Почему нужно слушаться старшего брата

Не знаю, как так могло получиться, что начавшееся насилием действо потом доставило удовольствие всем участникам процесса, но кончили мы со Светловым оба. Я пораньше, а потом просто не смог убрать руку, пока мне пальцы не залило его спермой. Но после этого... Я не знаю, мне стало так голимо, как не было даже после разговора с Владом. Поэтому я взял и сбежал. Конечно, отвязал перед этим Стаса, который прятал лицо, не глядел на меня, но шея и щёки его покраснели. Да мне и не хотелось смотреть, честно говоря. Ни в лицо ему, ни тем более в глаза. Хотелось слинять поскорее. Презик я выкинул в мусорную корзину в ванной, вымыл руки, натянул белье со штанами, оделся так быстро, будто за мной стая волков гналась, и вылетел из квартиры, захлопнув за собой дверь. В голове не осталось ни единой связной мысли. Я пытался понять, зачем вообще это сделал, и что с этого получил, кроме полного раздрая. Из лифта почти выбегал, но у подъезда остановился, перевел дыхание и спросил себя, от чего бегу. Думать было отчего-то весьма тяжело. Решил, что надо покурить, пошарил по карманам и испугался, что оставил сигареты на кухне у Светлова. Впрочем, так и оказалось, но одна завалявшаяся и смятая сигарета вместе с запасной зажигалкой все-таки обнаружились во внутреннем кармане куртки. Первая затяжка мысли не прояснила, но после второй и третьей думалось уже легче. - Какого хера, Кира? - я сказал это вслух и застремался звука собственного голоса. Хотелось вообще орать дурниной от того, как херово я себя чувствовал морально. Отомстил, нечего сказать. Ай да я, молодец. А теперь чего? Вопрос “что делать?” крупными буквами висел в башке. Осознав, что добился того, чего хотел, унизил Стаса, поимел его, ха-ха, я ощутил своё пугающее одиночество. Срочно нужно было с кем-то побыть, поговорить, чтобы оно меня не раздавило всем весом. В последние недели я привык делить своё время со Стасом, он стал каким-то маяком, что ли, с которым было абсолютно спокойно. Но сейчас этот вариант не рассматривался от слова совсем. Я еле удержался от того, чтобы заржать истерически. В общем, да, совсем-совсем не рассматривался. Серый в больнице, меня туда сейчас не пустят. Амалия тоже не вариант, я ей вряд ли смогу в глаза посмотреть, из-за всего, что собираюсь сделать. Да и не утешит она меня, у нее своя жизнь, новый парень. Мы как-то незаметно отдалились, начали становиться чужими и разными. Ромка ясно дал понять, что я теперь лишний и очень нежелательный элемент в их с Крис жизни. Михалыч наверняка сейчас зависает в такой тусовке, где я могу только тупить и шарахаться от её участников. В общем, если присмотреться, я остался совсем один. Так было всегда, на самом деле, и я никогда от этого не страдал, но в последнее время жизнь поманила куском пирога, я привык к хорошему, чтобы так жестоко обломаться. Особо умные сказали бы: “Ты сам виноват. Не нужно было никому мстить, и ничего такого сейчас не происходило бы”. Будто я этого не понимаю, ага. Но мне пресловутая гордость важнее, чем эта пустота, которую можно пережить. Больно только сейчас, завтра будет уже иначе. Мама всегда говорила, дуя на стертую об асфальт коленку: “До свадьбы заживет”. Вот и эта херня заживет. Стиснуть зубы и идти дальше - отличный рецепт для неудачника. Однако хорохориться и успокаивать себя было легче, чем взять себя в руки и решить, к кому податься, чтобы вытравить одиночество. Пролистав записную книжку в телефоне, я набрал номер Вадика и, когда он ответил, сходу спросил: - Вадь, скажи, что у тебя сейчас есть время забуриться в какой-нибудь бар. - Какой ты внезапный, - хохотнул Вадим. - Завтра на работу, конечно, но, вообще-то, есть. Щас думал к своей поехать, но у нее девичник, мне туда вход заказан. - О, значит, мне повезло! - я несказанно обрадовался. - Знаешь что-нибудь круглосуточное у нас на районе? - Ага, бар “Пьяный поручик”. Ты не поверишь, но там хозяйка - жена нашего физрука. - Петра Иваныча, что ль? - никогда бы не подумал, что наш школьный учитель физкультуры - бывший профессиональный