Почему нужно слушаться старшего брата

В понедельник утром, умываясь, я на полном серьезе раздумывал, а не покончить ли с жизнью. Ну, там, с балкона прыгнуть, вены вскрыть... Чтобы отпустила эта сосущая пустота внутри, не было так надрывно обидно. Останавливала жалость к родителям, любовь к себе и боязнь, что Серый вернет меня с того света, даже если ему придется пешком искать дорогу в загробный мир, и отпиздячит на совесть. Бред это всё, короче. Я мог найти несколько миллионов причин, чтобы жить. И все самоубийцы могут. Просто не хотят. Кроме того, стоило продолжать жизнь хотя бы ради результатов своей мести. Но, если по чесноку, мне должно было грандиозно повезти, чтобы совпали все факторы. Чтобы удалось из всей слежки вычленить место, где Влад бывает периодически. Чтобы этот клуб подходил для моих целей. Чтобы Влад повелся на подкатывающую к нему девицу, как я повелся на Стаса. Чтобы не заподозрил ничего. Например, постороннего вмешательства. Чтобы девица удачно повесила сумочку на крючок двери в туалете, пока Влад будет ее трахать. Чтобы обзор у мини-камеры, выглядывающей из сумочки, был хорошим. Чтобы девица верно сыграла свою роль, подталкивая Влада к тем словам, которые навсегда перечеркнут его будущее с Лидой. Шансов на успех было мало, мягко говоря. Но я надеялся так сильно, как только мог. Манипулятор из меня вышел, теперь посмотрим, какой из меня режиссер. И, если месть Владу хоть сколько-нибудь окрыляла, на землю опускало то, что я до сих пор не разобрался, как вести себя со Светловым. Мы вместе работаем, мы столкнемся, он будет разговаривать со мной, а я... Пока любая мысль о Стасе доводила до ощущения, будто я стою на краю обрыва, а меня пихают в спину. Я еще не знал, как общаться с ним теперь, как отомстить, как вообще жить с осознанием того факта, что человек, в которого влюбился, предал. Это было настолько новым опытом, что я усмехнулся: почему-то у меня всё, что касалось Стаса, было новым опытом. Дружба, замешанная на неприязни и одновременно влечении, взаимная дрочка, минет, сделанный мной, желание секса...да-да, с парнем. Скажи это, Кира, признайся хоть себе. А теперь и предательство. Мудак мне жизнь сначала переворотил, а потом сломал. Вроде бы, что такого? Плюнь и разотри, переживи. Практика показала, что проще сказать, чем сделать, потому что я на пределе своих возможностей пытался решить, как быть дальше. Решение пришло само, когда я посмотрел в глаза своему отражению. Я поступлю со Стасом так же, как он поступил со мной. Я его выебу. Наш натуральный спорщик не останется таким натуральным, как хотелось бы ему. Ничего я не получу с этой мести, кроме горького секса, возможно, но это единственный способ, который подходил для Стаса. Пусть эта шлюшка доработает свой гонорар до конца. На работе я не мог сосредоточиться совсем. Стоило взглянуть на Ларису, как я вспоминал, что Стас сделал с ней, лишь бы она не стояла на его пути ко мне. И всё ради денег... Эта мысль так билась в моей черепушке, что часам к двенадцати голова заболела неимоверно. Я попросился у Лары отойти покурить, она пожала плечами и отпустила. В курилку я не пошел, так как там периодически бывал народ, а мне срочно припёрло позвонить Ромке и снова выпросить у него нечто незаконное. - Ром, привет, это снова я. - Я ещё никого не нашел, - неприветливо ответил Роман. - Ты каждый день собрался трезвонить? - Я не по тому делу. Мне нужно кое-что ещё. - Кирилл, твои аппетиты поражают. Я не твой личный мальчик на побегушках, если ты забыл. - Мне нужен реланиум. Или диазепам. Хотя это вроде одно и то же. - Чегоооо тебе нужно? - готов был поспорить, что Рома вытаращил глаза. - Ну, транквилизатор. - Кирилл, ты вообще, нахрен, охуел? - прошипел Рома в трубку. - Ты меня кем считаешь? Я тебе кто, мафиози местного разлива? Могу любых проституток в любое время дня и ночи доставлять, снимать компромат для шантажа, а теперь ещё и транквилизаторы доставать? Вконец ёбнулся? - шептал он, крайне возмущенный. - Да ладно, Ром, не партизань, всё же понятно. Ты, если не сутенер, то точно очень рядом. Можно подумать, твои девочки не используют что-нибудь подобное. - Ты фильмов голливудских насмотрелся, Кира. Хватит с меня твоего дебилизма. Ты заигрался уже, похоже. - Рома, а что