Почему нужно слушаться старшего брата

Первую неделю января мне действительно удалось провести у Стаса, но вот с опрометчиво данным ему обещанием как-то не заладилось. Когда дошло до дела, я зассал и твердо сказал, что никогда и ни за что на это не пойду, пусть даже не надеется. Светлов сначала пытался изобразить понимание, но сдержать возмущение у него все-таки не получилось, слово за слово мы повздорили, и дошло до того, что он попросил меня свалить. Через двадцать минут я уже ехал в такси и с досадой думал о том, что надо было просто нажраться до беспамятства или закинуться таблетосами, под которыми всё похер, чтобы выполнить обещание и не доводить до ссоры. В конце концов, от этого никто не умирал, даже Стас вон выжил после практически изнасилования. Но рациональные доводы расшибались о стену паники. Не то чтобы это было категорическое неприятие самой идеи позволить выебать себя, нет. Я просто оказался не готов. Некоторое время назад я себя и делающим минет представить не мог, а сейчас не имел ничего против того, что Светлов трахал меня в рот. Даже наоборот, было в этом что-то захватывающее, запретное и постыдное, и оттого привлекательное. А вот для большего мне требовалось ещё время. И наверное, Стас бы это понял, скажи я ему в более мягкой форме. Но я всё запорол. В кармане вибранула смска, и я сначала не хотел доставать и смотреть, настроения не было отвечать кому бы то ни было, но что-то всё же заставило вытащить мобильный и глянуть на экран. «Возвращайся, гребаное ты динамо. Без тебя тут пусто». Всколыхнулась было гордость (он же сам меня выгнал, какого хрена?), но я отмахнулся от нее и попросил таксиста развернуться и ехать обратно. Если Стас и удивился, что я вернулся, он ничем этого не показал, просто открыл мне дверь и впустил, будто это было естественно, будто в его квартире для меня всегда было зарезервировано место. В тот вечер мы не торопились в койку, просто сидели на кухне и разговаривали. — Охуеть у нас нездоровые отношения, да? Ты подлая крыса со своим пари, я насильник и динамо. Да мы просто созданы друг для друга. — Ну окей, покажи, у кого здоровые, — фыркнул Стас, не обидевшись на «подлую крысу». — Тебе опять порефлексировать захотелось? Как ты заебал, а. Сходи к мозгоправу, Кирилл, тебе помогут. — Ты бы отмотал всё назад, если бы была такая возможность? — проигнорировал я его полезный совет. Стас возвел глаза к потолку, очевидно прося у высших сил терпения выносить мои рефлексии немного дольше. — Нет. Краткость сестра таланта, конечно, но это уже перебор. — А поподробнее? — Без подробностей, просто нет. Не знаю насчет «созданы друг для друга», но ты мне нравишься, Кирилл, и хоть я и жалею, что некоторые вещи случились именно так, как они случились, но в целом нет, не отмотал бы. Ещё вопросы будут? — Ты мне тоже нравишься, — ухмыльнулся я в чашку с чаем. И как-то так мы действительно начали встречаться. *** После новогодних праздников мне написал Марат и предложил пересечься. Я согласился незамедлительно. Даже несмотря на то, что порядком охладел к нему после того, как понял, что слишком идеализировал его и попал в ловушку его расчетливого обаяния. И всё же было желательно расставить точки над кое-какими последними i. Присутствовало в его прошлых отношениях с моим братом что-то, что мучило меня, не давало покоя: какая-то дополнительная тайна, которую мне не терпелось разгадать. Да и его реальное отношение ко мне хотелось бы прояснить. Я бы и сам его позвал, но пока я раздумывал над тем, как и что хочу сказать, он оказался быстрее. В ресторане, где Измайлов заказал столик, вечером собралось уже довольно много народу, однако мы могли побеседовать в более или менее уединенной обстановке, потому что столы были оформлены в виде кабинок, и погреть уши, слушая чужие разговоры, представлялось непростым делом. Появившись в условленном месте всего на десять минут позже меня, Марат выглядел неприлично счастливым. Он сразу казался моложе и походил на себя шестнадцатилетнего, совсем как на тех фотографиях с моим братом, где они весело