футболист с несовместимой для футбольной карьеры травмой - работает в школе, в то время как его жена держит бар. - Ну да, мы как-то встретились, уже после нашего выпуска, разговорились. Он рассказал, что работает учителем, потому что нравится, хоть и за копейки, а жена получает достаточно, чтобы обеспечить их обоих, да еще детей. И никто у них в семье не парится из-за такого положения вещей. - Прикольно... - протянул я, поневоле вспоминая семью Стаса. Опять этот ёбаный Стас! - Ладно, короче, это лирика. Ты где щас, дома? - спросил Вадик. - Не, но я через час-полтора могу быть на районе. - Замётано, там и встретимся. Зелень зовем? - А то, мы же договорились повторить. Я ему звякну. - Всё, тогда до встречи. Звони. - Да, пока, Вадь. С души упал камень. Ещё не всё потеряно для меня, если бывший враг Артемьев стал хоть и не другом пока, но собутыльником точно. Поплотнее застегивая куртку и набирая номер Павлика, я пошел к метро, не оборачиваясь на дом Светлова. Бар “Пьяный поручик” оказался заведением “средней руки”, небольшим, но довольно уютным. Даже в нашем тихом спальном районе в будний день он оказался почти заполненным, так что столик на троих нам пришлось ждать, довольствуясь временным пребыванием у стойки. В баре довольно громко играл вперемежку русский и зарубежный рок, что явно нравилось завсегдатаям - мужикам за сорок. В одной такой компашке мы узнали нашего химика, он весело что-то рассказывал, размахивая пивной кружкой с остатками тёмного. Мы не стали подходить и здороваться, мало ли. Приглядевшись к нам с Вадиком, официант спросил, есть ли нам восемнадцать, на что пришлось лезть за паспортом и демонстрировать, что таки да, есть. Павлику такой вопрос почему-то не был задан, и мы дружно посмеялись над этим. Потом мы просто напивались каждый своим любимым бухлом и трепались обо всём, что произошло с тех недавних пор, как мы не виделись. За разговорами я почти забыл о Стасе и о событиях этого дня, как о кошмарном сне. Павлик спросил, что с Серёгой, и почему он не заезжает проверить тачку. Я рассказал, как мой героический брат-мудак словил пулю, и пацаны сочувственно поцокали языками. - Не собирается он работу бросать? - поинтересовался Вадим. - Он не собирается. За него это собирается сделать папа. Я имею в виду, сделать так, чтобы Серого либо уволили, либо он сам заявление написал. Родителям одного раза хватило, чтобы понять, что Серёга наигрался в секьюрити. - Ну, это не им решать, - угрюмо сказал Павлик. - У него своей головы нет, что ли? - По ходу, нет. Он даже слышать не хочет разговоры об увольнении. Короче, они с батей еще долго будут сраться на тему, я чую. - А у тебя как дела? - вдруг ехидно спросил Вадик. - Как на личном фронте? Этот вопрос чуть не заставил меня проглотить язык. Вот тебе и забыл о Стасе. Однако я вынудил себя широко улыбнуться. Не готов был рассказать товарищам, что у меня творится, определенно. - Нормально. Даже прекрасно. Ага, заебись вообще. Сегодня мы в первый (и последний, в свете последних событий) раз трахнулись, причем он этого не хотел, а я... Выясняется, что ТАКОГО я тоже не хотел. Ни месть, ни секс ничего не сделали проще, как предполагалось. - Девочки или мальчики? - не хотел отставать Вадим. Вот же прилипала. - И те, и другие, - осклабился я. - Хочешь поговорить об этом? - Я точно не хочу это слушать, - встрял Павлик. - Ладно-ладно, - заулыбался Вадик. - Просто всегда в тебе, Воронов, было что-то такое... - Пидорское? - аж зубы свело такое говорить, но нужно было уточнить, когда Артемьеву морду бить: сейчас или попозже. - Ну, зачем так прямо? Я бы сказал, неопределенное, - вывернулся гаденыш. - Ага, ну да, ну да, - я покивал, будто поверил. Больше ответить было нечего, не оправдываться же. Я сам в это дерьмо радостно полез, чтобы скоро там захлебнуться. - Давайте лучше выпьем за свадьбу Вадима, - предложил Павлик, чутко уловив мою неловкость. - А чего за нее пить? - уцепился я, чтобы что-то сказать. - Артемьев сует голову в петлю, за это не пить надо, а соболезнования приносить. - Да, Кирюх, я ж не