будешь делать, если Крис узнает обо всех твоих похождениях? У моего молчания есть своя цена. - Ну и сука ты, Воронов... - пораженно проговорил Ромка. - Ты не посмеешь. Она беременна. - Ром, мы ведь давно знакомы, правда? И ты знаешь, что, если мне надо, я посмею всё, что угодно, - сказал я, выпуская дым из ноздрей. - Гнида редкостная ты, Кирилл, вот что. Я тебе сейчас помогу, чем смогу, а потом катись на все четыре стороны, знать тебя не желаю. Только ты в курсе, что то, что ты назвал - наркотические вещества? Ты их себе хочешь? - Нет, я не наркоман, если ты об этом. Мне они за прямые свойства нужны. - Жаль. Если бы себе, я бы для тебя не пожалел, для суки такой. Значит, для кого-то другого. Хочешь навредить этому человеку? Я прикинул в уме картинку, КАК я буду вредить Стасу с помощью транквилизаторов, и передернулся. - Нет, просто проучить. - Ясно. Тогда такой вопрос: ты уверен, что у этого человека нет противопоказаний к этим веществам? И ты уверен, что правильно рассчитаешь дозу? Потому что, когда имеешь дело с сильными лекарствами, исход может быть летальным. И тут я осекся. Я не убить Стаса хочу и не покалечить, а наказать. - Кхм... Ром, спасибо, ты вернул меня с небес на землю. Не надо этого дерьма. - В общем, так, Воронов, - стальным голосом начал Рома. - Я тебе девочку нахожу, ты ей платишь, сколько попросит, она свою часть сделки выполняет, а потом... Ты больше ни разу не приблизишься ко мне или к Крис. Иначе я реально сыграю в крестного отца и попрошу кого-нибудь укоротить твой поганый язык. Ты меня понял? Таких мразей, как ты, надо учить. Не понимаю, как я вообще мог с тобой, гадиной, столько лет общаться. - Ладно, не надо так много слов, я всё понял. Спасибо, Ромка. Я сбросил звонок и закусил кулак с зажатым в нем телефоном в надежде не разреветься прямо тут, на морозе, с недокуренной сигаретой в пальцах. Я понимал, что после всего, что я собираюсь сделать, от меня отвернутся многие. Первым стал Ромка, которого я от безысходности начал шантажировать, давя на самое больное место. Второй будет Амалия, ведь именно благодаря её откровенности о том, что происходит между Лидой и Владом, я собираюсь разрушить всё. Но самое страшное в том, что я готов причинить боль кому угодно, только бы заглушить свою. Будь проклят Стас со своей готовностью продаться за внушительную сумму. Надо придумать, как вырубить Светлова так, чтобы он упал на мой хуй готовеньким и не сопротивляющимся, но осознающим всё, что я с ним делаю. Вариант “просто по-человечески развести на секс” не подходил. Я не хотел быть с этой тварью нежным. Хотелось насилия: ломать, крушить, как он со мной... Нужно сыграть. Прямо как он, этот паршивый актёр. Сделать вид, что хочу поговорить, напроситься к нему в квартиру, напоить до слюней, а потом связать и до утра демонстрировать, как больно он мне сделал. От фантазий яйца чуть ли не звенели, мне не терпелось осуществить так вовремя пришедшую идею. Низкую, подлую, но такую сладкую. В обед Стас сам нашел меня. - Привет, - неловко поздоровался он. - Как ты? Как вчера день прошел? У меня моментально затряслись пальцы, так что пришлось убрать руки в карманы. И я не знаю, от чего именно: от злобы, застилающей глаза красной пеленой, или от осознания того, что меня по-прежнему тянет к этой сволочи. Что может быть хуже подобного сочетания, я не мог придумать. - Нормально, - ровным тоном ответил я. - А у тебя? - Ужасно, - криво улыбнулся Стас. - Похмелье было такое, что я едва не сдох. - Да я смотрю, оно всё ещё не прошло. Тебя атакует назойливый японец? - Какой японец? - не понял Светлов. - Его обычно зовут Кому-то Херовато. Стас расхохотался, но затем потер виски и попытался успокоиться: - Капец, до сих пор башка болит. Не смеши меня, Кирилл. И кстати, прости за это поведение в клубе, не знаю, что на меня нашло там, что я так нажбанился. - Да ладно, - помимо воли мои губы растянулись в улыбке. Нормальной улыбке, не наигранной... Что же это, бля? Я всё ещё радуюсь его голосу, его шуткам, ему всему. Пристрелите меня... - Всё же было нормально. - Правда нормально? - Стас заглянул мне в глаза. Пришлось затолкать несочетаемые злобу и радость подальше и снова дебильно ухмыляться плохо слушающимися губами. - Правда. Пойдем обедать? Мне показалось, или