Почему нужно слушаться старшего брата

Проснувшись в объятиях Стаса в пятый раз, я подумал, что мне это определенно начинает нравиться. Я потянулся к тумбочке, нащупал его мобильник и посмотрел на время. Десять утра. Рановато для меня, но спать больше не хотелось. К тому же, нос щекотала чья-то взъерошенная макушка. Я покосился на мою персональную пропасть, которая сладко сопела мне куда-то в район ключицы. Этот лосяра опять разлегся на мне, как на подушке. Я аккуратно спихнул его с себя, отодвинул к стенке, встал и, подобрав с пола джинсы, начал их натягивать. Стас завозился на кровати и вытянулся во всю длину. Я увидел, что его пятки свешиваются с края кровати из-за нехилого роста, и захохотал. Уж очень смешно выглядело. — Чего ты ржешь? — недовольно спросил Стас, проснувшись и протирая глаза. — Ты пожарная каланча! — Ха-ха-ха, как смешно, — скептически фыркнуло это чудо. Какой же он забавный! Я вдруг подскочил к нему, схватил за уши и поцеловал в макушку, а потом отошел со смехом. Стас тоже заулыбался. — Ты чего, Кир? — он подпер голову рукой и рассматривал меня со своей обычной наглой улыбочкой. — Хм... Хм... Не знаю. В домашней обстановке ты весьма мил, — сказал я, ухмыльнулся и вышел из комнаты, чтобы умыться. — Мил? — как будто не поверил он. — А не в домашней? — услышал я сзади. — А не в домашней ты сволочная сука, которая совращает натуралов! — проорал я уже из ванной и включил воду. Ну вот, чистить зубы придется пальцем, ненавижу спать в гостях из-за этого. Надо бы завести у Стаса свою зубную щетку... Так. Стоп. Что я щас подумал???!!! Зубную щетку? Свою? У Стаса... Ох, ё! Как будто и вправду переезжать к нему собрался. Хотя... А что в этом такого? Меня ведь брат выгнал. Но то брат, а есть же еще родители. Которые тоже меня выгонят, когда узнают обо мне и Стасе. Замкнутый круг какой-то. Но щетку все-таки надо приобрести. Стас появился на пороге ванной через пять минут, одетый в извечную черную футболку и черные джинсы. Он зевнул и пробормотал: — Кир, ты садист — вставать в такую рань. Сегодня же воскресенье. А еще ты меня постоянно оскорбляешь, — скривился он. — Ну и фто? — фыркнул я, жуя пасту. — Че ты мучаешься? — спросил Стас, покопался на полочке и протянул мне новую щетку в упаковке. Я обрадовался и выхватил ее у него из рук. — То, что нужно! Стас хмыкнул что-то, вроде «Свинья», а я разодрал упаковку, вытащил щетку и сунул ее в рот, с наслаждением проводя жесткой щетиной по зубам. Наверное, морда у меня в тот момент была чересчур блаженная, потому что я увидел в зеркале, что выражение лица Стаса стало каким-то хищным. Он обнял меня со спины и прижался губами к волосам. Я предупреждающе поднял вверх щетку и уже хотел возмутиться, когда Стас невнятно произнес мне в затылок: — Знаю, знаю, тебя это бесит. Ты же у нас не любишь «телячьи нежности», — издевательски фыркнул он и продолжил. — Просто ты так хорошо смотришься тут, в моей ванной... — Да ты что? — заржал я, разбрызгивая воду и пену. — Говоришь обо мне, как о новой лампе или унитазе. — Ха-ха-ха, — передразнил он, сжимая пальцы на моем животе. Я оттолкнул его, умылся и стал вытираться тем полотенцем, которое показалось чище всего. — Унитаз из тебя тот еще, такой же полный всякого дерьма. Кира, я хочу, чтобы ты остался со мной, — внезапно выдал он. — Противоречиво, — фыркнул я, а потом жестко сказал. — Ты не игрушку себе новую купил, Стас. Ты не имеешь права даже просить меня об этом, не то, что требовать. — А я тебе даю пищу для размышлений, — нагло ухмыльнулся он, снова обнимая меня. Да что за страсть такая — меня трогать?? — Ты мне лучше обычную пищу дай, — пробурчал я, опять выворачиваясь из его объятий. — Завтрак бы сейчас не помешал. — Прав был твой брат: ты вечно голодное создание, — засмеялся Стас, направляясь на кухню. — Что ты будешь? — А у тебя большой выбор? — заинтересовался я. — Тогда, мне три бутера с колбасой и помидорами, крепкий кофе и стакан апельсинового сока. Записали, официант? — пошутил