Замёрзший Странник встречает Солнце

В очередной раз сбегает из дома неизвестно куда и неизвестно зачем. Только бы не оставаться здесь, только бы спрятаться куда-нибудь, где никто и никогда не найдёт… Можно затеряться в толпе, ведь, как бы это ни было парадоксально, легче всего сбежать от людей, оказавшись среди них. И это главный плюс толпы — в ней ты можешь потерять своё лицо, стать частью единого целого, стремящегося в никуда. Ему было непонятно: находят ли взрослые люди свой собственный путь или всю жизнь блуждают без цели и смысла, как это делает он, но только умело притворяются? Куда они все стремятся, куда идут каждое утро, каждый вечер? И куда идти ему?.. Можно снова завалиться в кафе, чтобы сесть за столик и сделать вид, будто кого-то ждёт. А потом раздражённо показывать паспорт на вопрос о возрасте. Казалось, его там уже запомнили все официанты, но всё равно раз за разом продолжают спрашивать, сколько ему лет. И он показывает. А потом выпивает свой ром с колой и, кинув взгляд на желтоватые льдинки в пустом стакане, уходит прочь. Садится на трамвай и едет до конечной остановки, там пересаживается на другой трамвай или идёт пешком… Это неважно, лишь бы оказаться в другом месте, как можно дальше… Он не знает, ничего не знает, но повторяет день за днём этот путь, никчёмный и бессмысленный, чтобы потом снова вернуться на грязный МКАД. Замкнутый круг, из которого не найти выхода. Кольцевая дорога. МКАД. Машины, подобно ему самому, всё ездят по кругу, без перерыва на раздумья. Он видит их из своего окна каждую ночь и каждое утро, если вообще возвращается домой. Они же его не видят. Для них он — лишь часть того круга, из которого они спешат выйти, не понимая, что выхода из него нет. Невысокий ссутуленный парень, съёжившись от холода и накинув на голову капюшон, шёл по серым улочкам, заполненным фабричным дымом и автомобильными выхлопными газами. Всё кругом было безжизненно и в то же время бодро и громко — апатия в квадрате. Люди шли, но на глазах их была поволока сна и пустоты. Понедельник. Они, как заведённые часы, отбывают свой рабочий срок до мимолётного мгновения отдыха, чтобы потом вновь завестись на целую неделю. «Страшно. Непонятно. Бессмысленно. Пусто. Это и есть жизнь? Зачем мне двигаться вперёд, если я каждый день буду вот так вот идти и спать на ходу?» — день ото дня думал он, всё больше путаясь и увязая в паутине неопределённости. Он не понимал жизни. Не понимал родителей, которые живут вместе, но почти не разговаривают друг с другом. Не понимал себя. Казалось бы, в девятнадцать лет пора взрослеть. Ведь все говорят, что пора, правда же? Нужно определяться с профессией, отбросить в сторону все «подростковые замашки», идти к своей цели, добиваться успеха, становиться полноценным членом общества… Много всего нужно делать, вот только зачем? И действительно ли все, кто окончил школу, становятся взрослыми? Может быть, они притворяются? Может быть, вся жизнь — это фальшь, и взросление — это период привыкания к этой фальши?.. — О, кого я вижу! Валя, здравствуй! — На плечо легла чья-то рука, привлекая его внимание. Он снял капюшон и, вернувшись в мир, посмотрел на человека, голос которого ему был знаком. Давно и прочно знаком. — Привет, Дэн, — Валя вымученно улыбнулся, делая вид, что действительно рад его видеть. Глядя на него, такого строго одетого и серьёзного, он чувствовал, что всё больше отстраняется от мира. — Ну что, ты как? Поступил куда-нибудь? Или работаешь? — тут же набросился с вопросами Денис. Парень выглядел бодрым и уверенным. Его вечно смешливые зелёные глаза, казалось, зажглись ещё ярче, а улыбка стала шире и жизнерадостнее. Видимо, в университете всё ладится. — Нет. Не знаю куда… — Отчуждение охватывало постепенно, но целиком. Его лучший друг, связь с которым разорвалась после окончания школы, вполне себе устроился и, наверное, счастлив. Он же понятия не имеет, что делать дальше и не покончить ли всё-таки с собой. — Ясно. Да ладно, не переживай, — добро