Стас с облегчением выдохнул? Что он ожидал от меня услышать? Что я не дебил и сам догадался о том, какое такое “давнее пари” было у них с Владом ещё до того, как Владик мне всё выложил? Ещё услышит. Только мне было непонятно одно: ведь Стас уже получил деньги, зачем ломает комедию и дальше? Не проще в лицо мне высказать, что это всё было понарошку, что Стасик за мой счет выслуживался перед богатенькими друзьями? С таким характером, как у Светлова, за подобной откровенностью дело бы не стало, он же не знает слова “жалость”, так какого рожна ему ещё надо? Хочет помучить меня дополнительно? Посмотреть, как я окончательно сломаюсь. Ох, бля! Я понял. Он хочет меня трахнуть. Получить, так сказать, всё от этого приключения. Так вот не выйдет. Это мне положена компенсация. Внутри всё кипело, но вдох-выдох помогли слегка успокоиться и направиться вслед за Стасом в сторону кафе. - Какие планы на вечер? - поинтересовался я, откусывая мясо с вилки и ощущая, что кусок в горло не лезет, потому что Стас, сидящий напротив, был дико соблазнительным и дико ублюдочным. Верную я выбрал месть. И его опустить, и удовлетворить наконец сжигающую изнутри похоть. - Никаких. У тебя есть предложения? - улыбнулся он, а проглоченное мясо сделало кульбит и попросилось обратно. Я спешно глотнул кофе, запивая рвоту. - Да, - как можно небрежнее ответил я, откидываясь на стуле. - Брат ещё в больнице, дома скучно. Хочу у тебя переночевать. Совместить, так сказать, приятное с приятным. И я подмигнул обалдевшему Стасу. - Серьезно? Это же здорово. Конечно, тогда после работы поедем сразу ко мне. Наивная продажная овца ты, Светлов. Ещё неизвестно, кто кого поимеет в итоге... Мне было страшно, как никогда. Страшно сорваться в бешенстве и покалечить Стаса и страшно поддаться желанию простить и снова прогнуться под эту удивительную сволочь, теперь уже окончательно. Гордость и влюбленность прямо-таки драли на части. Будь, что будет, в конце концов. Вот и проверю свою силу воли. Остаток рабочего дня меня едва ли не трясло в предвкушении вечера. Дошло до того, что поднялась температура. То ли на нервной почве, то ли реально простыл. Я написал матери смску, что поеду ночевать к Амалии. Мама сухо ответила, чтобы я не загуливал особенно и завтра железно был дома, потому что папа привезет из больницы Серого, и за ним нужно будет ухаживать. Подумав, что мой самостоятельный брат скорее отгрызет себе простреленную руку, чем позволит родителям и мне ухаживать за собой, как за маленьким, пообещал маме приехать сразу после работы. Ближе к шести часам я проверил, лежат ли в бумажнике презервативы, и сообразил, что веду себя так, будто готовлюсь к ответственному свиданию, а не к мести растоптавшему меня человеку. Всё плохо, всё очень плохо... Сев на пассажирское сиденье в машине Стаса, я пристегнулся и вдохнул запах салона: бензин, хвойный освежитель воздуха, въедающаяся в мозг туалетная вода Светлова. Зажмурился на пару секунд и ущипнул себя за бедро, чтобы понять, что всё это реально, я по-настоящему творю эту херню. Вместо того, чтобы сделать что-нибудь жестокое, сижу в его машине, наслаждаюсь, загоняю себя в его квартиру, с которой столько всего связано. Я нормальный, вообще, или где? Светлов обогнул машину, сел и вопросительно посмотрел на меня. - Готов? - Ага. Пристегивайся, - сказал я. - Волнуешься за меня? - ухмыльнулся он. Взбесило. Но я просто дернул плечом, скривился и не стал отвечать. Когда мы отъехали от офиса метров на двадцать, я спокойно сказал: - Я всё знаю, Стас. Влад мне в субботу ночью всё рассказал про ваше пари. Светлов так резко тормознул, что меня инерцией бросило вперед, ремень впился в грудь до боли, шины взвизгнули, а едущий следом синий мерс чуть не въехал нам в задний бампер. Пока я потирал кожу под курткой, мерс возмущенно посигналил, объехал нас, а водитель, высунувшись из окна, крикнул Стасу: - Водить учись, сопляк! - Да уж, - прокомментировал я. - Ехал бы ты лучше, а то щас гайцы поблизости окажутся, будешь объяснять, че да как. - Плевать, - коротко ответил Стас. - Значит, ты в курсе. И? - Что и? Езжай уже, Светлов. Ты где права покупал? - Ты не злишься? - А чего злиться, не выяснив всё до конца? - спросил я и испугался того, как разумно прозвучали эти