я, позевывая и садясь за стол. — Есть, сэр, — Стас шутливо отсалютовал мне и принялся готовить завтрак. Поставив передо мной тарелку, он хихикнул: «Кушать подано» и ушел в ванную. — Э-э! Это нечестно, я не хочу один завтракать, — надулся я. — Так какие проблемы? Подожди меня, — донесся до меня голос Стаса. Я улыбнулся. Мне нравится начало этого утра... Потом мы позавтракали, но на этот раз я не молчал, а трепался со Стасом обо всем на свете. Мы много ржали, давились едой и опять ржали. Странно, я знаю этого человека всего ничего, а мне с ним так хорошо и уютно, будто он родной. А вот собственный брат меня предал... Решив не вспоминать о плохом, я начал с удовольствием рассматривать Стаса. Он медленными глотками пил чай, о чем-то задумавшись. Он так и не причесался, поэтому волосы лежали в художественном беспорядке, а точнее, как попало. Мои любимые ореховые глаза (не думал, что этот цвет может стать моим любимым) смотрят в одну точку. Меня всегда забавляла в людях эта особенность, а моя мама говорила, что так делают только психи. Что ж, Стасик точно псих. Ничего нормального в нем я так и не увидел за все время знакомства. Слышь, Светлов, ты вообще с нашей планеты?.. А все-таки он сейчас красивый. Не до конца проснувшаяся и очень милая физиономия с задумчивым выражением на ней, растрепанная башка. Черная футболка обтягивает торс, а джинсы наоборот свободные. Сидит, закинув ногу на ногу, а пальцы постукивают по коленке. Значит, чем-то озабочен. Это я уже научился в нем подмечать. Если стучит пальцами по любой мало-мальски твердой поверхности — значит, волнуется. — О чем думаешь? — не выдержал я. — О тебе, — ну наконец хоть что-то честно сказал! — И что ты обо мне думаешь? — улыбнулся я. — Строю коварные планы, чтобы оставить тебя рядом с собой, — улыбнулся он в ответ. — Кошмар, — фальшиво ужаснулся я, скрывая, что мне приятно это слышать. Вдруг в кармане завибрировал телефон и начал играть грустную мелодию из песни Spider's «Брат». Серёга, значит... Я нажал на кнопку сброса, но он тут же перезвонил. Я сбрасывал звонок еще раз пять, а Стас спросил: — Это кто? — Брат, — коротко ответил я и еще раз сбросил. Телефон замолчал, зато через минуту мы услышали, как звонит в комнате мобильник Стаса. Я поднялся, но Стас встал быстрее и пихнул меня обратно на стул. — Сиди, я возьму. Он ушел в комнату, а я стал прислушиваться. — Алло, — услышал я спокойный голос Стаса, а потом несколько секунд тишины. — Да. — Еще пауза. — Зачем? Он не хочет с тобой говорить. — Опять пауза. — Хорошо, хорошо, не ори только. Да понял я! И Стас принес мне телефон. — Поговори, — сказал он мне серьезно и убедительно. Он хмурился и явно был рассержен. Наорал на него Серый, понятно. Бешеная Вороновская кровушка у братика взыграла, ага. Знакомо. Надо как-нибудь сказать Стасу, чтобы не обращал внимания на наши с братом выкрутасы… Ну, или чтобы вообще привык. — Алло, — я поднес трубку к уху. — Кира? — уточнил брат. Голос мой не узнал, что ли? Совсем дурной? — Да. Что ты хотел? — спросил я, стараясь, чтобы мои слова звучали недовольно. — Приезжай домой, — сказал брат. — Зачем? Ты меня выгнал, — сказал я, морщась от неприятных воспоминаний о вчерашнем вечере. — Прости. Приезжай домой, — быстро извинившись, повторил Серый. — «Прости» в карман не положишь. Зачем мне возвращаться? Убьешь меня еще нахер... — фыркнул я. — Я тебе ничего не сделаю, обещаю. Мы просто поговорим, — сказал Серый. Я прикинул, стоит ли ему верить, и решил, что стоит. Он все-таки мой брат, такой же взбалмошный и взрывной, как и вся наша семья, но брат же... — Ну ладно. А родители где? — Они будут вечером. Возвращайся, Кир, пожалуйста, — хм, мне показалось, или последняя фраза прозвучала жалобно?? — Хорошо, жди, — проговорил я и нажал на кнопку сброса. Я уставился на Стаса снизу вверх, а он смотрел на меня озабоченно. — Ты, что, собираешься сейчас туда ехать? К нему? – неверяще поинтересовался он. — А что еще делать? Он позвал, извинился, поговорить хочет. — Я