Палач

Легкие мученика на его же плечах, по мнению демонов, смотрятся изумительно, по мнению палачей, сохранивших хоть какие-то остатки человеческих чувств, омерзительно, а Дженис, той, что сложила их туда, нет никакого дела до того, как это выглядит со стороны. Главное — получить согласие. Какими методами — неважно. Единственное правило пыток — чем больше масштабы боли, испытываемой мучеником, тем лучше. Притупленное чувство жалости позволяет придерживаться этого правила неукоснительно. Дженис в аду уже шестьдесят лет, пятьдесят из них — в роли палача. — Да или нет? Слегка хриплый голос Джен раздается эхом в почти пустой камере с каменными стенами, где помимо пыточного снаряда, к которому подвешен мученик, и стола с пыточными инструментами больше ничего нет. Дженис скользит безучастным взглядом по изувеченному ею телу, изрезанному острым лезвием лицу и задерживает его на легких, что покоятся на бледных плечах, с которых дорожками стекает кровь. «Кровавый орел» — легендарная казнь времен викингов стал ее излюбленной формой пыток двадцать семь лет назад. — Подумай хорошо. Завтра будет хуже. В аду все иначе. В человеческом мире «Кровавый орел» забирает жизнь намного быстрее, чем здесь. Причина смерти — травматический шок или пневмоторакс. В преисподние же мученик, после того как ему рассекают ребра, разводят их в стороны наподобие крыльев и вытаскивают наружу легкие, продолжительное время терпит ни с чем несравнимую боль, кожей ощущает тепло, липкость собственных органов, и, вероятно, проклинает тот день, когда закрепил поцелуем сделку по продажи своей души. Потом его исцеляют, и все начинается снова. Прекратить истязания он может лишь одним способом — дав согласие на исполнение роли палача, решив глумиться над другими несчастными душами. Из Дженис заветное «да» выбивал белоглазый демон — Аластар. Все охотники на нечисть, оказавшиеся в преисподние, проходят через великого палача ада, потому что наказывать за содеянное при жизни их следует с особой жестокостью и, в большинстве случаев, ломаются они с трудом. Обостренное чувство неприязни ко всему сверхъестественному дает о себе знать. Джен подходит к мученику совсем близко, липкими кончиками пальцев касается его подбородка, чтобы приподнять голову, и заглядывает в его налившиеся кровью глаза. Раньше в них была лишь лютая ненависть, сейчас — обреченность и покорность. А еще крупные соленые капли. Лет двадцать назад это заставило бы Дженис почувствовать себя сволочью. Сейчас ей все равно. Ты монстр, детка. — Каков будет твой ответ? Изувеченный лишь едва заметно кивает. Не может больше терпеть, поэтому решает потерять себя и стать монстром. Его нельзя винить в этом. Рано или поздно все к этому приходят. Как скоро зависит от умения пыточных дел мастера. Дверь в темницу внезапно распахивается. На пороге появляется Блэйк — демон в теле темнокожего юноши с черными, точно воронье перо, волосами и шоколадного цвета глазами. Не поворачивая головы, Дженис знает это, потому что по камере тут же разливается терпкий запах его парфюма. Он смешивается с запахами крови и пота и вызывает у нее приступ тошноты. Демон ухмыляется. Палач знает и это, потому что черноглазому нравится заключительная стадия «Кровавого орла» и всегда порождает лишь его ухмылку больше присущую гиене, а не человеческой особи. Дженис никогда не видела, как улыбаются гиены, но почему-то уверена, что именно так. — Аластар вызывает. Джен лишь кивает в ответ, продолжая разглядывать мокрые от слез глаза теперь уже ее потенциального ученика. То, что иногда приходится обучать своих жертв, ей не нравится, но пару уроков все равно приходится давать. Большинство людей не обладают достаточно извращенной фантазией для того, чтобы причинять боль наиболее варварским способом. В первое время все палачи доводят свою жертву до предсмертного состояния крайне быстро, поэтому нужна постоянная практика и наставления знающих … монстров. Аластар возился с Дженис дольше двух уроков, потому что испытывает особое удовольствие, когда лепит из охотников, ярых ненавистников всего сверхъестественного, отменных палачей. Они — его любимая глина, потому что, в большинстве случаев, в аду становятся чудовищами, каких белый свет еще не видел. Блейк — ходячее тому доказательство. «Кровавым орлом» он может пытать пятилетнего ребенка и испытывать при этом настоящее наслаждение, граничащее с бурным оргазмом. Пытки мученика прекращаются, с чем Блейк его, не