улыбнулся ему он и похлопал по плечу. — Впереди ещё целая жизнь, найдёшься рано или поздно. Лучше рано, конечно. Сказал и засмеялся, вынуждая Валю снова улыбнуться. Знал бы Денис, как много раз он слышал уже эти слова! От них нет толку, это такая глупость, что тошно становится. — Нам бы надо возобновить контакты. Давай как-нибудь встретимся, — снова заговорил парень. — Да, конечно, — будто бы с воодушевлением ответил Валя, прекрасно понимая, что никуда они не пойдут. Было уже. И не раз. Это всё дань вежливости, такой же глупой, как и слова утешения, в которых он не нуждается. Если бы они оба хотели, то встретились бы. Но ни тому, ни другому уже не нужна была эта школьная дружба. У одного новые друзья и много возможностей познакомиться с кем-то ещё, другой просто не хочет — ничего не хочет, в том числе и общаться с кем-либо. Они разошлись, пожелав друг другу всего самого наилучшего, улыбка Вали померкла, и он вдруг вспомнил о том, что если проехаться несколько остановок на маршрутке, а потом ещё пройтись немного пешком, то наткнёшься на очень милый водоём. Можно меланхолично посмотреть на водную гладь или утопиться. Оба варианта были одинаково хороши и одинаково плохи, поэтому парень решил ехать. Холодно правда… Аж руки сводит. Снова накинув капюшон, он засунул покрасневшие руки в карманы тёмной куртки и направился к остановке. Небо было по-осеннему серым и печальным. Оно так дополняло его состояние, что смотреть на него хотелось вечно. И он смотрел, пока ждал маршрутку, пока ехал, припавши к окну, пока шёл по дороге… И жизнь показалась не такой уж странной и неопределённой: хотя бы небо всегда было на своём месте и всегда было серым.

***

Он и сам не понял, как так вышло, что в руке оказалась бутылка виски, а в голове — ни единой мысли. Хотелось только веселиться и смеяться, истерично икая и поднимая голову к небу. И плевать, что он один, и плевать, что это публичное место, что на него косо смотрят люди, сидящие неподалёку. Ему хорошо. Впервые за долгое время, между прочим, так что пусть не осуждают! Уже потемнело, звёзд на небе не видно за слоем городского дыма, а дома родители ждут… хотя вообще-то не ждут. Валя пьяно ухмыльнулся и сделал ещё один глоток. По телу пробежала тёплая судорога, и его передёрнуло. Холод отступал под натиском алкоголя. Мир отступал тоже, постепенно растворяясь. И парня охватило невероятное чувство лёгкости и радости, он больше ни о чём не думал — и это было самое хорошее. Мысли всегда мешали ему жить. Вода неподалёку почернела и стала выглядеть жутковато и в то же время маняще. Хотелось в ней затеряться, чтобы, утонув, исчезнуть навсегда в ином мире или исчезнуть вовсе, если иного мира нет. Было как-то всё равно, и желание веселиться объединилось с желанием остаться в полном одиночестве. Сейчас это не казалось чем-то страшным: достаточно было просто зайти в воду и окунуться. И больше не всплывать. Тело, казалось, само по себе двинулось навстречу водной глади. По ногам окатило жгучим холодом: лёгкие не по погоде кеды успели насквозь промокнуть сразу же, как он вошёл. Однако это не отрезвило, и парень направился дальше, чувствуя, как вода охватывает его ноги, а мокрые джинсы неприятно липнут, стягиваясь. Тепло от только что выпитого коньяка спасало плохо: он замёрз, и ноги болели с каждой секундой всё больше. Скрипнув зубами, он решил не тянуть и забежать в воду сразу, потому что медленно входить было слишком больно. Вот сейчас он досчитает до трёх… — Раз… — прошептал он, скривившись, стоя уже почти по пояс в воде. — Эй, парень, ты что там делаешь? — услышал он голос с берега, но проигнорировал его, решив, что это уж точно не ему. Кому он нужен? Он же почти невидимка. — Два… — Стой! Вода ледяная, быстро выходи оттуда! — всё не успокаивался голос, и Валя вздохнул. Неужели всё же ему? Ну почему именно сейчас! Он ведь уже настроился, решился… Никому ведь не должно быть до этого дела. — Ладно, пусть кричит сколько хочет, его дело, — покачал