слова. Ещё чуть-чуть, и не только Стас убедится в том, что я спокоен, но и я сам. - Поэтому мы сейчас поедем в магазин, купим бутылку водки, мне под нее лучше слушается, пойдем к тебе, и я тебя выслушаю. Я знаю версию Влада, но мне интересно узнать твою. Стас смотрел так пристально, будто желал через глаза высмотреть то, что происходит у меня в душе. До смерти хотелось отвести взгляд, но я знал, что в случае такой оплошности Стас не поверит, что я говорю правду. Пришлось смотреть в ответ, открыто и честно. Сжимая руку в кулак в кармане куртки, чтобы не выдать, что мне никуда не упёрлось его слушать, что единственное, чего я хочу - отомстить и уйти из его жизни раз и навсегда. - Хорошо, - наконец сказал он мрачно и втопил педаль газа так, что меня вжало в спинку. Я вытащил из кармана руку и разжал дрожащие пальцы на краю сиденья. Охереть, какой наивный вопрос! “Ты не злишься?” Ты не злишься, что я сломал тебе жизнь, Кира? Нет, Стас, что ты, приходи и ломай ещё. Всё сломай, мне не жалко, я не злюсь. Он, что, ёбнутый? В супермаркете Стас поставил в корзинку водку, какой-то коньяк с непроизносимым названием и бутылку Джонни Уокера. Мне захотелось завыть от черной несправедливости, взять бутылку и расхерачить ее о голову Светлова. Виски, мать его, шотландский виски! Который мне так хотелось в клубе. Бутылку которого Светлов запросто покупает на деньги, полученные за развод маленького белого кролика Кирилла Воронова. Если у меня и оставались какие-то нежные чувства к Стасу на тот момент, они испарились, стоило мне увидеть эту бутылку в корзинке с нашим бухлом, предназначающимся для того, чтобы напоить эту сволочь и сделать из него подстилку на этот вечер. Злая ирония судьбы, злая. В квартире я изо всех сил сжал зубы, чтобы не поддаться разрушительным по своей силе эмоциям. В последний раз я был здесь счастлив, причем незамутненно счастлив. А спустя совсем немного времени приехал, чтобы... Чтобы что? Я и сам не знал, как это назвать. Попрощаться. Своеобразно попрощаться, хех. Стас скинул обувь и пальто и пошел на кухню. - Ужинать будешь? - спросил он. Прозвучало так по-домашнему, знакомо и приятно, что у меня голова закружилась. Как же так можно, чёрт его дери? Ненавидеть до вспышек в глазах и тосковать по всему, что уже успело случиться. Ухватившись за косяк, я охрипшим голосом ответил: - Буду. Мы молча поели. Стас то не смотрел на меня вовсе, пряча глаза, то глядел в упор. И вообще, вел себя так, что казалось, к расстрелу готовится. - Курить можно? - спросил я, отодвинув тарелку и коротко поблагодарив. - Кури, - разрешил Стас. Я вытащил из кармана сигареты с зажигалкой, положил на стол и кивнул на бутылки. - А ты наливай. И рассказывай. - Ты будешь? В клубе ты сказал, что неплохо бы виски, вот, я купил. Запомнил. Мать его, этот ублюдок запомнил мои слова о виски. Это забота, бля, такая? - Давай, - я не смог отказаться. Теперь он покупает меня тем, что балует желанным спиртным. И кто сейчас продажная скотина? Стало ещё противнее. Первую порцию виски я выпил залпом, чтобы хоть на секунду притихли злоба и отчаяние. На глазах выступили слёзы. Понятливый Стас поставил передо мной блюдо с виноградом, и я, кажется, отправил в рот целую гроздь. - Себе тоже наливай, - посоветовал я сипло, выплевывая косточки. Стас открыл коньяк и плеснул его в свою любимую кружку с идиотской надписью. Я заставил себя отвернуться. И кружка эта драная... Удар за ударом прям. Зачем я приехал? Чувствовал себя, как в первый раз, на стреме и навеселе одновременно. - Что тебе рассказал Влад? - спросил Стас, сделав первый глоток и отправив в рот виноградину. Я с тоской глянул на блеснувшие зубы, на двигающийся подбородок и на то, как Стас ласкал большим пальцем ручку кружки. - Ты всерьез думаешь, что мне приятно будет это пересказывать? Давай так, Стас, ты расскажешь свою версию, а я послушаю. - Ладно. Только я никак не могу взять в толк, Кирилл, одну вещь. - Какую? - всё-таки заподозрил, проницательная сволочь. - Ты узнаёшь, что тебя, грубо говоря, использовали, развели, предали, называй как угодно. И сидишь тут, на моей кухне, спокойный, как удав. Снова закипая от того, что наглец просто взял и перечислил всё, что он со мной сделал, я ухмыльнулся и сказал: - Цитируя некоего Стаса