Почему нужно слушаться старшего брата

В конце рабочего дня я не стал дожидаться Стаса и лезть к нему, пусть отойдет от обеда, бедняжка. Возмутился-то как, оскорбленная невинность, бля... Зато я с удовольствием посмотрел, как скромняга-айтишник Гриша приглашает Ларису в кафе. Вот это было шоу! Лара весьма снисходительно кивала парнишке, а потом улыбнулась своей фирменной улыбкой «и пусть все упадут» и согласилась на свидание. Гриша просиял, натянул очки на самую переносицу и убежал заканчивать работу. А я всё это время делал вид, что смотрю в компьютер, а сам душил хохот. Да уж, Лариса великолепна, а вот Стас идиот. Какие же у него причины были, чтобы так погано обращаться с такой шикарной женщиной? И почему он скрывает истинную причину своего клубного поведения в Амалькин день рождения? Сплошные тайны у этого дебила от меня. Нет, так не пойдет. Я все узнаю. Иначе это буду не я. Как я там сказал? «Сука, которой не страшно», точно. Я попрощался с начальницей, которая снова стала благодушной и жизнерадостной, и поехал домой. По дороге я осмысливал всё, что случилось за последнюю неделю. Я познакомился с новыми людьми, а ещё абсолютно переоценил тех, кого знал уже давно. Марат, Вадим, Павлик... Все они предстали передо мной в новом свете. Так случайно и спонтанно я приобрел новых друзей, это в моем стиле... А вот с братом я всё усугубил до крайности. И со Стасом сложно, но с ним-то я могу разобраться. Я точно знаю, чего хочу от него, и чего он хочет от меня. Осталось только придумать, как обойти всё то, что нам с ним мешает, и тогда все будут счастливы и довольны. Но, блин, как же это трудно! Родители, брат, общество. Все определенно будут против того, что двум парням захотелось быть друг с другом. Я не отрицаю, что тоже раньше был гомофобом, да и до сих пор мне немного противна мысль об ЭТОМ, но ореховоглазый кретин полностью меня поменял, и теперь я хочу его и только его. Мысли о нем не выбить ничем и никем, как бы я ни пробовал. Не знаю, влюбленность ли это, или просто мимолетное увлечение, или желание попробовать что-то новое, но меня всё глубже утягивало в этот водоворот страстей. Дома я спокойно переоделся, поужинал и отправился в свою комнату. Через полчаса приехал Серёжка, и я просочился на кухню, чтобы поприветствовать его. Но брат положил себе ужин, взял одной рукой тарелку, другой меня за шиворот и пошел к себе под возмущенные мамины вопли о том, что есть нужно только на кухне. — Ты чего? — удивился я, когда Серый втолкнул меня в комнату, закрыл дверь и сел на кровать. — Поговорить с тобой, — тон брата не предвещал леденцов... — Говори, — я поправил помятую толстовку и сел на пол, сложив ноги по-турецки. — Кира, я не хочу, чтобы ты ввязывался в мои дела с Маратом, — серьезно сказал Серега, смотря в тарелку и размазывая по ней пюре. — Почему? — я отвернулся от него и уставился на компьютерный стол. Терпеть не могу, когда с едой обращаются подобным образом, аж тошнит. А этот дебил с детства так делает, фу. — Потому что это мои дела. Этого недостаточно? — Серый сделал особое ударение на слове «мои». — Нет. Марат теперь тоже мой друг, и я не хочу, чтобы вас преследовали какие-то непонятки. — «Непонятки», — презрительно фыркнул Серый. — Кирилл, оставь это, я тебя по-хорошему прошу. — А по-плохому как? — во мне мигом зажглась искра противоречия всем и во всём. Серый зло прищурился. — Давай так, братишка. Ты оставляешь свои попытки помирить меня и Марата, а я не говорю отцу о твоих подозрительных отношениях со Стасом, — мда, талант к ультиматумам у нас семейный... — Нет у меня ничего со Стасом! Ты заколебал! — Хм, не знаю, не знаю... Какие-то вы слишком близкие друзья, особенно после того, как он тебя поцеловал в клубе, — суууука проницательная! Я снова начал отрицать, но брат перебил меня, даже не став слушать. — Ну, так мы договорились? — спросил он, спокойно засовывая в рот вилку с куском мяса. — Ты не посмеешь оболгать меня перед отцом, — отчаяние начало протягивать ко