и беззаботно глядели в камеру и верили, что у них вся жизнь впереди такая — полная приключений и веселья. «О, я смотрю, вы уже успели с Сережкой приватно пообщаться», — хотелось прокомментировать мне, но я не стал. Неуместно лезть в их постель, даже если я сам их туда и уложил, условно говоря. — Спасибо, Кирилл, — начал Марик без лишних прелюдий, не утруждая себя даже приветствием. — Если бы не ты, твой брат никогда не дал бы мне второй шанс. — Ты ведь только за этим и начал со мной общаться вне работы? — спросил я, скривившись помимо воли. Досада — паршивая эмоция, ей обычно легче всего прорваться. Марат вскинул брови, открывая меню, и посмотрел на меня чуть расширенными глазами. Он не качал головой, и взгляд не выглядел извиняющимся, но было в его выражении лица что-то успокаивающее. — Нет, не только за этим. Ты повзрослел. Мне было интересно, в кого вырос Серёгин любимый мелкий брат. — И в кого же? — Ты сам знаешь, — хмыкнул Измайлов. — Не напрашивайся на комплименты, это дёшево. Мне Гавана Клаб светлый, стейк средней прожарки и баклажаны по-неаполитански, — попросил он у подошедшей официантки. — Ты уже заказал? — обратился он ко мне, снимая с шеи дорогой кашемировый шарф. — Мохито, говяжьи щечки и салат Цезарь, — я улыбнулся девушке, а она записала заказ и вернула мне улыбку. — Напитки сразу желаете? — Да, а потом ещё эспрессо в конце, — Марат посмотрел на меня с ухмылкой. Он помнил, что я люблю крепкий кофе под завершение трапезы. Казалось бы, забота, приятно, все дела, но во мне взыграл какой-то дурацкий протест. — Не надо эспрессо. Марат снова приподнял брови и, когда официантка отошла, спросил: — В чем дело, Кира? Я задел твое самолюбие? Я закатил глаза. И как прикажете с таким общаться? Истеричности в Измайлове поубавилось, а здравомыслия — наоборот, прибыло. Неужели хороший трах так прочищает мозги? — Ты можешь мне кое-что рассказать? Кое-что личное, — проигнорировал я его вопрос о самолюбии. Задел, между прочим, сука. Конечно, задел. И не единожды. — Что тебе рассказать? — удивился Марик. — Ещё и личное. Я кинул взгляд на телефон, который до прихода Марата положил за стоящую между нами подставку с салфетками, чтобы экран не было видно, и теперь, делая вид, что проверяю пришедшее смс, открыл диктофон и нажал на кнопку записи. Измайлов этого не заметил, само собой. — Ответь на несколько вопросов. Это о вас с Серёгой. Меня это совершенно не касается, но мне необходимо знать. Спасибо мне от тебя не нужно, лучше удовлетвори моё любопытство. Измайлов хохотнул. — Ну ты и фрукт, Кира. Хорошо, что ты хочешь узнать? — Настоящую причину вашего расставания после его возвращения из армии. Марат помрачнел и сжал зубы, скулы напряглись. — Серый тебе всё уже рассказал. — Он рассказал мне свою версию. Я хочу услышать твою. — Ничего нового я тебе не скажу. — Серьезно? А как насчет правды? Ты ведь не изменил Серому на самом деле. — Откуда ты знаешь? — Я не знал, я догадывался. А ты только что подтвердил. Теперь рассказывай. Измайлов покачал головой то ли в возмущении, то ли в восхищении. — Проницательный ты сучонок. Вы с братом такие разные, но одновременно просто копии друг друга. Как тебе такое вообще в голову пришло? — Чуйка? — ухмыльнулся я. — Удачная догадка? Да просто не сходилось что-то. — Для тебя это всё игрушки, да? — в голосе Марата зазвучал металл. — Загадку себе придумал и разгадать хочешь, в чужом грязном белье покопаться? — Не кипятись. Я хочу понять. Я и так уже по уши в вашем грязном белье, извини уж. — Хорошо, из уважения к твоим интеллектуальным способностям и из благодарности скажу тебе правду. Но Серый не должен об этом узнать. Ты же не станешь ему рассказывать? Пообещай. — Обещаю. Дать такое обещание было легко. Конечно, не стану рассказывать. Я ему просто включу запись и позволю прослушать до конца. Чисто технически, я не нарушу этим данное слово. Формулировки надо тщательнее подбирать, господин Измайлов. Глотнув ром, принесенный официанткой, Марат нахмурился и начал говорить: — Твой брат тот ещё трус, честно говоря, и можешь на