ты, чтобы с мужиками чпокаться, тебе такая петля не грозит, - подъебнул Вадим, оскорбившись. - Ладно, ладно, я ж не думал, что ты так серьезно относишься к перспективе стать женатиком, - я пожал плечами, не обижаясь больше на его удары ниже пояса. - Ещё раз, Кир, для тупых: я не ты, который не той головкой вечно думает. Если бы у меня не было всё серьезно, я и стал бы жениться. - Да чего тебе в холостяках не сиделось? - я развивал тему, дразня Вадика. - Гуляй, пока молодой! Но он больше ничего не сказал, только покачал головой, будто досадуя на мою недалекость, и тост завял. Мы так еще какое-то время сидели, цедя из бокалов спиртное и молча слушая роллингов. - Слышь, Кира, а что у тебя сегодня стряслось такого? - вдруг спросил Артемьев. Я очень постарался не выдать удивления и ответил вопросом на вопрос: - А с чего ты взял, что у меня что-то стряслось? - Ты когда приехал, от тебя уже разило за метр алкоголем. И позвонил ты не просто так, обычно от тебя хрен дождешься, а тут ни с того ни с сего. Так чего случилось-то? Внимательный, сука. Словив до кучи внимательный взгляд Павлика, я занервничал. Не хочу рассказывать, слишком херово еще. - Ничего не случилось, просто вечер свободный образовался. - Не умеешь врать, не берись, - посоветовал Вадим. Это я не умею врать? Ха. - Ладно, - я сложил руки замком и опустил голову на пару секунд. - Траблы везде. Дёрнул вискарика после работы, но в одиночестве как-то лажово. - Колись, чё за траблы? Помочь чем надо? - нахмурился Павлик. - Да не, просто с работой запарки, с учебой, да еще моя бывшая нового хахаля себе нашла, а у меня на него... - Встает? - оглушительно заржал Вадик, перебивая. - Кулаки чешутся, - закончил я мрачно, взглядом обещая Артемьеву пытки инквизиции. - Ревнуешь, что ли? Бывшую? Вот номер, - не поверил Вадим, отсмеявшись. - Ревную - не то слово. Прибить их обоих хочется. - Ясно, - протянул Павлик. - Всё у тебя, Ворона, дела сердечные... - Надо было его не Вороной в школе называть, а кобелём, - хмыкнул Вадим. - А что ж ты сам с ней не замутишь, если ревнуешь? - Да мы пробовали уже, не получилось. Потом трахались иногда, когда у нее никого постоянного не было, а теперь вот завела... И вроде серьезно. - “Трахались иногда”, - передразнил Вадим. - Да ты, Воронов, просто ёбарь-террорист, к тебе девок подпускать нельзя. Ну вот, я и правду сказал, что действительно еще сохну по Амалии, и про Стаса не проговорился. Врать не умею... Артемьев, тебе и не снилось. Растравив себе еще одну рану, я вконец расстроился и затух, слушая вполуха разговор Павлика и Вадима о тачках. Чтобы найти виноватого, я начал тихо ненавидеть Амалию. После виски, мартини и пива получалось особенно хорошо. Эта ведьма влюбила меня в себя, потом мы расстались, потом она чисто случайно познакомила меня с этим уёбком, испоганившим мне жизнь, а себе нашла парня. А я с ума схожу, пытаясь понять, по кому сейчас больше страдаю. Если я и надеялся хоть на минуту, что со Стасовой подставой у меня к нему всё пройдет, то жестоко обломался. Стало только хуже. Наверное, трахаться было все-таки не нужно. Нельзя узнать, каково делать это с человеком, к которому есть чувства, а потом остаться равнодушным. - Воронову пора домой, - пробились ко мне в сознание слова Вадима. - Он щас носом своё пиво допьет. - Да, всем пора, рабочая неделя, как-никак, - поддержал Павлик. - Ну, тогда счёт, и пошли? - я одним глотком допил то, что оставалось в стакане. Завтра будет херово-херово, но когда мне похмелье мешало, собственно? Пока нас рассчитывали, я достал телефон и отбил Амалии смс, которую можно оправдать только ужратостью в слюни. “Я тебя ненавижу, стерва”, - отправил, зная, что пожалею об этих словах. Но пусть сегодня еще хоть кому-то будет больно. Наши бухие посиделки так подействовали на Вадима, что он расчувствовался и пригласил Павлика на свадьбу, а потом рискнул пригласить и меня. Мы тоже расчувствовались и согласились, правда, я с той оговоркой, что Вадя проспится и с утра еще раз обдумает мое приглашение. На этой язвительной ноте мы дружно поржали