Светлова: “Нихуя тебе неизвестно, спокоен я или нет”. Так что ты уже можешь начинать, я весь - внимание. - То есть мне нужно беспокоиться за свою жизнь? - ехидно спросил он, слегка подаваясь вперед. - Пока нет, по результатам твоего рассказа, может быть. Я тебе сообщу, - я приблизил свое лицо к его, принимая игру. Я чувствовал себя странно расслабленным. Виски быстро действовал. Стас снова откинулся на спинку стула. - Ну, что, готов к тому, что я сейчас буду всячески оправдываться? - как-то грустно спросил он. - А толку тебе оправдываться, если всё это было такой искусной подставой, - позволил я своему плещущемуся возмущению вырваться. - Я от тебя не оправданий жду, Светлов, а правды. Чуешь разницу? - Ты меня по фамилии стал звать, - хмыкнул он. - И раньше звал, - огрызнулся я. - Не цепляйся к словам. - Ладно, - вздохнул Стас, снова глотнул свой мерзкий коньяк из смешной кружки, опять вздохнул, отставил кружку, потеребил рукав и наконец начал. - В общем, с Владом я знаком уже достаточно времени, чтобы понимать, кто он, кто я, и насколько мы разные. Это как с Антоном, помнишь? Если не прогнуться, будет хуже. Я промолчал о том, что лично я прогибаться под дрища Антона не стал, а просто молча (ну, почти молча) отвадил его от Стаса раз и навсегда. Ну, может, не навсегда, но, по крайней мере, пока. Промолчал. Пусть Стас дальше говорит. - Тогда я уже был под мухой, мне было весело и, несмотря на их вроде бы жестокие намерения, я посчитал довольно забавным самому поиграть в такие игры с незнакомым человеком, да ещё и с парнем. На фото ты казался легкой мишенью для моих психологических экспериментов. - Так вот для кого это был эксперимент, - хмыкнул я. Странным образом я пока не сатанел от откровенных признаний Стаса, мне было на самом деле интересно его слушать. Что поделать, не мог я не восхищаться этим ублюдком. - Поначалу да, - кивнул он. - Да и пятьдесят штук, знаешь ли, на дороге не валяются. Тогда у меня ещё не было работы, а ситуация с машиной уже была. Я подумал, что это легкие деньги. Зато когда увидел тебя в клубе в первый раз, сразу понял, что ничем хорошим это не кончится. Ты был и есть слишком неправильный, неподходящий для этой авантюры. Но уже поздно было откатывать назад, что-то менять. А, если совсем честно, после того поцелуя в клубе мне уже и не хотелось прекращать. Ты чем-то зацепил, сразу. - Только давай без украшательств, ок? - В смысле? - не понял Стас. - Без этих лирических отступлений, типа “после поцелуя не хотелось прекращать” или “ты зацепил”. Не трать время, во-первых, а, во-вторых, ты же не думаешь, что я тебе сейчас поверю? Давай без вранья, Стас. - Ты сам просил рассказать всё точно так, как было. Я и рассказываю точно, - Стас сделал ударение на последнем слове. - Не веришь, дело твоё, я буду правду говорить. От злости я раздавил пальцами виноградину. Липкий сок потёк на штанину, но я даже не расстроился. - Дальше я уже мало понимал, как события будут развиваться. С тобой невозможно что-то планировать. Единственное, что я мог, это действовать по ситуации. Ты сначала разъярился на меня, потом почему-то согласился на встречу, очень удачно на тебя пролился кофе, я вообще был не при чем, веришь? - Стас хохотнул, а затем тепло улыбнулся воспоминаниям, и я ощутил, что мне срочно нужна ещё порция виски. Если ублюдок будет говорить такие вещи и дальше, улыбаясь так при этом, у меня не хватит решимости осуществить задуманное. - Ты оказался у меня дома. На первой же встрече после клуба. О таком и мечтать было нельзя, честно говоря. Но я бы и не стал этим пользоваться. Для меня подобные отношения тоже в новинку, хочешь верь, хочешь нет. Просто... Просто ты какую-то планку в моей голове снёс к чертям, и мне это перестало казаться отвратительным. Ну и пари подогревало, само собой. А ты повел себя, как пришелец с другой планеты. Сочувствовал мне, разговаривал нормально, не считая истерик, - тут Стас улыбнулся, будто извиняясь. - И работу мне предложил. Ну, посоветовал. Главное, что мне в тот момент стало стыдно, и я засомневался в пари. Однако каждый такой раз я отговаривал себя тем, что уже поздно. А потом всё так завертелось... Что бы ты ни думал, меня мучила совесть. Временами, - усмехнулся он своей фирменной, с прищуром. - Но