меня не кидаться, ты сам это знаешь. Он сбежал в армию, считая, что защищает нас обоих, хотя на самом деле защищал этим только себя. Пока я учился в универе, у меня было время подумать. Я понял, что, когда Сергей вернется из армии, совместного будущего у нас всё равно не получится. Если бы я и дальше утягивал его в подобные отношения, неизвестно, чем бы всё это закончилось. Мы были молоды, импульсивны, зависели от родителей, не имели средств и опыта, чтобы скрываться. Это сейчас проще, в плане финансовой состоятельности и вообще… Но тогда… Тогда всё казалось мне безнадежным. Так что я в одностороннем порядке принял решение избавить его от камня на шее, которым я для него был. Я попросил университетского друга подыграть мне и обставить всё так, будто мы спали вместе, чтобы Серый это увидел. Потом я, само собой, понял, какую ужасную ошибку совершил, потому что без твоего брата жить не могу, пытался с ним поговорить, но было поздно. Серёга удивительно легко вычеркнул меня из своей жизни. — Вообще нихуя не легко, — покачал я головой. — Он на полном серьезе хотел выйти в окно. Мне удалось его остановить, как видишь. Но гордости и принципиальности у него всегда было в избытке, так что простить он тебя так и не смог. А еще он никогда не был фанатом свободных отношений. Хотя вся эта моногамная гегемония продолжалась ровно до тех пор, пока он не решил жениться на Светке и воспитывать с ней ребенка и одновременно мутить с тобой. В этом плане я на него так пагубно повлиял, думаю. Марат усмехнулся. — Нам есть чему у тебя поучиться. — Кстати, тебя это не смущает? Нет, я не про то, что есть чему поучиться у сопляка. Я про твоё положение. Тебя не смущает, что вам с Серым придется быть друг у друга «грязными секретиками», раз вы оба жениться собрались? Измайлов рассмеялся, открыто и весело. — После того, как я столько лет без него прожил, и мне был дан второй шанс, я сейчас на любое положение в его жизни согласен, лишь бы рядом. — Почему ты не хочешь Серому правду рассказать? — А смысл? Он мне всё равно не поверит. Да и какой в этом толк, благодаря тебе всё и так неплохо складывается. — Ещё на один вопрос ответишь? Последний. — Жги, — ухмыльнулся Марат, допивая свой ром и жестом показывая официантке, чтобы повторила. — Ты был увлечен парнями до встречи с моим братом? Марик уставился на меня нечитаемым взглядом. — Ты опасный человек, Кирилл, — вздохнул он долгую минуту спустя. — Всю душу вынешь. Отвечая на твой вопрос: нет, не был. — А как же история с директорским сынком из предыдущей школы? Измайлов скривился. — Серый рассказал старые сплетни? Тот ублюдок сам ко мне полез целоваться, и чтобы ему не попало, когда нас запалили, свалил всё на меня, будто я был инициатором. А мне вообще плевать на него было. — А с моим братом что тогда случилось? Уголки губ Марата поползли вверх, но он не улыбнулся, потом даже помрачнел как-то и сказал: — А с твоим братом, Кирилл, мне крышу-то и сорвало по полной программе. Видимо, тот директорский сынок действительно во мне что-то увидел, раз полез. Что-то, чего я сам о себе тогда не понимал, пока с Серым не познакомился. Я тебе даже больше скажу, раз ты хочешь, как говоришь, понять: такого рода отношения у меня были только с твоим братом. И тогда, и до сих пор. — Почему? — я отчего-то не удивился такой откровенности, но всё же спросил. Летопись я для брата создаю, или где? — Потому что с ним дело не в сексе. Точнее, не только в сексе, — ухмыльнулся Марат и слегка порозовел щеками, понижая громкость. — Если бы мне просто хотелось член в жопу или в глотку, извини за грубость, я бы пошел и заполучил желаемое, возможностей много, уж поверь. Но с твоим братом… — Ладно, можешь не продолжать, — перебил я его, прекрасно понимая, что именно он собирается сказать. Ни я этого слышать не хотел, ни Серый непонятливостью не страдал, дотумкает сам, когда будет слушать. Я для себя всё уже понял на интуитивном уровне еще до того, как пришел на встречу. Получив все возможные подтверждения и надыбав вправляющую мозг информацию для брателло, я