мне свои цепкие лапы. — Отчего нет? Ты почему-то решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью, а почему я не могу нагадить тебе? — и тут я замолчал. Брат был так логичен, что возразить мне стало нечего. — Нууу, я подумаю, — я начал юлить. — Кира! — Серый повысил голос, а я поморщился: ненавижу, когда на меня орут. — Хорошо! — в свою очередь рявкнул я, взбесившись. — Ну и сиди себе сычом, один, без друзей! Со своей продажной бабой! — я не смог удержаться и брякнул то, что думал о Светке, особенно после услышанного от нее вчера. Этого Серый не вынес, он встал и ударил меня ладонью по лицу наотмашь. — Не смей так говорить о моей девушке, сопляк! У меня потемнело в глазах от удара, рука все-таки у брата невероятно тяжелая. А потом навернулись слезы злости, ведь Серый практически ни за что мне вмазал. Я посмотрел на него с ненавистью, неуклюже поднялся с пола и вышел из комнаты, с силой хлопнув дверью. «Да чтоб ты подавился своим ужином, ублюдок!» — думал я по пути к себе. Я не стал давать сдачи, хотя мог бы. Дома были родители, они устали после работы, мне не хотелось создавать им сейчас дополнительные неприятности, особенно маме. Я решил оставить месть на сладкое... А в субботу утром меня ждал сюрприз. За завтраком мама с папой с удовольствием обсуждали, что они будут делать в эти выходные. — Вадим, поехали на дачу, — предложила мама. — Я так соскучилась по нашей бане... А потом каминчик разожжем и поедим чего-нибудь вкусненького, — она мечтательно закатила глаза, а потом подмигнула папе. Мы с Серым смотрели на них во все глаза. Мы, конечно, привыкли, что наши родители всё еще играют в молодость и живость отношений, но видеть это каждый раз было удивительно. Зато мы почти на сто процентов уверены, что родители друг другу не изменяют. — Дача в такой холод?.. Хм... — скептически пробормотал папа. — Вадик! Камин и баня, ты подумай! — соблазняла мама. — Ир, а как же мальчишки? — спросил отец, кивнув на нас. — Вы хотите с нами? — поинтересовалась мама, глядя на нас таким взглядом, в котором ясно читалось: «Лучше б вы не хотели...» Мы с Сережкой переглянулись и, очевидно, одновременно решили предоставить предкам возможность провести романтический вечер наедине. Мы отрицательно помотали головами. — Ну вот видишь, Вадь. Они тут справятся одни без нас. Правда, мальчики? — Как всегда, — ответил за нас Серый, опуская ржущую физиономию в чашку. — Я сейчас уезжаю гулять, если что, — предупредил я. — Ну вот и отлично. Я сейчас быстро приготовлю вам что-нибудь на обед и ужин, а потом мы с папой поедем, — мама осталась довольна. Мы с братом еще раз переглянулись и прыснули. Веселые же у нас родичи. Позавтракав и поблагодарив мать, я начал собираться. Все-таки мне предстояло почти свидание... Я тщательно принял душ, лишний раз пожалев, что летний загар уже сошел, и моя тощая тушка снова стала бледной, оделся в модные джинсы с потертостями по всему периметру и белую футболку без всякого рисунка. Не тянет сегодня выпендриваться. Особенно перед Стасом... Уложил волосы, как обычно, приподняв их гелем на затылке. Побрызгался своей любимой туалетной водой, которая отражала мое отношение к жизни, но совершенно не подходила мне по типу. Так говорила Амалия, тот еще знаток парфюма и мужчин. А мне все равно нравился «Эгоист» от Шанель, и пофиг на всё. В прихожей я подумал и надел те самые высокие ботинки на шнуровке. Они очень гармонировали с джинсами, хотя сильно смахивали на солдатские сапоги, что часто было поводом для стеба Серого: он говорил, что я стараюсь копировать армейскую манеру одеваться. Я застегнул куртку, еще раз оглядел себя в зеркале, чмокнул маму и вышел из квартиры. Ну вот я и сделал это. Отправился домой к Стасу, чтобы остаться с ним наедине. Я совсем идиот, или только так кажется? Я слабо представлял, что мы у него будем делать, но явно не чай с плюшками пить... Передавая деньги в маршрутке, я другой рукой в кармане сжимал ключи от его квартиры до боли в пальцах. Интересно, он