и разошлись. В лифте меня начало штормить и тянуть к полу, а собственная морда в зеркале двоилась и глупо улыбалась. У своей двери я опустился на колени, чтобы попасть ключом в скважину. На пятый раз у меня получилось, и, молясь, чтобы дверь открылась бесшумно, я с кряхтением поднялся и вошел. Получилось даже закрыть ее аккуратно и неслышно задвинуть щеколду. Тихо потоптавшись на коврике, я снял ботинки и куртку. Сил вешать ее не было, поэтому я просто свалил всё в одну кучу на пол. Завтра получу от родителей, но пох. И вдруг из глубины квартиры послышались такие звуки, что глаза у меня сами вытаращились. Родители не спали и явно не чай с плюшками пили. Бляяя... Вот это я не вовремя пришел. Конечно, в первый раз за долгое время предполагалось, что нас с братом обоих не будет дома, и родители решили устроить себе ночь бурного секса. Да, мама, я и не знал, что ты такая громкая. Фу-фу, даже думать противно. - А что противного-то? - вдруг спросил я себя шепотом. - Ханжа ты, Кира. Сам с кем только ни ебался, а родителям нельзя? Проскользнув на носках к себе в комнату, я прикрыл дверь. Пусть развлекаются предки, я накрою голову подушкой и вырублюсь. Утро началось охуительно. Мелодия будильника вгрызалась в мозг, оставляя там дырку. Я встал с кровати, оглядываясь и пытаясь понять, куда дел это пыточное приспособление. Оказалось, с пьяных глаз я засунул его на шкаф, а громкость сделал повыше, наверняка с целью гарантированно получить с утра заряд бодрости. Чтобы дотянуться до будильника и выключить его, пришлось вытаскивать стул и подставлять к шкафу. Поругав и похвалив одновременно себя пьяного за изобретательность, я двинул в ванную, но там уже был отец, поэтому пришлось отправиться на кухню, где мама готовила кофе. - Доброе утро, сынок. Когда ты вернулся? - смущенно спросила мама. - Ночью. Не сложилось у меня. Мамуль, сделай мне чашку, умоляю. - Что случилось? Выглядишь ужасно, - мама поставила передо мной дымящуюся и сногсшибательно пахнущую чашку кофе. - Мама, посмотри в мои красные похмельные глаза и сама скажи, что случилось, - в такое утро я был настроен юморить. - Ох, Кирилл, разве можно так пить в начале рабочей недели? - Давай только без нотаций, и так плохо. - Представляю себе. Таблетку хочешь? Давай разведу. - Мама, я тебе уже говорил, что ты идеальная? - Не единожды, - мама улыбнулась. - Только давай скорее приходи в себя, папа не будет таким понимающим. - Угу, - я взял чашку с кофе и стакан с опохмелом и свалил к себе в комнату. - Завтракать не буду! - крикнул маме по дороге и услышал в ответ ее тихий смех. Да уж. Мама не стала ругаться на мои ночные похождения. Кто-то явно пиздато провел ночь. Выходит, всем членам нашей семьи вчера перепало в постели. Только Серому не повезло. Эта мысль меня насмешила. Надо будет ему как-нибудь рассказать, он оценит. В универе я смог отсидеть только две пары, потому что к третьей пришла Амалия, искала меня везде, кроме мужского туалета, так что я только там нашел временное убежище, а потом слинял на работу. Не готов с ней объясняться, ни лично, ни отвечая на десяток ее звонков. В офисе оказалось немногим лучше, потому что Лариса сходу поделилась сплетнями, не успели мы поздороваться. - Кирилл, ты не знаешь случайно, что со Стасом? Он второй день подряд какой-то странный. Вчера у него голова болела, сегодня ему тоже весь день не сидится, всё время бегает курить. Говорит, у него несварение желудка. Меня бросило в жар. Ну да, несварение желудка. Я даже знаю, из-за кого. И какого желудка. Бляяя, это ему вчерашнее приключение такой дискомфорт причиняет? Стыдно-то как... А он еще на работу пришел в этом состоянии. - Это мне Гриша рассказал. Они там над ним всем отделом ржут. Таблетку предлагали, отгул взять, отказывается. Я потер горящие щеки. Сдохнуть, срочно сдохнуть. От стыда, от чувства вины и от похмелья. Достаточно причин, да? - Давай пригласим его на обед сегодня? Я ему хоть лекцию о правильном питании прочитаю. И прежде чем я успел возразить, Лариса уже вернулась к работе. А меня ждал долгий трудный день...