посчитал свою миссию выполненной. — А знаешь… — начал я, дотянувшись до телефона и остановив запись. — Давай-ка возьмем еще выпить, и я всё же закажу тот эспрессо. *** Дома брата теперь было практически не застать, он либо пропадал у Светки (пусть и до сих пор на районе, но всё равно), либо перевозил к ней свое немногочисленное барахло. С Серым мы совпали только через пару дней после моего разговора с Маратом. — Серенький, иди чего покажу, — позвал я, когда брат только ввалился в квартиру, принося с собой волну адского холода из подъезда, где какая-то сука открыла окно. — Тебе понравится, гарантирую. — Звучит подозрительно, — хмыкнул брательник, снимая куртку. — У меня не так много времени, я через пару часов должен быть со Светкой у врача. Отчаянно пытаясь не думать о том, что я способствую Серёгиным изменам той, у которой в животе растет мой племяш, я пожал плечами. — Надолго не задержу, обещаю. Прослушав запись, брат закрыл лицо руками. — Придурок, какой же он придурок… — донеслись до меня его приглушенные слова. — Тебе надо поплакать? — ехидно спросил я. — Ты скажи, я выйду. Серёжка отнял ладони от лица и хмуро посмотрел на меня. — Сейчас сам поплачешь… А ну иди сюда. Я уже попятился от него, как он вдруг встал, раскрыл объятия, шагнул вперед и сгрёб меня своей железной хваткой. Меня удивил такой приступ тактильности от Серого, но приливы любви и благодарности от него мне не так уж часто перепадали, поэтому я обнял его в ответ и похлопал по спине. — Никогда бы не подумал, что скажу это, — начал брат, неожиданно чмокнув меня в макушку, — но твое неуемное любопытство способно сделать людей счастливыми. — Да просто все проблемы из-за секретов, — фыркнул я, выворачиваясь из ставших душными объятий. — Если бы люди научились говорить друг другу правду, насколько стало бы проще жить. — Да? — саркастически хмыкнул Серый. — Готов сейчас выйти и рассказать отцу всю правду о нас с тобой? — Ну, это другая ситуация… — стушевался я, сконфузившись от того, как брателло меня подловил. — Ты тоже Светке не готов про вас с Маратом рассказывать, я так думаю. — Ну так это и не я у нас в семье борец за правду, — фыркнул брат. — А Светка догадывается, я думаю. Но пока она молчит, я тоже молчу. Не надо бросать говно на вентилятор, Кира. Проржавшись с пассажа про говно, я ещё раз задумался над тем, что к советам старшего брата желательно прислушиваться, и почаще. *** А потом говно всё же попало в вентилятор, но только не так, как я ожидал. Скажем, ТАКОГО я вообще никак не ожидал. Начало было невинное, впрочем. Женщина моей мечты позвала меня поболтать и выпить кофе. Мы встретились у ее салона, и как только я сел в ее припаркованную тачку, мне в лицо сразу ткнулась какая-то бумажка. На бумажке значились Амалькино ФИО и непонятные цифры. — Это что? — Давай, Кир, ты сможешь. Ты не настолько тугой. Посмотри на референсные значения, — посоветовала Амалия и вытащила сигарету, но потом выругалась тихо и сломала ее напополам. Тугодумием я и вправду не страдал и, пробежавшись взглядом по Амалькиному результату и сопоставив его с референсными значениями, которые гласили «Неберем.: <5 Бер., эмб. нед.:…», а далее неделя и увеличивающиеся цифры, резюмировал: — Ты беременна. — Бинго. — Мне нужно спрашивать, от кого? — поинтересовался я, с некоторым трепетом внутри понимая, что уже догадываюсь, каким будет ответ. — Почему же не спросить, нужно, конечно. Ваня всегда использовал презерватив, а единственный, с кем я спала после него, это ты. Припоминаешь? Без резинки, и ты разрядил свою пушку в меня. — И какие твои планы? — осторожно спросил я. — Аборт я делать не буду, если ты на это намекаешь. — Я ни на что не намекаю, — окрысился я. — Я спросил, что ты хочешь делать, только и всего. — Не кипятись, сейчас только не хватало мне тебя успокаивать, — строго сказала Амалия. — Аборт делать не стану, но и у тебя требовать ничего не собираюсь. Просто ставлю тебя в известность, потому что это и твой ребенок тоже. Я в состоянии воспитать сама, а с поддержкой родителей так вообще запросто. Хотя