сейчас дома? Чем он занят? Как он отреагирует на мой визит, а особенно с учетом того, что мы вчера поссорились, типа. Чем ближе я подъезжал к метро, тем больше сомнений меня одолевало. Стоит ли это делать? Но я уже миллион раз напоминал себе, что не отступаюсь от задуманного, так что поздняк метаться. Однако от метро к дому Стаса я шел, практически заставляя себя передвигать ноги, так сложно было окончательно смириться с тем, кем я стал, и что собираюсь теперь делать. Дурак Кира, дурак. Я подошел к знакомой девятиэтажке и остановился, вспоминая свой первый приезд сюда. Мы выходили из машины и ржали, как полудурочные, над бессознательными пидорскими предпочтениями Стаса. А потом я уссывался от страха в лифте. А потом резко пожалел почти незнакомого парня, у которого умерла бабушка. А потом переодевался в его ванной, злясь на неподходящие шмотки и свою трусость. И еще эта его офигенная кружка с надписью «Сам ты стакан!»... Всё это моментально пронеслось у меня перед глазами, и я хмыкнул. Весело же было, правда. И уютно, как будто полжизни знакомы. Влюбился, серьезно, что ли?.. Идиот я. В лифте я пялился на свои лихорадочно блестящие глаза и пересохшие губы, которые не мог даже облизнуть, и умолял себя повернуть назад, но сердце отправило разум в далекую ссылку и, счастливое, схватило бразды правления. Но стоило мне выйти из лифта и приблизиться к двери Стасовой квартиры, как я в полном охуении услышал «охи», «ахи» и другие громкие стоны, которые издавала парочка, явно не пьющая чай с плюшками... Я подавил возмущение и изумление и тихонько открыл дверь любезно присланными ключами, радуясь, что замок открывается легко и бесшумно. Парочка была так увлечена собой и своим нехитрым занятием, что ничего не услышала. Я старательно вытер грязные сапоги о коврик перед дверью и прошел в квартиру. На цыпочках подкрался к комнате и остановился, прижавшись к стене и прислушиваясь. От стонов Стаса, честно говоря, я и сам начал возбуждаться, но мне было гораздо интереснее, что это за девушка, и что она делает в постели парня, которого хочу захомутать я! Дамочка являла чудеса воистину оперного голоса, расходясь все больше и больше. Мне уже стало смешно, и я закусил кулак, чтобы не заржать и не спугнуть голубков. По-видимому, действо близилось к завершению, поскольку оба задышали чаще. И тут Стас, очевидно, кончая, протяжно застонал: «Кирааааа!..» У меня глаза на лоб полезли. Вот оно как! Он трахался с этой крошкой, думая обо мне! Мама дорогая, как я вовремя пришел. Вот и узнал об истинных чувствах Стасика, а то «Я хочу быть твоим другом, я хочу быть твоим другом...» Пиздел бы поменьше, «друг». Но в комнате, между тем, разыгрывалась настоящая драма. Дамочка спрыгнула с постели, да так, что пол задрожал, и завопила: — Какая я тебе, нахер, Кира?! Козел! Выходит, трахаешься со всякими «Кирами», а я тут так просто?! Всё, больше мне не звони! И злая, как фурия, красотка, собрав свое шмотье, вылетела из комнаты, а затем из квартиры. Благо, я успел вовремя смотаться на кухню, так, чтобы она меня не засекла, и заныкался там, сев за стол в самый угол. Стас даже не пытался ее останавливать, он закрыл за девушкой дверь, глубоко вздохнул и пошел в ванную, тоже меня не заметив. Я же сидел на кухне, смотрел на ту самую памятную чашку и честно пытался не заржать. Вот ситуация, а?.. Стасик трахался с бабой, но в самый ответственный момент простонал мое имя, а красотка подумала, что у него есть девушка с именем Кира. Если бы не общая нервозность, я бы уже катался по полу от смеха над незадачливым любовником. Надо ж было так лажануться. Нет, Стас, ты просто-таки взял пальму первенства в конкурсе «Самый большой конфуз в постели». Зачем же ты ее позвал перепихнуться, когда вот он я, здесь, приехал к тебе? Кретиноид, ну слов у меня больше нет! Я еще пять минут тихонечко поугорал в своем углу, но вдруг вода в ванной затихла, а спустя еще несколько минут Стас вышел и направился на кухню. Он шел, погрузившись