прекратить всё... Кир, это было не в моих силах, да никто бы не смог! Как в клубе, когда я новую работу обмывал и напился, говорил тебе правду, как и что произошло наутро после этого. Как я встречался с Ларисой, расчищая нам дорогу, как ты ревновал и делал первые шаги. Как избил Антона, сложно представить, ради меня. Как мы попали в лапы к твоему братцу, что творили у тебя дома... Как я дал тебе ключи. Это всё было настолько охрененно и адреналиново, что только безумец мог отказаться от такого. И дело уже было не только в пари. Меня затянуло, Кирилл, в эти отношения. - Какая душещипательная история, - саркастически протянул я. - Ты ещё скажи, что влюбился. Стас устало потер переносицу. - Ну, такими громкими словами я бы, пожалуй, не разбрасывался, но сказать, что я к тебе равнодушен, не могу, конечно. Даже, наверное, не так. Больше. Весьма неравнодушен. Ни один нормальный человек, Кир, не смог бы остаться равнодушным после всего этого. Я не настолько зацикленный на деньгах недоумок и не настолько чурбан, чтобы ничего не почувствовать. - А вот это сахарно-сопливое “я тебя люблю” на этой кухне было что? - мне вдруг стало интересно. - А, ну... Это было для создания образа, да, - смутился Стас. Мне почему-то полегчало от этой честности, которая, хоть и была болезненной до предела, смывала с моей души какие-то эмоции. Какие, я пока не мог разобраться. Но облегчение от того, что показавшееся мне насквозь фальшивым признание и было фальшивым, накрывало какой-то странной волной, как пушистым одеялом. Или это алкоголь? - А дальше? Дальше-то что? - Ты сам знаешь, что было дальше, Кирилл. - То есть, ты сейчас говоришь, что для тебя это было игрой только в начале, а потом стало чем-то существенным? - Да. И в субботу был мой судный день. Конечно, я себя чувствовал не так паршиво, как ты, но всё же. Влад всё-таки меня сделал. Не унизил, а... И Стас умолк, пытаясь подобрать слова. Я ему помог. - Ты же не станешь рассчитывать, что я всё прощу, брошусь к тебе в объятия и продолжу всю эту херню. - Честно говоря, я думаю об этом всю последнюю неделю. Не стану рассчитывать. Я наглый, но не до такой степени. Но и оставить всё, как есть, я тоже не могу. Оставить тебя в покое, я имею в виду. Не попытаться выпросить у тебя прощение. Меня не утешило даже то, что кретин собирается за меня бороться. Наоборот, стало хуже. В висках пульсировало, алкоголь подогревал едва утихшее бешенство. - А за такое вообще смеют выпрашивать прощение? - тихо спросил я, продолжая давить пальцами виноград. На дне блюда уже образовался слой сока, в котором плавали косточки, веточки и остатки гроздей. Стас закрыл лицо руками, провел ими пару раз и посмотрел на меня мутноватым взглядом. - Ты же здесь. Это уже начало. “А тебе не приходило в голову, что я здесь по другой причине? Не для того, чтобы становиться на путь прощения. Ты даже сейчас остаешься самоуверенным кретином,” - приспичило сказать мне, вместо этого я предложил: - Давай просто выпьем. Я не мог поверить в то, что всё-таки сижу на этой кухне и миндальничаю со Светловым, хотя мне до скрипа зубов хочется разбить в кровь его красивую рожу. Пришлось напомнить себе, что надо подождать ещё, пока Стас не допьется до нужной мне кондиции, и тогда я смогу отыграться за всё. Что-то внутри нашептывало, что отыгрываться не за что, если для Стаса это тоже не было игрой. Но я упрямо твердил себе: пусть так, я отыграюсь хотя бы за то, что два месяца удивительного приключения были построены на такой отвратительной лжи, что мне одно это почти физическую боль причиняло. Что-то умное продолжало нашептывать, что я делаю из мухи слона, что могу потерять больше от этой мелкой мести, чем получить. Но я отговаривал себя так же, как и Стас: уже поздно. А если уж совсем честно, мне просто хотелось быть с ним, трахаться с ним. “Можно просто попросить, он сейчас сделает для тебя всё, что хочешь”, - подсказывало всё то же умное, но мне не хотелось по-хорошему. Необходимо было сделать всё грубо, подчинить, показать, что я главный. Это ужасное желание росло с каждой минутой. И Стас напивался быстро. Никакой закуски, кроме винограда, под коньяк - это пиздец. Но если Стас становился мягче, речь всё невнятнее, движения плавнее, то я, как ни парадоксально, с