Машкин

      Утром Максим решил, что не станет оправдываться. Он чувствовал себя свежим, бодрым и полным сил, ему было так радостно, как не бывало уже давно.       — Просыпайся, соня, — он весело ткнул пальцем посапывающего парня. — Солнце встало, завтрак стынет.       Паша обиженно заворочался и только глубже зарылся в одеяло. Максим захихикал и схватил голую пятку, пытаясь пощекотать. Пашка задёргался, заохал и высунул голову из укрытия.       — Вставай, — улыбнулся Максим, отпуская его.       — Не хочу, — парень замотал головой. — У меня, вообще-то, всё болит.       — Прости, — тут же смутился Максим.       — Да нормально, — отмахнулся Пашка и широко зевнул. Максим присел на кровать, любуясь его заспанным лицом. По щеке бежала замятая полоска от наволочки, но в целом Паша выглядел вполне довольным и точно так же не отводил от мужчины глаз. Максим аккуратно погладил его лицо кончиками пальцев.       — Так объясни мне, Пашка, ты по женщинам или всё-таки заднеприводный?       — И к чему эти пошлости? — простонал парень. — А ты?       — Да кто теперь разберёт? — вздохнул Максим. — Но у меня три дочери, не забывай.       — Ага, и молодой любовник, — фыркнул Пашка. — Какая разница, Максим? Зачем обязательно вписывать себя в какие-то рамки?       Максим пожал плечами, борясь с желанием забраться к нему под одеяло. Паша, такой податливый, такой беззащитный, смотрел сейчас так доверчиво. Пусть он уже и не был мальчишкой, но всё равно выглядел совсем юным.       Максим не удержался и легонько поцеловал его в лоб.       — Я тебе воды нагрел, — смущенно сказал он. — Помыться.       Паша понятливо кивнул. И тут же застеснялся:       — Принеси сюда, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты смотрел.

***

      Они наскоро позавтракали, и Паша ушёл к озеру, пока Максим хозяйничал. Дел накопилось! И посуду перемыть, и картошки на обед начистить, и вымокшую одежду развесить на улице, чтобы как следует просохла.       Максим бегал то во двор, то в дом, поглядывая на Пашку. Парень сидел на табуретке, которую они так и не забрали. Сидел тихо, Максим не сразу заметил, что он время от времени вздрагивает. Предчувствуя что-то нехорошее, Максим прихватил ещё один стул и пошёл к нему.       — Эй, — позвал он парня и вдруг заметил, как у того по щекам бегут крупные слёзы. Пашка стискивал зубы и плакал молча. — Эй, ты чего?       Парень всхлипнул, его лицо перекосилось, и он вдруг заревел в голос. Максим присел рядом и осторожно погладил его по плечу.       — Из-за меня? — спросил он, чувствуя, как внутри всё пережимает. Паша покачал головой. Он вскоре немного отошёл и стал то и дело открывать рот, пытаясь начать говорить. «Как рыба на суше», — отчего-то подумал Максим, но торопить не стал.       — Меня все бросают, — всё-таки начал Паша. — Сначала отец, потом мать. Потом Маша… И вы тоже бросите? Наверное. Но может быть теперь, после вчерашнего, вы не сможете? Не бросите меня? Вы останетесь со мной? — Паша судорожно вцепился в край его майки. — Может, вы не оставите меня в одиночестве? В полном тотальном одиночестве без единой родной души рядом? Мне так страшно… Я хочу, чтобы ты остался. Я сделаю всё, что ты попросишь. Всё, что угодно. Пожалуйста, только не бросай меня… Пожалуйста…       — Я тебя люблю, — просто сказал Максим. Паша вскинул на него измученный взгляд, всхлипнул и вжался лицом в плечо. Майка тут же промокла, но Максим только теснее прижал парня к себе.       — Я знаю, — тихо подтвердил Паша. — И всегда знал. Спасибо тебе за это. И… Прости меня. Прости, что вот так воспользовался.       Максим не нашёл, что на это ответить, ведь для него всё было совсем не так.       — Иногда кажется, — продолжил Паша, — что готов на брюхе ползти, лишь бы урвать хоть немного, лишь бы приласкали. Как собака.       — Я тебя люблю, — повторил Максим и взъерошил ему волосы.       А Пашка всё доверчиво жался, и Максим вдруг ясно осознал, что его жизнь уже никогда не станет прежней.

***

      — И что теперь будет? — спросил Паша вечером, когда они вдвоём сидели на крылечке, глядя в неожиданно ясное небо, на котором уже кое-где зажигались звёзды. — Что мы будем теперь делать?       Максим пожал плечами. Ему не хотелось об этом думать. Пашка кутался в куртку, но сидел совсем близко, привалившись плечом к Максиму.       — Я не хочу тебя обманывать, — голос у Паши дрогнул. — Если я встречу женщину, с которой захочу провести оставшийся кусок жизни, то женюсь.       Максим поморщился. Внутри резануло ревностью, но он не стал возмущаться.       — Ладно, — обречённо согласился он, но потом ухватил Пашу за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза: — Но сейчас я могу любить тебя? Я хочу любить тебя.       — Да, — улыбнулся Паша. — Пока мы здесь. Пока мы в этом доме.       — А потом?       — Не знаю. У тебя своя жизнь, у меня своя. Может быть раз в год мы будем выбираться в эту глушь. Вдвоём. Ты будешь рыбачить. А я слоняться без дела, — предложил Паша, а потом захихикал: — Все будут думать, что ты подсадил меня на рыбалку! Что я теперь тоже, как ты…       Он не успел договорить, потому что Максим не выдержал и поцеловал его. Паша отшатнулся от неожиданности, а потом несмело улыбнулся и сам положил руки Максиму на плечи, притягивая ближе.       Уже в темноте дома Максим тихо произнёс:       — Я тут подумал… Ты всегда был «Машкин». Машкин кавалер, Машкин муж, теперь — Машкин бывший. Машкин Пашка.       — Может мы были слишком молодыми, когда поженились? — отозвался парень. — И никакой я не «Машкин». Я свой собственный.       — И мой.       — И немножко твой.