в свои мысли и смотря себе под ноги, а из одежды на нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер. Как только он появился на пороге кухни, я громко и жизнерадостно произнес: — Привет! Ей-богу, он аж подпрыгнул... — Кира?! Что ты тут делаешь? — мда, а он точно дебил... — Ты же сам дал мне ключи и пригласил приехать в любое время. — Ты давно здесь?.. — опомнился, Казанова. — Достаточно, — хихикнул я, поднимаясь со стула и подходя к нему, — для того, чтобы услышать твое «Кирааааа», — с его интонациями передразнил я. Скулы у Стаса моментально приобрели оттенок спелой помидорки. — Я... — начал он, но тут же замолчал. У него был очень растерянный вид. А еще, мокрый как мышь, он выглядел смешно и мило. С мокрых волос по шее и груди стекали маленькие капельки, впитываясь в полотенце, которое было надето чересчур низко, пожалуй... Оно не скрывало тонкую полосу темных волос, тянущуюся от пупка вниз. В какой такой «низ», я предпочел не думать, потому что мое дыхание уже и так начало прерываться от волнения. — Да я все понимаю, — я не стал его мучить. — Ну, вот он я, приехал, как ты и предлагал. Что теперь будешь делать? — а вот это уже было форменным издевательством с моей стороны. В лоб спросить его, что он собирается со мной, таким готовеньким, делать... И этот Казанова за словом в карман не полез. Он взял меня обеими руками за отвороты куртки, притянул к себе и поцеловал. Вначале я потерялся в ощущениях, было приятно и необыкновенно волнительно. Потом, осмелев, я обнял его обеими руками за мокрую спину и погладил прохладную кожу. А затем взялся за полотенце и сдернул его одним движением. Так мы и стояли, целуясь, полностью одетый я и совершенно голый Стас. И меня это безумно возбуждало. Стас тем временем начал расстегивать мою куртку. Я не сопротивлялся, даже помог ему вытащить мои руки из рукавов. В перерывах между поцелуями, которые мы старались все-таки не прерывать, Стас снял с меня футболку и прижался обнаженным телом к моей груди. Ощущения были похожи на взрывную волну, ударившую в меня, по телу пробежало полчище мурашек, сердце ухнуло куда-то в желудок. А этот ебарь-террорист окончательно потерял крышу и, толкнув, посадил меня на кухонный стол, а сам опустился на колени и стал развязывать шнурки на моих сапогах. И этот жест почему-то показался мне самым интимным и возбуждающим во всем безумстве нашей игры, так что я в голос застонал. Стас вторил мне, с каким-то даже рычанием стаскивая с меня последний ботинок. Я молился, чтобы он поскорее расстегнул мне джинсы, потому что стояк был уже просто каменным. Я сам потянулся было к ширинке, но Стас оказался быстрее и оттолкнул мои руки, встав между моими ногами. Я оперся обеими ладонями на стол и наблюдал за тем, как он пытается расстегнуть тугую пуговицу. Потом протянул руку и, ласково погладив пальцы Стаса, сам справился с пуговицей. Стас дернул «собачку», и джинсы окончательно расстегнулись, открывая взору то, из-за чего в них было так тесно. Да-да-да, я не надел нижнее белье. Наверное, я абсолютно сознательно шел на эту встречу, так что... И да, я полный идиот, что проигнорировал нижнее белье в такую погоду, но думал я совсем не той головой, как оказалось. Однако когда Стас попытался стащить с меня штаны, я вдруг запротестовал. — Стоп, — я соскочил со стола и выпрямился, с испугом смотря в потемневшие от возбуждения ореховые глаза. — Стоп, — повторил я, пытаясь придти в себя. — Кира, — Стас взял меня за плечо, а я в ужасе скосил глаза на его руку, будто по мне ползло отвратительное насекомое. — Кира, посмотри на меня. Я послушно поднял взгляд. — Если ты не хочешь, ничего такого мы делать не будем, ясно?.. Но ты сам знаешь, почему ты ко мне приехал, — он обнял меня и слегка прикусил мочку уха, а потом зашептал. — Мы сходим с ума друг по другу, и мы просто обязаны что-то сделать с этим... Я сглотнул комок в горле и сдавленно кивнул. Стас схватил мою ладонь, переплетая наши пальцы, и потащил в комнату. Но в коридоре я