толкает мейта в бок, а Ваня недовольно пыхтит, отставляя свою кружку на кофейный столик возле выхода.       — Где ты видел, чтобы с человеком с нечищеными зубами было приятно целоваться с утра пораньше, даже без курения перед этим? — голос Вани хриплый, ненавязчивый, но с долей насмешки. — В сопливых мелодрамах? — в ответ он получает новый тычок в ребра. — Эй, день только начался, а я уже получил покалывающую руку, потерянную сигарету и два тычка. Это несправедливо. Я оскорбил чувства мелодрам?       — Лучше молчи, или я заставлю тебя смотреть со мной «Город, в котором тебя нет», — Даня угрожающе поднимает палец вверх, а после делает несколько больших глотков из кружки, пока вторая ладонь Вани ложится на его теплый бок. — Это, конечно, намного лучше, чем «Пятьдесят оттенков серого», но если будешь шутить про мелодрамы, то обижусь я и заставлю тебя посмотреть оба фильма.       — Это же издевательство над людьми, ты в курсе? Просто отвратительно, — Ваня трется носом о чужую шею, попутно с удовольствием отмечая, что Даня начинает подрагивать под ненавязчивыми прикосновениями. — Пытки над людьми караются законом. Ты это вроде как знаешь.       — Знаю, и поэтому могу уже несколько раз посадить тебя. Хотя ладно, это более чем прощаемо, — рыжий заводит руку за свою спину и слепо нашаривает чужую голову с растрепанными волнистыми волосами. Ваня не огрызается и не отшучивается, а лишь поближе притягивает к себе Даню, начиная тихо мурлыкать. А сам Даня даже не особо обращает внимание на то, что немного разлил кофе. Он делает несколько глотков напоследок, ставит свою кружку возле Ваниной, а после ловко разворачивается и укладывает руки на плечи Иванова, сцепляя их за шеей. — Кто-то там говорил о том, что поцелуи с утра это омерзительно?       — Я говорил, что с нечищеными зубами неприятно целоваться, — спокойно отвечает Ваня, утыкаясь лбом в чужой. — Но для тебя можно сделать исключение. Для тебя особенно, — он тянется губами к чужим, но Даня ненавязчиво останавливает мейта, ладонью перекрывая ему рот. Ваня недоуменно и обиженно смотрит в голубые глаза напротив и отчетливо видит насыщенность их цвета. А еще искры хитрости, заставляющие сделать взгляд более вопросительным.       — Я заказал круассаны, так что лучше пойдем покушаем, — когда Даня заговорщески улыбается, Ваня недовольно мычит в его ладонь, а после убирает её и резко прижимает рыжего к столу, заставляя отчетливо ойкнуть. — Берешь свои слова насчет утренних поцелуев обратно?       — Можно и так сказать, — Иванов хмыкает, аккуратно целуя мейта в висок, после в щеку и так постепенно приближается к губам. Даня сам прикрывает глаза и смиренно вздыхает, давая себя поцеловать. А Ваня только еще больше доволен — целует нежно и не спеша, словно не они сегодня приедут на учебу к второму уроку.