меняя привычного сурового выражения лица, наигранно сердечно поздравляет и приветствует, как нового члена братства князей ада. Шутит, конечно. Князями никто никого не зовет, и никакого братства нет. Некоторые палачи не переносят друг друга настолько, что готовы до хрустящей корочки прожарить неприятеля в адском пекле, а затем с огромным удовольствием полакомиться им. В аду все ненормальные. Последние шесть лет Джен считает себя такой же, но монстром пока не называет и раздражается каждый раз, когда Некто внутри нее твердит ей именно это. Дженис выходит в коридор, вытирая рукавом кофточки капли крови с лица. Сейчас самый разгар рабочего дня, поэтому в помещение ни души, а двери пыточных камер, которые до краев наполнены болью и криками, плотно закрыты. В коридоре тихо как в гробу. Бесконечные вопли тысячи разных голосов кого угодно сведут с ума, поэтому звукоизоляция в аду хорошая. Демон появляется следом за ней. По дороге к нужной темнице он молчит. Джен также хранит молчание, даже не интересуется причиной, по которой Аластар вызвал ее к себе. Она знает, что от нее потребуется. После обучения пыточному искусству наставник вызывает ее лишь тогда, когда его требуется заменить. Он поощряет нестандартные и через край безжалостные подходы к пыткам, поэтому считает Дженис одной из лучших своих учениц и, при необходимости, доверяет ей своих жертв. Великий встречает пару в трех метрах от своего рабочего места. Блейк тут же замолкает и, склонив голову, отступает немного назад, зная, что говорить Аластар будет лишь с Джен. — Гость особенный, — произносит демон, вытирая темного цвета материей кровь с рук. — Прием должен соответствовать. — Первый год? Дженис никогда не задает лишних вопросов. И сейчас интересуется исключительно для того, чтобы знать насколько особенным должен быть прием. Новички обычно отличаются выносливостью. — Тридцать первый. — Аластар швыряет тряпку Блейку. — Весь в отца, засранец. Джен замечает на лице белоглазого ожидаемую смесь отвращения, раздражения и злости. Терпением он не отличается, а затянувшиеся пытки не хило задевают его самолюбие. — Постарайся. — Великий хлопает ученицу по плечу и направляется к выходу из пыточного сектора. Дженис автоматически коротко кивает в ответ, решая, что «Кровавый орел» будет уместен как никогда. Обычно она не начинает знакомство с мучениками с него, но раз уж Аластар велит стараться … Детка? Джен хмурится. С каждой гребаной пыткой ее человечность утекает куда-то во мрак, уступая место запредельной жестокости. Вырвать легкие? Легко. Жуткие решения уже принимаются быстро. Слишком быстро. Блейк одаряет палача неоднозначным взглядом, а затем уходит следом за Аластаром. Он — один из приближенных Великого, которого тот всюду таскает с собой. Дженис подозревает, что, став демоном, она разделит учесть черноглазого. Аластар не скрывает своей благосклонности к ней, потому что ему нравится «Кровавый орел». Вернее, тот энтузиазм, с которым Джен извлекает легкие из грудной клетки. Мученик, бесящий Белоглазого своей стойкостью, висит на пыточном снаряде, низко склонив голову. Мужчина атлетического телосложения в изорванной окровавленной футболке и таких же джинсах. Он не двигается и не удосуживает палача взглядом, когда тот входит в камеру. Жив ли? Дженис, по привычке, подходит к жертве совсем близко и холодными пальцами касается его подбородка, чтобы приподнять голову. Россыпь веснушек на носу — первое, что бросается Джен в глаза. Она узнает истерзанного, и оттого ей становится дурно. Быть этого не может! Кончиками пальцев свободной руки Дженис осторожно касается разбитых губ мужчины. Веки мученика вздрагивают, после чего глаза медленно открываются, мутным взором пытаясь рассмотреть того, кто впервые за последние тридцать лет дотрагивается до него, не причиняя при этом боли. Мужчина списывает увиденное на шутку подсознания, не имеющую ничего общего с реальностью. Он просто снова потерял сознание, вот и мерещится то, чего никогда не произойдет. Скоро Аластар приведет его в чувства, окатив с ног до головы соленой водой. Он очнется, и каждая рана на его теле заноет с новой силой. Мученик знает, что все нереально, но все равно произносит имя девушки, стоящей перед ним, вслух: — Дженни ... Она вышибла себе мозги. Он не присутствовал при этом, но видел сотни раз в кошмарах в мельчайших подробностях. Спусковой крючок, боек, капсюль, взрыв, металлический снаряд, ствол и нужная точка — ее висок.