Почему нужно слушаться старшего брата

      Мама с папой всегда говорили мне, чтобы я слушался своего старшего брата. «Сережа то, Сережа сё, Сережа вон в армии побывал, жизни настоящей попробовал». А то, что Сережа по собственной дурости в армию загремел, не поступив вовремя в институт, родителей мало волновало. Они гордились своим старшим мальчиком с мозгами, отбитыми солдатским сапогом. Хотя, наверное, я зря так грубо о нем рассказываю. Я люблю своего брата, даже уважаю иногда. За принципиальность, за силу духа, за упертость, которая позволила ему получить после армии хорошее место работы в охранной фирме и самую красивую девушку района. Брат добивается всего сам, ни перед кем не стелется. Крепости в нём, как в водке. За базар всегда ответит, настоящий мужик. В общем, много найдется причин для респекта. Пусть даже я стебу его нещадно за отсутствие высшего образования, в уважении брату я не отказываю.              Так вот. Что там насчет того, чтобы прислушиваться к Сережиным советам? Нотации мой брат выдавал часто, но порционно, и иногда даже по существу. Очередную его «мудрую» мысль я услышал накануне «той самой» ночи в клубе.       — Знаешь, почему нельзя по ночным клубам шляться? — Сережа склонил свою уже не слишком трезвую и, как я любил говорить, «умудренную армией» голову к кружке с пивом, наполняемой уже девятый раз за вечер, и медленно учил меня «настоящей жизни». — Потому что в ночном клубе такого смазливого мальчика, как ты, могут перепутать с девочкой и отыметь. В зад-ни-цу, — последние слова отчего-то вышли совсем глубокомысленно и по слогам, и даже я понял, что брат перебрал.       — Ага, — вяло отозвался я. А толку огрызаться? Дискуссии с этим бухим субъектом не получится всё равно. — Прям в задницу. А тебе уже спать пора. А то завтра Света заругает. За похмелье и перегар.       Света — та самая первая красавица нашего двора. Удивительное дело, но она пыталась держать брата в ежовых рукавицах. Неужели серьезно влюбилась? Впрочем, нет, не удивительное дело. Баба исторически пыталась управлять мужиком, и у Светки это с переменным успехом получалось.              Впоследствии я понял, что брательник мой был прав, отговаривая меня идти в клуб, но у Амалии был день Рождения, и она так умоляюще смотрела своими огромными глазами, упрашивая меня пойти, что я не смог отказаться.       А то, что я смазливый… Ну, да, есть немного. Собственно, я. Какой я? Невысокий. Среднего роста, сказал бы, всего метр семьдесят пять. Тощий, хотя все девушки почему-то говорят «стройный». Глаза светлые, только хрен там разберешь, серые они или голубые. Волосы русые, до середины ушей. Стрижка, наверное, брата смущала. Смазливая стрижка, да. Модная. «Рваные» пряди, челка на глаза, извечная укладка гелем на затылке. Ну, а чего ещё можно ожидать от парня, который учится с двадцатью девчонками в группе, и у которого лучшая подружка — профессиональный стилист?..       Я вообще модный. По жизни. Притом, это как-то само собой получилось, не сильно-то я и гнался за таким образом. Он сам ко мне прилип. Учеба на пиарщика, работа в агентстве «Реклама от PRофи» в креативном отделе. На специальность пошел учиться случайно. Когда с дружбаном в одиннадцатом классе листали справочник ВУЗов, дружбан кивнул на страницу и сказал: «Пиздеть ты хорошо умеешь, Кир, это для тебя спецуха». Работа тоже сама меня нашла, мне оставалось только разворачивать подарки судьбы. И тот факт, что оба подарка оказались модными, был чистым совпадением. И вот что удивительно — такой весь из себя модный я по ночным клубам и впрямь не ходил. До тех самых пор.       