***

      Когда Даня одевается в свою темно-бордовую лицейскую форму, Ваня сидит в своей темно-синей, разложившись на стуле, и крутит телефон в руке, не без интереса наблюдая за своим солумейтом, который трепетно и аккуратно застегивает белые пуговицы рубашки. Иванов наблюдает долго и пристально, лаская взглядом от макушки до пят, с интересом вглядываясь в черты лица, словно запоминая каждую мелкую морщинку и движение мышц под кожей. Дане неуютно под его взглядом, он прекрасно это видит, но рыжий слишком упертый и воспитанный, чтобы сказать что-то в лоб. И Ваня, глядя на него, почему-то вспоминает какие-то слишком уж мягкие и нежные моменты, проведенные вместе с этим заучкой. Даже тот день, когда они вместе смотрели кино, переплетая пальцы, и предпочитали даже не говорить, боясь спугнуть момент. И это воспоминание отзывается на Дане практически моментально — Ваня смотрит на его отражение в зеркале и видит, как уши и щеки мейта стремительно краснеют. Тот недовольно ворчит и бросает хмурый взгляд на Иванова, поджимая губы.       — Что? — Ваня беззащитно поднимает руки вверх. — Я не виноват. Это ты все сам вызываешь во мне такие воспоминания, — парень пожимает плечами, не без удовольствия наблюдая за алыми щеками. Даня недоволен, трет их настолько быстро и сильно, что они краснеют еще больше. — Дань, от потираний кровь еще больше приливает к щекам.       — Спасибо, капитан очевидность, — Даня недоволен и старается этого слишком сильно не показывать, но Ваня далеко не дурак, каким кажется на первый взгляд. Он все более чем понимает. Шатен поднимается со своего места и подходит к мейту, мягко целуя в щеку, а после любовно поправляет одежду и застегивает последние пуговицы, которые не успел застегнуть Даня. — Знаешь, — рыжий неуверенно поднимает глаза и слабо покусывает губу, глядя на Иванова. Тот останавливает свои ладони на чужих плечах и слабо выгибает бровь, ожидая продолжения. — Я тебя люблю. И мне жаль, что мы не можем видеться чаще.       — Я тебя тоже, — Ваня сухими губами прижимается к чужому лбу, еле заметно, украдкой, улыбаясь. — Ты прекрасно знаешь, что предки с меня глаз не спускают даже в доме. Они меня кажется уже подозревают во всем самом плохом на свете, — парень ненавязчиво поднимает ладонью по шее и зарывается пальцами в копну рыжеватых волос. — Но я попытаюсь вырваться к тебе на следующие выходные, если ты снова не найдешь себе дела. Останемся у тебя, будем смотреть фильмы и играть в приставку.       — Еще ты будешь моей подушкой для объятий, не забывай, — Даня шутливо посмеивается, заставляет мейта чуть опустить голову, а сам приподнимается и прижимается своими губами к чужим. Ваня расплывается в еще более довольной улыбке, мягко раздвигает языком губы, углубляя поцелуй. Даня привычно краснеет, обнимает за шею и инстинктивно жмется ближе, словно Иванов сейчас куда-то испарится, как капля росы на палящем солнце.       Но даже когда Ваня первый отстраняется, стараясь выровнять сбившееся дыхание, он никуда не исчезает. Парень прижимает соулмейта к себе покрепче и утыкается носом в открытый участок шеи. С губ Дани слетает тихий смешок, и брюнет неожиданно его подхватывает. Они невольно начинают тихо смеяться, не из-за того, что от чего-то смешно, а просто из-за того, что рады. Рады, что рядом всегда есть близкий тебе человек, который поймет, которого можно крепко обнимать по утрам и на выходных кутаться в плед, проглядывая самые дурацкие фильмы. Они по-настоящему счастливы, а в груди ненавязчиво разливается тепло.

***

      Ваня уже в коридоре застегивает на своем запястье любимые часы с черным кожаным ремешком, пшикает на запястья любимые духи и еще один раз целует Даню, прижав к стенке возле зеркала. Рыжий хлопает его по плечу ради приличия и бросает между этим и следующим поцелуем «Вань, мы и так опаздываем», но Ваня на учебу вообще не торопится. Он знает, что следующую неделю, если не две, они не смогут словить друг друга в будние дни. Выходные или каникулы тоже так себе вариант, но шансов больше. Правда Ване все равно хочется наобниматься, провести вместе побольше времени, расцеловать Даню так, чтобы губы припухли и стали ярче. Только сам Даня, даже спустя три месяца после того, как они друг друга нашли, зажимается и стесняется поцеловать в щеку на людях или незаметно переплести пальцы. Уже не восемнадцатый век, за такие отношения не осуждают (совсем немного) и не казнят. Ваня недоволен поведением собственного мейта, но чаще всего молчит, думая, что ему просто нужно время привыкнуть. Пусть на людях ведет себя более замкнуто, но главное, чтобы не отталкивал, когда они вот так одни.       — Я буду чертовски скучать по тебе всю эту гребаную неделю, — Ваня говорит шепотом, словно боится, что его слова украдут или услышат посторонние. — Как смотришь на то, чтобы устроить романтическое свидание в свободное время? Я могу притащить телескоп в какое-нибудь уютное место, и мы посмотрим на звезды.       — И я буду рассказывать тебе о созвездиях, а ты с умным лицом кивать, хотя постоянно прогуливаешь астрономию, — Даня берет с вешалки шарф Вани и завязывает привычным узлом на подобие того, что завязывают на галстуках. — Можем выехать за город на твоей машине и еще разжечь костер. Зефир пожарим, погреемся и будем все время говорить.       — Я знаю одно классное место за городом. Красивый холм, там постоянно чудные полевые цветы и почти никогда нет людей, — Ваня поправляет волосы Дани, потом шарф и лацканы кашемирового светло-бежевого пальто. — Знаешь, в этой одежде ты выглядишь слишком мило. Тебя постоянно хочется обнять или зацеловать.       — У меня и так после вчерашнего дня покусанные губы из-за тебя, — Даня облизывает губы, а после поджимает. — Так что нельзя, — он заправляет прядь чужих волос за ухо и целует Ваню в щеку. — если ты сегодня свободен после учебы, то можем прогуляться в парке или сходим в кафе.       — Сходим в парк и купим твоего любимого мороженного, — Ваня мягко поглаживает пальцами чужую руку. — Договорились?       — Договорились, — Даня быстро кивает, улыбаясь счастливо. Внутри настоящий вулкан, а не обычная уютная теплота. Но им и так хорошо.