остановил его и прижал к стенке, целуя в шею и в подбородок. — Совсем как в первый раз, — хихикнул он, ловя ртом мои губы. — Да пошел ты, — фыркнул я, сам взял его за руку и потянул в комнату. Но там мы опять поменялись ролями, он опрокинул меня на кровать и лег сверху, увлекая меня в полностью выносящий мозг поцелуй. Казалось, его язык был везде у меня во рту: гладил небо, зубы и проходился по чувствительной коже губ. Чтобы не зарывался, я укусил его за кончик языка и тут же поласкал губами, когда он собрался прервать поцелуй. Стас простонал что-то невнятное и пополз по моему телу вниз. Я не понял, что он собирается делать, пока он не приспустил мои джинсы и не опустил голову к моему паху. — Стас, Стас, Стас! Что ты?.. Не-е-ет... Заче-е-ем? — я больше не мог разговаривать четко, только стонами. — Кира, я этого хочу, — прерывисто сказал он и обхватил рукой мой член, который тут же снова напрягся и стал тверже некуда. Спустя секунды я почувствовал на нем теплые и влажные губы, а мир перед глазами взорвался и сразу поплыл нечеткими красками. Хотя Стас и действовал абсолютно неумело, я получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Как будто мне делали минет в первый раз, примерно такие были ощущения. Я старался заставить себя не двигать бедрами, зная, что иначе просто буду трахать его в рот, но вот с руками своими ничего не мог поделать, и они быстро закопались в волосы на затылке Стаса, невольно опуская его голову всё ниже. В какой-то момент он закашлялся и выпустил меня изо рта, а я сразу убрал руки и выдавил: «Извини». Мне не потребовалось много времени, чтобы дойти до точки невозврата. Я счел нужным предупредить его, ведь даже далеко не все мои девушки глотали, а тут парень и первый раз... — Стас, я...я сейчас кончу! Он проигнорировал мои слова и продолжил сосать с удвоенной силой. Я вскрикнул и забился в его руках. Он крепко удерживал мои бедра пальцами, чтобы я не вырывался, оставлял синяки, но это было неважно... Потому что я почти потерял сознание от нахлынувшего удовольствия. Я откинулся на подушки и стал выдыхать воздух небольшими порциями. Стас лег рядом и при этом так облизнулся, что мне сразу же захотелось повторить. Он чмокнул меня в губы и улыбнулся. — Понравилось? — Сейчас узнаешь, — ухмыльнулся я и опрокинул его на спину. — Я только мозги свои обратно получу... — Кир, не надо, — попробовал нахмуриться он, но я легонько хлопнул его ладонью по лбу. — Если этого хотел ты, то что мешает мне хотеть тоже? — Ну, ты — не я... — а вот за такое, Стас, пиздюлей взвешивают пару кило. — Вот именно, — я натянул джинсы и, стараясь не обращать внимание на послеоргазменное головокружение, устроился между его ногами поудобнее. Стас смотрел на меня испуганно, как кролик на удава, а вот его член реагировал на приближение моего лица именно так, как нужно: он быстро увеличивался в размерах. Я взял его в ладонь и сжал пальцы. Стас охнул и закусил губу. Что ж ты, детка, смущаешься-то теперь? Поздно уже. Я подул на натянувшуюся кожу крупной красной головки, чем вызвал у Стаса очередной стон. Черт, да мне это нравится! Давайте еще раз. Я прошелся языком снизу вверх по всей длине ствола, в конце поласкав уздечку. Стон стал протяжнее. А ты у меня громкий мальчик, Стас... Каждый раз соседям такое шоу будешь устраивать? С чего я взял, что будут еще «разы»? Да с того... Я полностью облизал головку, снова пощекотав уздечку. Я делал со Стасом то, что мне нравилось, когда делали со мной, так что я примерно представлял, в каком направлении действовать. Наконец, я обхватил губами член и двинул голову вниз. Ощущения были странные: не слишком приятно, но и не отвратительно. Но когда его немаленькое достоинство уперлось мне в гланды, я почувствовал рвотный позыв и закашлялся. И быстро вытащил член изо рта, однако не полностью. Я обхватил его рукой, а сам начал двигать ртом вдоль головки. На ней выступила солоноватая капелька смазки. Мда, не противно, и ладно. Я двигал губами и языком будто на автомате, прислушиваясь к своим ощущениям. Ведь я делал минет парню... Впервые в жизни. И это было...