головой он и двинулся дальше, всё так же медленно, но постепенно ускоряя темп. — Твою мать! — выругались с берега, и вдруг стало шумно. Кто-то кричал, кто-то куда-то бежал… Но ему было всё равно: пусть делают что хотят, только б его не трогали. Он уже зашёл почти по грудь, как его схватили за плечо и потянули обратно. Валя растерянно обернулся и увидел высокого парня, который уверенно тащил его к берегу, хмурясь и сжимая губы. Какого чёрта?.. Дёрнувшись, он выдернул свою руку из захвата и кинулся в другую сторону. — Да что ж ты творишь-то?! — гневно возмутился «спасатель» и снова схватил его за руку, но на сей раз так крепко, что стало больно, хотя рука практически и онемела от холода. — Придурок, что ли? Нахрена попёрся в воду ночью? Пьяный? Думать надо головой! Он всё продолжал ругаться, пока вёл Валю обратно. Тому же стало жутко обидно. Настолько, что одновременно хотелось и начать плакать, и побить этого навязчивого доброжелателя. Ему-то помощь не нужна была, он сам захотел умереть, а скольким людям она нужна — и никто не помогает? Вот что за глупость такая! На глазах появились злые слёзы, но он резко смахнул их мокрым рукавом, тем самым только сильнее намочив лицо. Из-за этого он ещё больше разозлился. И как только они вышли на берег, начал кричать: — Да кто вас вообще просил! Может, я специально хотел… Может, так нужно было!.. А вы всё испортили. — Что нужно было? — удивился парень, окидывая взглядом бледного, дрожащего от холода Валю. — Мёрзнуть? Зачем?.. — Идите к чёрту! — вспылил Валя и направился в сторону дороги. На последнюю маршрутку он уже опоздал, но пьяная удаль и злость решили за него, что он и пешком сможет дойти. — Стой, может быть, мне родителям позвонить? — Парень догнал его и встал поперёк дороги, не давая пройти и навязчиво заглядывая в глаза. — Куда же ты мокрым пойдёшь… — Вам какое дело! Из глаз всё-таки брызнули предательские слёзы, и он опустил голову, чтобы их не показывать. Даже контролировать себя не может в таком состоянии… Ужасно стыдно, но остановиться невозможно. И всё из-за этой фразы про родителей. Они приедут? Да, приедут, но только лишь потому, что так надо, потому, что иначе о них могут поползти слухи. А репутация важнее всего. Никому он там не нужен, в этом доме. Лучше уж упасть где-нибудь замертво и чтобы о нём все забыли. Будто и не было его. Позорно всхлипнув, он прошептал: — Да всё окей, дойду сам. Парень придирчиво оглядел его насквозь мокрые, отяжелевшие от воды вещи, учуял запах алкоголя и покачал головой. Он не мог отпустить ребёнка в таком виде одного: его же совесть потом замучает. Мальчик же застудит себе всё, а может быть, и вовсе не дойдёт… Не хотелось бы узнать, что человек, которому он так легко мог помочь, найден мёртвым от переохлаждения. — Идём за мной, — безапелляционно приказал новый знакомый и, снова схватив его за руку, повёл куда-то в противоположную сторону. Валя продолжал по-детски плакать от бессилия и отчаяния и не понимал, куда его ведут и что от него хотят. За пеленой слёз он не видел дороги, и потому, если бы новый знакомый не вёл его, наверняка где-нибудь упал. — Ну что, вытащил его, Ал? Холодно, наверное, — услышал он мужской голос. — Простудишься же… А я говорила, что не надо… — обеспокоенно проговорил другой. Валя с трудом проморгался и увидел группу людей, сидящих около костра. Все они смотрели на них, кто с любопытством, а кто с жалостью. — Ребят, нам нужно срочно в тепло. Извините, что так уж вышло, посидим в следующий раз, — ответил парень и сжал Валину руку. — Эх, каждый раз одно и то же, — послышалось уже в отдалении, когда они отошли от компании. Пока они шли, парень так не отпустил его руки, хотя Валя вряд ли стал бы убегать или сопротивляться. Ему было уже всё равно. «Делайте что хотите», — утомлённо мелькнуло в голове. Наконец немного успокоившись и подняв взгляд от земли, он заметил, что они подошли к машине. Парень достал брелок сигнализации и разблокировал её, а Валя не знал, что