Те самые поры начались с Амалии. Амалия — упомянутая лучшая подружка. Миниатюрная красавица с глазами размером с хорошие чайные блюдца. В таких можно спокойно тонуть, забыв о спасательном круге. Зато придумывать красивые метафоры, эпитеты и другие изобразительно-выразительные средства этим глазам легко. Амалия старше меня на четыре года, хоть и учится со мной в одной группе. Для нее это уже второе по счету образование. Пиарщик и стилист в одном лице — уже убойная смесь, но даже на второй вышке Амалька не остановится, чует моё сердце. И в её успехах я никогда не сомневался, у этой девушки всё получалось как надо. Особенно хорошо у неё получалось менять мою жизнь, начиная со своего в ней появления и заканчивая… Да не заканчивая ни хера!              День, с которого всё началось, мне помнится до мелочей. На дворе стоит октябрь, тот самый месяц, когда осень говорит: «Хопа, а я уже тут!», поэтому я заказываю какой-то потрясающий букет роз для Амалии. В такую мерзкую погоду девчонкам цветов хочется еще больше. Ох и много же я о них, девчонках, узнал за три года обучения… Поначалу меня с Амалией связывали отнюдь не платонические отношения, но потом африканские страсти сошли на нет, и мы остались добрыми друзьями. Лучшими друзьями, про таких говорят. У которых даже иногда бывает дружеский секс. Ну, когда совсем недотрах.              В клуб мы приезжаем крутой. Кто бы сомневался, Амалька другой и не выберет. Всё у неё в жизни должно быть крутое. Дресс-код, фейс-контроль, всё чин по чину. Здоровенные лбы-охранники, чьи морды умоляют о кирпиче. Хотя нет, постойте, вижу одно в меру интеллигентное лицо секьюрити. Своим видом сразу напоминает мне брата и его предостережения. Мысленно отмахиваюсь от воспоминаний и ныряю в темноту клуба вслед за Амалькиной прямой спиной. Спина — восторг. В серебристой сетке, без лифака, эта спина напрашивается на ласку. Я иду и думаю, что мне даже обломится её потрогать. Заслужил ведь, на все сто соответствовал сексуальной имениннице. Именно она настояла, чтобы всё надетое на меня было в обтяжку: джинсы, футболка, даже пиджак. Тело у меня красивое, во как мотивировала… ЦУ мне были даны очень четкие: если Амалия не подцепит никого мало-мальски крутого в клубе, я буду всю ночь изображать ее бойфренда. Очень надо, можно подумать. Не изображать хочется, а затащить её в клубный сортир и залезть под сетку, которая у нее в роли кофточки выступает. Но отказать Амальке — это как отказать маленькому ребенку, совесть потом загрызет. В Амалькином же лице. С которого будут таращиться огромные оскорбленные глаза. Так что никто ей обычно не отказывает, в особенности её друзья.       Друзей у Амалии много, сосчитать всех — занятие бесконечное, потому бесполезное. Она привлекает людей, как огонь мотыльков. И это не просто красивую метафору я сейчас сообразил, между Амалькой и огнем нет никакой разницы, потому что она так же сжигает дотла. Невозможная женщина эта моя подружка…              Невозможная женщина рассаживает всю честную компанию на диванах в забронированном для нас уголке зала. Крутой клуб, да. Я оценил сразу, хоть и не с чем мне было сравнивать. Опыта посещения подобных заведений я к двадцати годам не нажил. Но с Амалией наверстаю упущенное, определенно. Вот прям с этого крутого клуба приходится начинать.       При желании на просторных диванах можно поваляться, чем я и пользуюсь, пока Амалия непрерывно болтает по телефону, принимает поздравления, новоприбывших гостей, букеты и свертки с подарками. И так всё это долго длится, что я зеваю от скуки. Музыка в уши долбится посредственная, мягко говоря, выпивать в полную силу еще не начали, только девочки балуются коктейльчиками, так что я втупую играюсь в игры на мобильнике. Пока не чувствую на себе чей-то тяжелый взгляд.