как? Пугающе, волнительно, гадко? Нет, точно не гадко. Даже приятно отчасти, ведь я доставлял удовольствие Стасу, который несколько минут назад довел меня почти до обморока. Я ускорился, когда услышал, что Стас дышит чаще. Он попытался меня оттолкнуть, но тщетно, я крепко вцепился в его бедра, не позволяя отодвинуться. Он задрожал, а спустя пару секунд я почувствовал во рту вязкую терпкую жидкость. Решив не разбираться в том, вкусно это или нет, я быстренько проглотил то, что успело вылиться, и выпустил его член изо рта, забавно причмокнув губами при этом. Стас какое-то время полежал без движения, а потом подхватил меня за плечи и подтянул к себе. Я улыбался, как идиот, но оно того стоило! Наблюдать затуманенные удовольствием изумленные любимые ореховые глаза и выражение офигения на любимой физиономии — это было лучшей наградой за несколько движений ртом и руками. Стас снова поцеловал меня, глубоко и настойчиво, обнимая так крепко, как мог, а я ощутил, что снова начинаю возбуждаться от его поцелуя, и с трудом оторвался. — Стас, я опять... — Ну и что? — возразил он, вновь завладевая моими губами. — Мы же теперь знаем, что с этим делать, правда?.. Я больше не стал спорить и расслабился в его объятиях. Но он оказался в корне неправ, потому что через пару минут поцелуев и ласк мы просто уснули, обнявшись. Я проснулся от того, что почувствовал, как сильно затекла левая рука. Попытался пошевелить пальцами, но сразу поморщился от неприятных ощущений. Я открыл глаза и увидел потрясающую в своей бредовости картину. Мы со Стасом лежали на его кровати, обнимаясь. Он полностью обнажен, а я в расстегнутых джинсах. Голова у меня была тяжелая, будто с похмелья, хотя я точно знал, что не пил. Мы просто задрыхли после офигительного оргазма. Во дела... Мы все-таки это сделали. Ну и что теперь? — Стас, — позвал я, всё еще морщась. — Ммм, что? — он потянулся, не выпуская меня из объятий. — Встань с моей руки, лосяра, — ворчливо хихикнул я. Стас послушно приподнялся, и я вытащил ноющую конечность. — Сколько сейчас времени? — поинтересовался я, устраивая голову поудобнее на сгибе его локтя. — Ща, погоди, — Стас протянул руку к прикроватной тумбочке и взял мобильный. — Семь часов. — Вечера??!! — воскликнул я в шоке и подскочил. — Нет, блядь, утра. Вечера, конечно. Капец! С учетом того, что я приехал к нему к часу дня... Это получается, мы продрыхли пять часов. «Погулял» я, ничего не скажешь... — Жрать хочу, — задумчиво произнес я, а Стас засмеялся. — Верю. Пойдем, приготовим что-нибудь. Он оделся, и мы пошли на кухню. Увидев свои шмотки, разбросанные по всей кухне, я смутился, а Стас довольно улыбнулся и протянул мне мою футболку. — Надень. Когда я оделся, мы убрали куртку и сапоги в прихожую, и стали готовить поздний обед. — Если хочешь, оставайся у меня, — с надеждой предложил Стас, зачерпывая ложкой наскоро сварганенный суп из пакетика. — Не могу, меня брат не поймет. Хочешь, я завтра приеду? — я глядел на его растрепанную голову и красную полосу на той щеке, которую он отлежал, и думал, что я невыносимо, просто убийственно хочу остаться. — Хочу, конечно, что за вопросы! Кир, я вообще хотел с тобой поговорить... — Я с тобой тоже, не поверишь, — фыркнул я. — О чем? — Ты первый. — Хорошо. Что ты теперь думаешь делать? — Ты о чем? — я включил дурачка. — О нас, — как же пугающе звучит это «о нас»... Как будто у наших странных и неправильных отношений есть будущее. — А что ты хочешь услышать? — вдруг огрызнулся я. — Нууу, мы же... — Что «мы же»? — передразнил я. — Намекаешь, что после минета, я, как честный человек, обязан на тебе жениться? — издевался я, сам не понимая, какая муха меня укусила. — Чего ты разозлился? Я не понимаю. — И не поймешь, дубина. Стас... У тебя слишком много секретов от меня, ты чертов кретин, который меня бесит постоянно, и вообще... — мысли путались, запутывая и речь