ему делать, и потому стоял на месте и бессмысленно смотрел куда-то мимо машины. — Залезай давай, а то и так много времени на холоде провели, — сказал хозяин авто, и Валя, переведя взгляд на него, впервые заметил, что его тоже слегка потряхивает. Неожиданно стало стыдно, и он опустил глаза. Нерешительно открыв дверь, он хотел сесть, но вспомнил, что весь мокрый. Так и встал, не осмеливаясь сесть и глядя на сухое сидение. — Да садись уже, всё равно ничего не поделаешь! Валя после этих слов быстро сел и, закрыв за собой дверь, уставился вперёд. Не пошевелился, даже когда услышал звук захлопывающейся двери и жужжание заведённого мотора. Зачем он сюда сел и куда его сейчас повезут? Всё это было ему безразлично, ничего не хотелось делать и говорить. Просто уйти в себя и не отзываться ни на чьи зовы. — Я включу печку, сейчас станет чуть теплее, сними пока куртку, — сказал ему парень, снимая свою и откидывая её на заднее сидение. — Хотя от этого толку мало на самом-то деле, — хмыкнул он. — Вот и надо было тебе лезть в холодную воду! Валя молчал и не двигался. Казалось, даже его сердце замерло, а взгляд сосредоточился на одном объекте. Он, может, и слушал, что ему говорят, но не реагировал. Парень нахмурился и потряс его за плечо. — Эй, ну что с тобой такое? — с досадой спросил он и сам начал снимать с него куртку. Валя, когда почувствовал на своей холодной и всё ещё влажной руке чужое прикосновение, вздрогнул и отмер. Глянул на своего навязчивого спасателя и сказал: — Извините, что из-за меня вы… Но вам правда не надо было туда лезть. — Поблагодарил бы лучше, — вздохнул тот и всё же снял с парня мокрую куртку. — Какие же ледяные руки… — протянул он и попытался их растереть, чтобы согреть. Валя посмотрел на него с удивлением, но не вырвался, а просто отвернулся, глядя из окна на уже окончательно потемневший водоём. Здесь, в этом тёплом и светлом месте, он чувствовал себя как-то странно, будто ему здесь не место и он опять забрёл куда-то не туда, как обычно заблудился и вляпался в историю. И как обычно он не знает, что творит и куда идёт. Ничего не меняется. В машине стало совсем тепло, и тёмное пространство за окном казалось далёким, несмотря на то, что они только недавно оттуда пришли. Парень, закончив тереть его руки, повернулся к рулю и завёл машину. Они отъехали. — Тебе куда? Может, домой отвезти? — Куда хотите, мне всё равно. — А родители… Слушай, я ведь тоже был в твоём возрасте. Шестнадцать лет, дух бунтарства, алкоголь… Не так давно было, всё помню, но вот не нужно родителям причинять неудобства. — Мне девятнадцать… — вяло возразил Валя. «Да и родителям скорее причиняет неудобство факт моего существования. Они бы, не будь меня, разъехались и стали бы жить так, как нравится, — в одиночестве. Два одиночества встретились, но так и остались одиночествами. Просто произвели на свет ещё третье. Забавно», — подумал он, но ничего не стал говорить. Долго объяснять всё это… — Не суть важно, — махнул рукой тот. — То есть домой ты не поедешь? — Высадите меня где-нибудь, где вам будет удобно… Парень ничего не ответил: видимо, задумался. Несколько минут он просто вёл машину, глядя на тёмную, но всё равно заполненную машинами дорогу. Потом внезапно спросил: — Как тебя зовут-то? — Валя… — Я Альберт, приятно познакомиться. Пусть и в такой странной ситуации, — он слегка усмехнулся. — Тогда я повезу тебя к себе. Не высажу тебя, потому что ты пьяный и мокрый ребёнок и нуждаешься в помощи. Валя недоумённо на него посмотрел и смутился из-за его дружелюбной и ослепительно солнечной улыбки. Так ему давно не улыбались, особенно незнакомые люди. Ну, теперь уже знакомые, но всё же… Он хотел что-то сказать: то ли снова извиниться, то ли поблагодарить, то ли начать упрашивать его отпустить, чтобы не мешаться, — но так и не смог. Открывал рот, чтобы что-то сказать, и понимал, что это глупо. И в итоге смирился: ну что такого, если он переночует у того, кто его пригласил? Так Валя ничего и не сказал.