каждый глотком виски будто трезвел и ожесточался. Рано или поздно это должно было случиться. Стас отставил почти пустой коньяк и сказал: - Мне надо лечь. - Пойдем, провожу, - ухмыльнулся я, обхватывая его за пояс. Очутившись в постели, Стас, похоже, был не против, что я заставил его перевернуться и лечь на живот. Растянувшись во весь рост, это чучело, казалось, задрыхло, но, когда я достал веревку, купленную в обеденный перерыв, и начал привязывать его руки к спинке кровати, подало признаки жизни. - Кир, ты что делаешь? - он подергал кисти, но безуспешно, я ведь умею вязать узлы. - То, чего ты заслуживаешь, продажная скотина. Сколько тебе Влад заплатил? Полтос? Вот и отрабатывай до копеечки, шалава. Несмотря на опьянение, глаза у Стаса нехорошо блеснули, но он только хмыкнул и уставился на меня, положив голову на связанные руки. - Так вот зачем ты приехал. - Конечно, а как иначе? Не трескотню же твою слушать. Или ты думал, что я и дальше уши буду развешивать? Выкуси. Вы у меня все поплатитесь, - шипел я, расстегивая ремень у него на джинсах. - Когда ты такой грозный, это прям возбуждает, - тупо хихикнул Стас. Я аж осекся и замер. Нет, блядь, нет! Не ему полагается получать удовольствие сейчас! - Ну вот мы щас и посмотрим, как тебя это возбудит, - со злостью пообещал я, резко стягивая с него джинсы вместе с трусами. Стас, по ходу, наконец понял, что я не шутки шучу, и задергался, запротестовал, но сказал совсем не то, что я от него ожидал. Он не начал молить о пощаде, а выдал: - Кира, Кира, подожди. Я с работы, без душа, тебе будет некайфово. Противно, типа. Второй раз за пару минут моя челюсть сама потянулась вниз. Вместо того, чтобы умолять меня его не трогать, эта скотина заботится о моей тонкой душевной организации и эстетическом удовольствии. - Да, блядь, конечно, мне будет противно, но тебя это не должно волновать. Мне противно уже рядом с тобой находится, продажная сука. А выебать-то чего? Как два пальца. Я взглянул на бледную задницу на кровати. Чисто теоретически она должна была меня возбуждать, но отчего-то этого не происходило. От удивления я начал рассуждать вслух: - Какая разница, чья жопа? Будто у меня с девочками анала никогда не было. Жопа как жопа, - получилось слегка нервно. - У девочек всё всегда чисто, - как-то мечтательно протянул Стас, поудобнее устраивая голову на руках и смотря на меня снизу с невероятно глупой улыбкой. Ебать-копать, ему, по ходу, совершенно фиолетово, что я сейчас буду с его телом делать. Или... Нет! Не может такого быть! Он не понимает! Ну, так не пойдет, я хочу, чтобы он осознавал, что происходит. Подождать, пока проспится и протрезвеет? Так он меня сам в бараний рог скрутит и поупражняется в позах Камасутры для геев. А то и тантрический секс попрактикуем... Что ж всё так неудачно-то, а? - Да ладно, когда приспичит, там уж не до чистоты. И потом, гандоны на что? Надел-снял, ноу проблем. - Я тебя всё равно не отговорю, - лениво сказал он и отвернулся. И в третий раз у меня пропал дар речи от наглости и апатичности этого придурка. А, вообще, если подумать, что мне от него надо-то? Чтобы вопил, вырывался и просил милости? Во-первых, этот упорыш пьян, ему сейчас всё до фени. А, во-вторых, тогда надо сделать ему больно. Но как можно сделать больно человеку, которому вся твоя натура противится причинять боль? Я решил, что мозг вскипит от таких размышлений, и перешел к действиям. Чёрт бы его подрал, пусть само идёт. Сходив на кухню за бутылкой растительного масла, я поставил его на пол у кровати и вытащил из бумажника презики. Надорвал одну упаковку и спустил до колен брюки с бельем. И нихуя... В смысле? В прямом смысле! У меня не стоял. Ну ладно, это уже не смешно. Жопа вполне обычная. Не такая зовущая вставить и привлекательная, как у Амальки, но тем не менее! Я попытался подрочить, но результата это не принесло никакого. Стас меня не возбуждал. Ну, по крайней мере, его филейная часть. Светлов снова обернулся, посмотрел, как я удрученно чешу в затылке уголком упаковки от гандона, и пьяно заржал. - Помочь? - он проржался и приглашающе облизнулся. Соблазняет? Пиздец. Я его поиметь готовлюсь без его воли, а он меня соблазняет. Стоп. Без его воли? Эта фраза быстро становилась лишней в моем