тоже, а еще у меня начали странно трястись руки. Но этот гандон улыбался. — Я всё тебе расскажу, обещаю. Просто мне теперь очень сложно будет тебя отпустить, когда ты ответил мне взаимностью. Сложно будет думать, что это всё на один раз и не более. — А ты не думай, умнее не станешь — съехидничал я. — Ладно, я поехал домой, завтра вернусь, — я стал подниматься из-за стола, скомкав этот смущающий разговор. — А что насчет моего вопроса? — он схватил меня за локоть. — Ты в самом деле хочешь что-то путное от меня услышать? — ответил я вопросом на вопрос. — Нууу, хотелось бы. — Стас, вот что, давай не будем пороть горячку. Что будет, то будет. Но я обязательно приеду завтра. — Как скажешь. А о чем ты хотел со мной поговорить? — Уже забыл, — соврал я. — Кира, переезжай ко мне, — вдруг ни с того ни с сего брякнул этот кретин, преданно смотря мне в глаза снизу вверх. У меня заныло в груди от этого предложения и взгляда, но я сам натянуто рассмеялся. — Что, все-таки жениться? — хихикнул я. — Нет, Стас, ты слишком торопишься. Еще не факт, что сегодняшнее хоть что-то для нас значит. — Для меня значит! — разозлился Стас. — Ты ебаный скептик! Ну что еще ты хочешь услышать?! Я люблю тебя! А вот это меня по-настоящему испугало. Сердце забилось едва ли не в глотке. Я ощетинился еще больше. — Бла-бла-бла. Стас, алё, минет — не повод для признаний в любви. — Твою мать! — Стас ударил кулаком по столу. — Ты опять мне не веришь. — А ты и не давал мне поводов тебе верить, — хмыкнул я, направляясь к прихожей. — И давай не будем так по-бабски выяснять отношения, окей? Это раздражает. Он посмотрел на меня странным взглядом, но ничего не ответил, а только молча наблюдал, как я завязываю шнурки. — Ты наёбщик-профессионал, Кирилл, — вздохнул он вдруг. — И ты умеешь облить грязью любые светлые чувства. Но, наверное, этим ты и привлекателен. Своей сучностью. Мне стало неприятно от его слов, но я только сухо улыбнулся, поднимаясь. — Рад, что ты это понял наконец. А о светлых чувствах расскажи той девушке, что сегодня от тебя сбежала. — Ты ревнуешь, что ли? — улыбнулся этот урод. — Пфф, только в твоих снах, — ну и наглость — мне о таком заявлять! — Всё, Стас, до завтра. — Так и уедешь? — поинтересовался он, склонив голову набок. — А что? — я почуял подвох. — А поцелуй на прощание? — и наглая улыбочка играет на губах. — Я не прощаюсь, — хотя, предложение мне понравилось. Я подошел к нему и, потянувшись, поцеловал в губы. А он опять обнял меня крепко-крепко и превратил поцелуй в отнюдь не прощальный... Когда я все-таки вырвался, то почувствовал, что хочу продолжения банкета. — Да твою ж мать! Стас. Пусти меня уже. — Извини, не смог удержаться, — меня бросило в жар от этой фразы. Сволочь, а? — Ненавижу телячьи нежности, — буркнул я недовольно. Кривил душой, но нельзя же было давать этому Казанове поводы меня оставить. — Ну-ну. До завтра, Кира. Звони, если что. — Пока, — я послал ему ослепительную улыбку через плечо. А это чтобы не забыл. Хотя, он и так вряд ли забудет... В транспорте я только и делал, что кусал губы и нервно думал о том, что всё слишком далеко заходит. Блядь, мы уже о любви заговорили! Конечно, что я сам влюбился по самое некуда, это-то понятно, но вот Стас какого хера мне эти злоебучие слова сказал?! И что теперь делать? Мне до смерти хотелось быть с ним, продолжать такие отношения, но все это было до чёрта неправильно! И я боялся, знали бы вы, как я боялся. Того, что узнают родители, Серега, окружение, на работе. Если узнает отец, мне точно не жить. На работе-то не выгонят, особенно по дискриминационному признаку, но смотреть косо будут, наверняка. А каково будет Стасу? Вряд ли его родители уже слышали от него фразу: «I'm gay and it's okay»... Единственным человеком, который примет нас такими, какими мы стали, это Амалька. Ну, еще Вадик с Павликом, которые вполне адекватно отреагировали на мое признание. А у Стаса?.. Меня затошнило от всех этих переживаний. Вашу мать, что нас ждет?.. Дома я