***

Как оказалось, Альберт жил довольно далеко от того водоёма, где сидел с друзьями. Они ехали где-то минут двадцать, хотя умудрились даже не попасть в пробку. И вот Валя встал на пороге и снова растерялся: что ему делать и как себя вести?.. Хозяин квартиры (или не хозяин?) снял с себя всё ту же мокрую куртку и, разуваясь, возмутился: — Ты чего не раздеваешься? — А можно? — неловко спросил Валя. — Нет, не можно. Нужно, блин! Снимай с себя всё мокрое. Парень замялся, но всё же снял с себя кеды и куртку и уставился на Альберта. Тот, уже сняв кофту, вздохнул и потащил его в ванную. Помещение было довольно большим, поэтому они легко разместились там вдвоём. Альберт хотел оставить своего гостя тут, но, будто вспомнив о его нерешительности, решил пояснить: — Ты сейчас примешь горячий душ, я принесу тебе сменную одежду. Твою одежду мы застираем и повесим сушиться. Хорошо? Валя кивнул и стал дожидаться, пока парень выйдет. Альберт же, на удивление, нисколько не смущаясь, начал снимать с себя джинсы с носками и спросил: — Ну ты чего медлишь? Ты и так долго был в мокрой одежде! Валя промолчал и смутился ещё больше. Ещё не хватало раздеваться перед первым встречным… Как-то неловко, они ведь даже почти не знакомы. Он покачал головой и отвернулся, уставившись на широкую белую ванну. — Стесняешься, что ли? — засмеялся парень. — Как хочешь, я уже ухожу. Валя облегчённо вздохнул и обернулся, но, заметив абсолютно голую спину, покраснел. Он бы никогда не смог вести себя с незнакомцами так непринуждённо и открыто. Да что там, он бы даже перед другом в жизни бы не разделся. А этот… Этот был каким-то очень странным, но в хорошем смысле. Валя не встречал ещё людей, которые готовы так самоотверженно кинуться за «утопающим» в ледяную воду и потом ещё этих самых утопающих силком притаскивать к себе в дом. Это ведь всё чужие проблемы, не его… Но он помог. Надо же… Валя разделся, кинул вещи в ту же стиральную машинку и зашёл в душ. Горячая вода несколько помогла прийти в себя и даже согреться. А мерный водопад воды, бьющейся о лицо, расслабил, поэтому из душа парень вышел разомлевшим и притихшим от неги. Увидел на стиральной машинке полотенце и одежду и попытался вспомнить, когда же Альберт успел ему всё это принести. Но он, видимо, его даже не заметил, пока наслаждался горячей водой. В любом случае хотелось поскорее одеться, чтобы не стоять голым и мокрым посреди чужой ванной комнаты. А то хозяин может запросто и войти, для него это наверняка в порядке вещей… Эта мысль заставила Валю нервно посмотреть на дверь и быстро начать вытираться. Когда он вышел из ванной, его уже поджидал Альберт. — Ну как, согрелся? — Да… — тихо ответил Валя. — Это хорошо, — парень снова по-доброму ему улыбнулся и поманил за собой. — Я тебе чай сварил. Горячий. С бутербродами. Поешь, а я пока в душ схожу. Потом будем разбираться с тем, кто где спит. Валя кивнул и почувствовал себя немного неуверенно. Альберт сделал для него слишком много, даже подозрительно много, и ему захотелось поблагодарить, но тот, усадив его на стул, уже удалился в ванную. Парень посмотрел на бутерброды и подумал о том, что ему давно никто их не делал. Даже бутерброды, как оказалось, могут вывести на грустные мысли. На самом деле он понимал, что ведёт себя глупо, что глупо убиваться, когда у него всё в принципе хорошо: есть дом, семья, еда, деньги, возможности… Всё есть, цели вот только нет. По какому пути идти и зачем? Жизнь казалась слишком сложной и бессмысленной, чтобы он смог понять ответы на эти вопросы. Бутерброды были вкусными, с сыром. А чай действительно горячим и даже обжигающим, греющим изнутри и изгоняющим холод как физический, так и душевный. Как оказалось, успокоиться помогает не только алкоголь, но и горячий чай, сделанный кем-то специально для него. Глупые мысли… — Так, ну что же, ты поел, и это замечательно! — На кухню зашёл довольный Альберт, вытирая свои короткие тёмные волосы. Снова почти без одежды, с блестящими