Палач

Дженис смотрит в одну точку уже битый час — на пистолет, что лежит перед ней на столе, в обойме которого всего одна пуля. Дженис держит в левой руке бутылку виски, а в правой — мобильный телефон, не решаясь нажать на кнопку «вызов». Звонить никому не стоит. Звонить братьям Винчестерам, ставшим ей новой семьей, не стоит. Дженис пьет виски прямо из горла. А сидящий напротив нее за столом Дин ухмыляется. У него ободраны губы, гниющая кожа слезает с лица и из глубокого пореза на его шее сочится кровь. Где-то за окном завывает адская гончая. Еще рано. Дженис швыряет телефон на стол, берет с него пачку сигарет и закуривает. Медленно вдыхает дым в легкие, выдыхает его через нос. Еще рано. Но всякая ересь уже мерещится. Ведь Дина здесь нет. Он жив. У него не перерезано горло. Он с Сэмом в соседнем городке, они охотятся на призрака. Дин звонил Дженис утром, она соврала ему, что находится далеко и не сможет приехать. Просто им не стоит сегодня видеться. Вой адской гончей раздается громче прежнего. Дженис закрывает глаза и откидывает голову на спинку стула. Она боится. Страх не выпускает ее из своих крепких объятий, шепчет на ухо, как ему с ней хорошо. Дженис слышит, как лежащий на кровати Сэм вздыхает. У него из сердца торчит нож, его кожа такая же гниющая, как и у брата. Сэма тоже здесь нет. — Я люблю вас, — говорит Дженис в пустоту. Говорит Дженис своим галлюцинациям, жалея, что не говорила этого братьям Винчестерам никогда. Люблю. Совсем чужие стали родными. Дженис не хочет оставлять их так скоро, но изменить ничего невозможно. Дженис тушит сигарету в пепельнице, снова пьет виски. Чувствует, как спиртное обжигает горло. Отчасти наслаждается этим в последний раз. Дженис ставит бутылку на стол. Берет в руку пистолет и … крупная капля слезы стекает по ее бледной щеке. — Мне жаль. Жаль, что не сказала правду. Жаль, что не позволила попробовать себе помочь. Жаль, что оставляет Винчестеров в непонимание. Жаль, что действует так, словно они друг другу никто. Просто так надо. Дженис приставляется дуло пистолета к виску. Адская гончая скребет когтями дверь, злобно рычит. Дженис закрывает глаза. Бобби Сингер как-то сказал ей, что все охотники умирают от пули или на лезвие ножа. Он не желал ей такого. Он хотел для нее лучшего. Адская гончая вот-вот сорвет дверь с петель. На самом деле ее тоже пока здесь нет, но совсем скоро она придет за своей добычей. Дженис нажимает на спусковой крючок, тот освобождает боек, который бьет по капсюлю, взрыв выталкивает металлический снаряд из открытого конца патрона, а ствол фокусирует силу это взрыва, направляя снаряд в нужную точку — ее висок.