я слабо представляю себя в роли матери, но раз уж так получилось, что ж… — Нет, подожди, что значит «не собираюсь ничего требовать». Я хочу участвовать, — несмотря на шок и неполное еще осознание происходящего возмутился я. — В чем ты хочешь участвовать? — скептически фыркнула Амалия. — Это не какая-то игра, Кир. — В воспитании, в… Помогать тебе хочу. Ты не можешь просто вычеркнуть меня из этого всего. — Смешной ты, Кирка. Помогать, в воспитании участвовать… Ты не понимаешь масштаба того, во что хочешь впрячься. Ты сам ещё ребенок, Кир. — А ты нет, будто, — вот это очень по-ребячески прозвучало, да… — Ну я так-то постарше тебя, — вздохнула Амалька. — В общем, я просто хотела поступить честно по отношению к тебе и не скрывать от тебя, чей ребенок. Могла сказать, что забеременела от Вани. И это очень лестно, что ты не бежишь отсюда с воплями ужаса и не настаиваешь на аборте, ответственность в тебе родители нормально воспитали. Но я всё же посоветовала бы тебе рационально посмотреть на вещи. — Оставь свой пренебрежительный тон для кого-нибудь ещё, лады? Можно подумать, ты меня не знаешь. Амалия посмотрела на меня задумчиво. — Иногда мне кажется, что не знаю. — Давай без лирики, Амаль. Мы залетели, теперь мы поженимся, значит? Подруга вдруг расхохоталась от души, и мне даже стало немного обидно. — Предложение благородное, но нет. Щас, как же. Держи карман шире, Кира. Замуж за тебя я точно не рвалась. Двадцать первый век на дворе, по залету никто не женится, не паникуй. Тем более, у тебя вроде как отношения со Стасом теперь, а ты мне так сходу жениться предлагаешь. Я ж говорю, ты сам ребенок ещё. И потом, я всё же хочу нормальную семью, когда-нибудь позже, когда я встречу достойного человека. — Вот это, блядь, приплыли! А я недостойный, ты хочешь сказать? — вот сейчас точно обидно было. — Давай только не начинать, — поморщилась мать моего будущего ребенка. — Я тебя люблю, Кира, но иначе, ты же знаешь. У нас с тобой даже отношения не получились, а ты про семью что-то говоришь. Но я рада, что ты хочешь быть папулей. Если не передумаешь, когда всё на полную катушку завертится, ребёнку точно пойдет на пользу твоё присутствие. Её деловитый подход начал меня вымораживать. Мне казалось, любая женщина будет воспринимать беременность как чрезвычайно важный и серьезный шаг, где всё должно быть правильно и до мелочей просчитано. Очевидно, я тоже не знал Амальку так хорошо, как думал. — А ты сама-то как, не паникуешь? Как ты будешь одна всем заниматься? — Я паникую, но совсем по другим причинам, которыми делиться не стану, извини. Кирь, дохериллион женщин рожает и воспитывает детей без мужа, и ничего, как-то справляются. И потом, кто тебе сказал, что я буду одна? Мама с папой на седьмом небе от счастья, уже готовят детскую в квартире и в загородном доме. Это не совсем то, чего они ожидали, они рассчитывали на мое замужество, но раз уж так сложилось… — Они точно захотят, чтобы мы поженились. — Кирь, не ерунди. Они не захотят ничего из того, чего не захочу я. У меня прогрессивные родители, ты помнишь. Плюс ко всему, у них сейчас будет чьей свадьбой заняться, Лида выходит замуж за Влада. — Бедная Лида, — поморщился я. — За такого мудака… — Ну знаешь, любовь зла, полюбишь и козла, — фыркнула Амалька. Я посмотрел на нее с подозрением. — Я надеюсь, это сейчас не в мой огород камень был? — Ну нет, что ты, — ехидно ухмыльнулась подружка. — Поехали пожрем, что ли? У меня стресс, потому что придется все менять в жизни, в том числе дурные привычки, и от стресса я хочу жрать. И трахаться хочется невыносимо. Тоже от стресса, думаю. — Ну, с этим я могу тебе помочь, — улыбнулся я ей. — Мы всё равно теперь в некотором роде семья, — я поиграл бровями. — Зачем я с тобой связалась, напомни-ка? — Амалия усмехнулась и завела машину. Я посмотрел на её великолепный профиль и подумал, что моя мечта привязать к себе Амалию сбылась, хоть и совсем не так, как я думал. Общий ребёнок, охренеть… Пристегнувшись и достав телефон, я отбил Стасу и брату одинаковый текст: «Бля, ты не поверишь…»