глазами и раскрасневшимися от ванной щеками он выглядел слишком… откровенно. И это снова выбило Валю из колеи. Он постыдно смутился и больше не смотрел на парня, опустив глаза в кружку с почти допитым чаем. — Хороший мальчик! — Парень потрепал его по волосам, и Валя потряс головой, чтобы стряхнуть упавшую от подобных махинаций на глаза влажную чёлку. Альберт улыбнулся: — Как котёнок. Это определение Вале очень не понравилось, но он промолчал: решил, что если будет возмущаться, то обязательно смутится под взглядом Альберта и запнётся. А этого совсем не хотелось. — У меня есть кровать и диван. Но кровать у меня довольно большая, так что, если ты не против, то можем спать на ней. Всё равно мы одного пола, так что, наверное, ничего страшного, — парень подмигнул Вале, и тот сморгнул. — Нет, если тебя что-то смущает, тогда будем решать, кто будет ютиться на диване. — Да нет, ничего, — наконец ответил он и слабо улыбнулся. На самом же деле он не хотел с кем бы то ни было делить кровать: слишком неуютно. Но как бы он объяснил это Альберту, которому, похоже, всё нипочём? Спустя десять минут ему было вообще всё равно где и с кем спать, потому что глаза слипались так, будто в них налили мёда. И когда они легли, Валя почти сразу уснул, едва успев услышать тихое Альбертово «спокойной ночи»…

***

Утро началось мучительно: голова раскалывалась, от вчерашнего похода в воду болело всё тело, а в особенности ноги, а ещё он проснулся раньше Альберта и теперь лежал и думал, как же ему встать с кровати, если рука парня лежит прямо поперёк его живота. «Кровать большая», как же… Валя потянулся разбудить его, но не решился, поэтому просто лежал и ждал, когда же тот проснётся. Посмотрел на потолок: он был ровным и абсолютно белым, без единого пятнышка, хотя парень и старался найти хоть одно, от неловкости и скуки. Повертел головой по сторонам: спальня Альберта поражала своей чистотой и светлостью. Здесь было ну слишком светло, на взгляд Вали, который больше любил, когда в комнате темно — так ему было уютнее. Кровать, что бы он ни говорил, была действительно большой, со спинками цвета слоновой кости, постельное бельё… в цветочек — довольно забавно, если знать, кто тут спит. Помимо кровати в комнате был ещё диванчик такого же цвета с журнальным столиком возле него, рабочий стол с компьютером, телевизор и большое окно, занавешенное полупрозрачными шторами. Интересно, Альберт сам наводит здесь такую чистоту или ему кто-то помогает? Всё же в белой комнате более заметна грязь… Осмотрев комнату, парень обернулся и начал разглядывать её хозяина, пока тот спит и не смущает своим поведением. Высохнув, его волосы стали светло-каштанового цвета и отливали рыжим, особенно сейчас, когда из окна ярко светило солнце. Нос, если присмотреться, был, на удивление, маленьким и аккуратным, как у куколки, изящным даже. На щеке была небольшая родинка, за которую цеплялся взгляд, особенно если находиться настолько близко. А губы, большие и пухлые, были сложены в лёгкую улыбку: он улыбался во сне с такой нежностью, что Валя подумал, будто ему снится что-то очень счастливое. Ему бы такие сны… А то всё снится какая-то тревожная белиберда. Затем парень поймал себя на том, что пытается вспомнить цвет глаз Альберта. Какие же они были? Карие? Зелёные? Голубые?.. Никак не вспомнить. Валя, побоявшись, что его могут застигнуть врасплох за таким вот разглядыванием, быстро отвернулся. Этот человек смущает его даже во сне, просто своим присутствием. Должно быть, это особый талант, которым наделены только избранные. А может быть, дело было в том, что парень очень красив, кто знает… Всех смущают красивые люди, особенно если вы с ними не очень знакомы, а спите в одной кровати и они кладут вам руку поперёк живота. Парень вздохнул: даже не пошевелишься особенно. А что будет, когда он проснётся… Вале не хотелось думать о том, что было вчера. Вот совсем. Ему было стыдно за то, что он так вёл себя с незнакомым ему человеком. Кричал