обнаружил Серого на кухне. Он сидел за столом и читал что-то, а сзади фоном работал телек. Несколько секунд я постоял на пороге, смотря на братов профиль. И так мне стало противно и обидно от того, что меня не смогут понять и принять, что я в порыве выпалил: — Я гей! — пусть и Серому жизнь медом не кажется. — Что? — брат медленно повернулся ко мне, роняя книжку и округляя глаза. — Я гей, братишка, — я ухмыльнулся, подумав, что проебал мозги где-то по дороге домой, потому что теперь стою и говорю брату такие слова.... — Ты шутишь, да? — он до последнего не мог поверить в то, что слышал. — Нет. Сегодня Стас отсосал мне, а я ему. Как тебе ситуёвина, а? Иди теперь, рассказывай отцу обо мне, да-а-а... — я с каким-то издевательским наслаждением смотрел, как менялось лицо брата. Презрение, отвращение, изумление и гнев: вот какие эмоции легко на нем читались. — Вон, — вдруг твердо проговорил он. — Чего-чего? — до меня не сразу дошел смысл сказанного. — Пошел вон отсюда, педик гребаный!!! — заорал Серый, поднимаясь из-за стола и готовясь швырнуть в меня молочником. — Ты охуел? — я прикрылся железным подносом, об который все-таки разбился этот предмет посуды. — Пошел вон из квартиры! Ты не понял, что ли? Отправляйся к своему пидорасу! И не появляйся здесь больше! А родителям я сам объясню, что их сын голубой! — Сережка подошел ко мне в два шага, грубо схватил за шиворот и поволок к входной двери. Там он просто вышвырнул меня из квартиры. Мне вслед полетели ботинки и куртка. И дверь захлопнулась. Я тупо смотрел на нее в течение минуты, обдумывая то, что произошло. Умом я понимал, что мне бы сейчас резреветься и горевать о своей судьбе, но я не чувствовал даже огорчения. Вот я и признался одному из самых дорогих людей в том, что моя сущность немного отличается от той, что он знал раньше. И что он сделал? Он попросту выгнал меня из дома. Вот сука. Отомстить брату хотел, Кирочка? Ну и кому я отомстил? Себе, получается. Меня несколько пугало обещание Серого: «А родителям я сам объясню, что их сын голубой!» Он ведь действительно может им рассказать, грязный предатель. Ладно, у меня хотя бы есть теперь, к кому пойти, если родители воспримут эту новость в штыки. И правда, перееду тогда к Стасу, что такого?.. — Алло. Кира, — ответил Стас, когда я набрал его номер. — Стас, я, похоже, приеду к тебе раньше, чем завтра, — сказал я, нажимая кнопку первого этажа в лифте. — Что-то случилось? — обеспокоено спросил он. — Нуу, так... — туманно ответил я. — Просто жди меня, я сегодня у тебя переночую. — Отлично, буду ждать. Может, встретить тебя на машине у метро? — Давай, — обрадовался я. Переспектива встретиться со Стасом как можно раньше грела душу. Раз уж брат так по-скотски себя повел, Стас меня сейчас и утешит... Я не ощущал обиды и горечи, пока не оказался у Стаса в машине. Но там я уставился в окно, которое отразило мое перекошенное лицо с текущими по нему слезами, и понял, что мне больно. Мы успели проехать уже половину пути, но Стас вдруг свернул к тротуару, притормозил, заглушил двигатель и повернул меня к себе за подбородок. — Так что случилось? — спросил он настойчиво. Я вытер щеки и постарался спокойно рассказать ему о брате и его показательном выступлении. — Вот ублюдок! — воскликнул Стас, ударяя ладонью по рулю. — Да ладно, нормальная реакция. Твои-то родители, небось, тоже еще не знают. — Не знают, — подтвердил Стас. — Но ты тоже хорош, гусь. Зачем ты ему сейчас рассказал? — Сам не знаю. Ой, щас совсем не время разбираться в мотивах моих поступков! — как всегда, на смену расстройству пришло раздражение. — Ладно, поехали домой, время уже позднее, — Стас снова завел машину, оставляя все разговоры на потом. — Поехали, — я слабо улыбнулся. У Стаса мы быстро поужинали остатками сегодняшнего скудного обеда, посмотрели заштатный боевичок и отправились спать. Ну, или не совсем спать... Но когда я окончательно отрубался в теплых объятиях, я вздохнул и подумал, что самое сложное только начинается.