тебя одного не отпущу, — нахмурился Стас. — Да брось ты. Это же мой брат. — Который тебя вчера из дома вышвырнул, — напомнил Стас, хмурясь еще больше. — Хорош напоминать! — зло прервал я его. — Я сам разберусь со всем этим. Если что-то пойдет не так, вернусь к тебе. Идет? — А если он тебе вред причинит? — беспокойная ты курица, Стас! — Что, фингал поставит? — ехидно спросил я. — Ужас-то какой... — Еще одна ехидная ухмылка мне тоже удалась, судя по перекосившемуся лицу Стаса. — В окно не выбросит, и на том спасибо. Стас, это мой брат, не забывай. Худшее, что он может мне сделать, это отцу рассказать что-нибудь. А он пока этого не сделал. И вообще, мне кажется, у него там что-то случилось. — С чего ты взял? — Чувствую, — усмехнулся я. — Поеду я, в общем. Позвоню тебе, как смогу. Если не вернусь сегодня, завтра на работе увидимся. — Угу, — Стас вдруг наклонился ко мне и поцеловал в губы, сначала мягко, а потом настойчиво, раздвигая мои губы языком и гладя им по моим зубам. Я тихо застонал, ответил на поцелуй, но вскоре оттолкнул Стаса и пробормотал: — Еще один такой поцелуй, и я никуда не уеду, — умеет же он вывести меня из равновесия... — Серьезно? — воодушевился Стас и потянулся ко мне снова, но я вскочил со стула со смешком. — Нет, конечно. Но мне понравилось. — И мне. Я буду скучать, Кир. Когда ты еще приедешь? — спросил Стас, заключая меня в объятия. — Стас! — рявкнул я, убирая его руки. — Я тебе не девочка! Хватит меня постоянно обнимать! Он отпустил меня и фыркнул. И обиделся... Ну что за хуйня?! — Тебе точно посрать на меня. Для тебя это только секс, и нихера больше! — выпалил он, смотря на меня с полным отчаянием в глазах. Вот он и сорвался, ебаааать... Я не знал, что ответить. Рассказать о своих чувствах я не мог, мне не хватало мужества. Всё спокойствие между нами, так хорошо работавшее со вчерашнего вечера, рушилось на глазах. Продолжая строить из себя суку, я как можно холоднее сказал: — Ну хватит уже сопли развозить. Не надо выяснять отношения, Стас. Все это ненормально, ясно? Мы не разного пола, чтобы романтические разговоры о любви вести, пойми уже наконец. Он глянул на меня почти с ненавистью, сжал кулаки, но ничего не сделал и не сказал. Я прекрасно видел, что делаю ему больно, но остановиться не мог. Если у нас ничего не получится, не стоит давать преждевременную надежду на то, что все будет хорошо. Это прозвучит странно, но я жалел его чувства, а не терзал, как казалось. Я слишком хорошо понимал, что «голубых сказок» не бывает, чтобы мы «жили долго и счастливо и умерли в один день». А Стас в слепоте своей страсти ничего не соображал и пытался утянуть меня в этот ураган, из которого мы бы вряд ли выбрались невредимыми. Я прагматик, что поделать? Когда я буду уверен в том, что у нас есть шанс, я первый скажу ему, что «люблю и жить не могу без», а пока придется наступить на горло своим желаниям. — Ничего, я терпеливый, — наконец сказал Стас спокойно. Я поблагодарил небеса за то, что он понятливый и не будет мне сейчас устраивать слезливых сцен. Как же этот Стас отличается от того, что поцеловал меня в клубе, а? Хотя, если бы он был таким ублюдком, было бы сложнее. А тут... Я вижу влюбленного до розовых слюней идиота. И знаете, мне это нравится. И жалко. Его и себя. Поеду вот сейчас к брату, узнаю его планы насчет моей тайны, рассказанной ему в глупом порыве. Расскажет отцу или нет? Этот вопрос волнует меня сейчас больше Стасовых разочарований. И чтобы хоть как-то успокоить обиженного влюбленного идиота, я подошел к нему и обнял сам, шепнув на ухо: — Хорошо. Молодец, — потом ухмыльнулся и звонко поцеловал в щеку. Стас, кажется, оттаял, потому что сам отодвинулся и произнес: — Аккуратней там. И сразу звони, если что. «Ага, щас», — подумал я, но вслух сказал: — Конечно. Всё, счастливо. Я быстро оделся и уехал, в душе немного (вру, много...) жалея, что приходится это делать. Но брату я сейчас был нужнее. Я жопой чуял, что у него что-то не так. Только вот что, интересно?..