на него, пришёл к нему домой, лёг в одну постель… «Боже, вот если перечислять так, по порядку, то звучит ещё хуже», — подумал парень. О том, что он чуть не убил себя, он не думал. Ну, решился, ну, не получилось — спасли. Значит, не судьба. Может быть, потом. Гнев на Альберта, который вчера лишил его такой возможности, остался в прошлом — глупо же злиться на того, кто хотел сделать тебе лучше. Хотел ли он снова это сделать? Уже нет — настрой ушёл, а когда вернётся — неизвестно. Такое ведь уже было однажды. Сразу после школы, когда он успешно сдал ЕГЭ. Узнав результаты и выслушав поздравления одноклассников, он вдруг осознал, что это конец. Не нужно было больше стараться, чтобы угодить родителям, не нужно было готовиться к каждому уроку, зубрить по вечерам информацию для экзаменов, обдумывать, какой ВУЗ престижнее… Всё это было пройдено, и дальше предстояло пойти по другому, взрослому пути. Вот только… где он, этот путь? Куда идти и что делать? О чём думать по ночам, если все домашние работы сделаны и доклады рассказаны? А чем он в действительности хочет заниматься в жизни? Нужен ли ему этот престижный институт? Можно переключиться на учёбу уже по специальности, да, но был ли в той же учёбе смысл в школе? Ведь родители так и не стали снова любить друг друга, а он не стал ни грамм счастливее. Впервые задав себе эти вопросы, он не нашёл на них ответов. Он мог поступить туда, куда планировал, но вдруг понял, что не хочет. Ничего не хочет. И никуда не хочет. А чего он хочет — непонятно, как непонятно и то, кто он, собственно говоря, такой. Может, он умудрился потерять индивидуальность, пока отдавал всего себя школьным будням и планированию? И была ли эта индивидуальность вообще? Стало страшно. Всё новые и новые вопросы приходили Вале на ум, и, пытаясь на них ответить, он снова и снова загонял себя в тупик. Он чувствовал, что выхода из положения нет: какой может быть выход, если ты попросту не видишь смысла в том, чтобы просыпаться по утрам. Неразрешимый внутренний конфликт загнал его в один из дней на крышу многоэтажки. Но спрыгнуть у него не получилось: его тогда остановил дедок-консьерж, который последовал за ним и увидел, что он подошёл к краю. Валя так и не понял, догадался ли дедушка о его намерениях, да только он начал так кричать и угрожать вызвать полицию, что парень растерялся и так не совершил задуманного. То же примерно произошло и вчера… Самоубийца-неудачник — вот как это называется. Валя грустно улыбнулся и наткнулся на мутный взгляд полупроснувшегося Альберта. Тот наконец убрал руку и, улыбнувшись, дружелюбно пожелал доброго утра. Парень поспешил встать с кровати, хотел одеться и сбежать, да вспомнил, что не знает, где его одежда. И теперь стоял и мялся, не зная, как бы сообщить, что ему пора. — Это… Извините за вчерашнее, я был не в себе, — тихо пробормотал он, не глядя на Альберта. — И спасибо за то, что приютили… — Да не за что, всегда рад помочь тем, кому это нужно, — ответил тот. Валя вздохнул, всё больше поражаясь этому человеку, и смущённо попросил: — А можно мне мою одежду? — А ты что же, не позавтракаешь даже? — удивился парень. — Давай я тебя накормлю и подвезу до дома… — Не стоит, — испугался Валя. Он собирается и дальше с ним возиться? — Я сам дойду… — Ты уверен? — недоверчиво спросил Альберт. Валя бросился с уверенностью доказывать, что он недалеко живёт, что знает дорогу, что он уже взрослый… в общем всё, что пришло в голову, он сказал. Альберт наконец отдал ему одежду и сказал: если что, всегда рад видеть у себя в гостях. Вале всё ещё было стыдно. — До встречи, — искренне улыбнулся парень. — Пока, — быстро ответил ему Валя, думая, что эта нелепая случайная встреча — первая и последняя в их жизни. Но он ошибался, как в том, что они больше не встретятся, так и в том, что встреча с Альбертом ничего для него не значит. И, уже направляясь домой, он подумал, что цвет глаз у его нового знакомого всё же карий. Золотисто-карий, как у льва…