плане. - Да, сука, помоги, - досадливо ответил я, подошел к изголовью кровати и без лишних разговоров пихнул это посмешище у меня между ног Стасу в рот. Светлов умудрился улыбнуться и начал сосать. И дело пошло! Настолько хорошо пошло, что в один прекрасный (действительно прекрасный!) момент Стас почти захлебнулся, не имея возможности помогать себе рукой, и выпустил меня изо рта. Пока он откашливался, я довольно смотрел на плоды его трудов. Стояло отменно. - Как два пальца, да? - съехидничал он. - Сейчас увидишь, - в ответ на подколку я с нескрываемым удовольствием шлепнул его влажным от слюны членом по лбу и по носу. - Что, кайф? - поинтересовался он с внезапно вспыхнувшей ненавистью. - Что именно? - я безмятежно улыбнулся. - Унижать. - Непередаваемый, - честно ответил я и достал из кармана брюк телефон. - Соси дальше, - велел Стасу и, когда он исполнил приказ, сфотографировал действо так, чтобы лицо Стаса было видно хорошо, а от меня на кадре оставались только ноги и главный действующий герой с яйцами внизу. - Скинь мне потом фотку, - промычал Стас между делом. И я чуть не пизданул его мобилой по голове. Сука, как?! Как он может быть таким невозмутимым? Он сейчас должен ссаться и сраться от страха, что я эту фотку его знакомым покажу. Или он не знает, что я способен на шантаж, если мне надо? Не знает меня до такой степени? Не верю. - Хватит, - я грубо оттолкнул его голову и снял с себя всю одежду, что болталась у коленей. Пообещав себе вытрахать из Стаса эту невозмутимость, надел гандон и пристроился сзади, выливая на нас масло без всякой меры. Помимо нужных мест оно залило всю промежность ему, ноги мне, а ещё постельное белье, зато смазки снаружи оказалось достаточно. А у меня начали трястись и потеть руки. - Приподнимись, - велел я. - Любишь догги-стайл, Кирочка? - хихикнул он, но в голосе отчетливо слышалось, как он нервничает. Ага, почувствовал, подлец, что впереди самое интересное. - Точно. Не будешь зажиматься, будет не так больно, надеюсь, - мне вдруг стало его жалко. - Да я уж и так расслабился, дальше некуда, - фыркнул он. - Тогда поехали, - заржал я. - Гагарин ёбаный, - успел вставить Стас, прежде чем я вставил ему. От протяжного стона у меня зазвенело в ушах. - Больно, - промычал он, но тихо, пересиливая себя, чтобы не орать. - Мне тоже больно, сука, тоже больно, - неожиданно зло даже для меня самого сказал я. - А ты не думал, как мне будет больно, когда так поступал? Понимаешь теперь, каково мне? Проси прощения, тогда я тебя, возможно, отпущу. Этот акт стал уже и мне не в радость. Узко было так, что попытки продвинуться дальше причиняли дискомфорт. Как гандон не порвался, не знаю. Или уже порвался? - Не буду, - вдруг упрямо, но глухо ответил Стас. Строптивая скотина... Зачем надо идти на принцип сейчас? Ему же херово... И мне пришлось продолжать. Мы мучились так ещё минут десять, он стискивал зубы, но не издавал больше ни звука, я пытался получить удовольствие, но не мог. От осознания того, что я всё-таки делаю больно Стасу, как и хотел, легче не становилось, только хуже. И, когда я уже хотел сдаться и отпустить мученика подо мной, что-то вдруг изменилось. Стас задышал чаще, вокруг моего члена сжались мышцы, запуская механизм возбуждения заново. Я попробовал толкнуться снова, и на этот раз получилось как-то по-другому. Стас больше не был комком скрюченных мышц и костей, его тело отвечало. Он ещё немного прогнулся в спине, а моя рука неосознанно легла на его поясницу и погладила влажную кожу. Ласка произвела неожиданный эффект. Стас едва слышно прошептал: “Кира”. “Ему нравится”, - в шоке сообразил я. Чтобы удостовериться, потянулся вниз, поднырнув рукой под его бедро и нащупал там уже почти твердый член. На автомате подвигал рукой туда-сюда и получил следующую реакцию. Уже стон, тихий, но довольный. Зрелище стоящего на локтях и коленях Стаса с откляченной задницей, с задранной до плеч футболкой и каплями пота на шее и в волосках на пояснице показалось мне самым эротичным из всех сцен секса в моей жизни. Работая рукой и членом одновременно, я ловил себя на мысли, что стараюсь доставить удовольствие и ему тоже. Моя месть превратилась в обычный секс. Ну, как обычный... Наш первый и наверняка последний, насильственный, но в итоге такой охуенный секс.