Время тебя спасать

      — Мир, ну говно откровенно получилось, — шепчет Ваня в тишине номера отеля.       — Рудбой, больше пиши, — Мирон бесцеремонно перебивает, затыкая ему рот ладонью.       К чему сейчас приступы самобичевания?       У Вани уже руки трясутся от зажжённых сигарет. Спички, суки, палёные, загораются через одну. Мирон выхватывает пачку и коробок, прикуривает и возвращает.       — Ну бля, так себе вышло. В Лондоне у тебя пизже получилось, — он глубоко затягивается, скуривает половину.       Мирон перехватывает его руку в порыве и выхватывает сигарету, докуривает также за одну затяжку и надсадно кашляет. Больше касаться — меньше думать.       — Дебил, блядь, — Ваня отвешивает ему смачный подзатыльник и замахивается снова.       Мирон ловит его руку, заводит за спину и впивается ему в губы, почти вгрызается, грубо заталкивает язык в рот и также резко останавливается.       — Мирооо, — утробно рычит Ваня, усмехаясь в кулак.       Мирона уже и след простыл: он стоит на балконе, расчехляя черничную дудку без никотина. Логики — прорва, а тупости ещё больше.       — Охуенно прошло, не тупи, — произносит Мирон, услышав стук балконной двери. — Идеалов не достигнуть, а прошло заебись.       Он по-детски подпрыгивает, натягивая носочки, и срывает с Вани кепку, напяливает на себя. Вытаскивает у него телефон из заднего кармана штанов и тщетно пытается рассмотреть себя в отражении экрана. Возится, как уж на сковородке, козырёк дёргает да на Ваньку косится. Тот кепку отбирает и приглаживает потревоженные отросшие волосы.       Оба нуждаются в этом, что-то ищут. Мирон — втягиваясь в Ваню, впиваясь, врываясь, вцепляясь. Ваня — отбиваясь, отшучиваясь, отмахиваясь.       Теперь они стоят в ночной тишине, наблюдают за засыпающим Берлином с балкона своего номера. Ярко, красиво, ново. Спокойно, тихо. Чуждо.       Не покидают сумбурные мысли, которые даже в полноценные не сформулировать. Слишком много шума в голове, слишком много тревоги, мрака и скверных мыслей.       — Дальше-то что? — озвучивает Ваня какой-то огрызок мыслительного не то потока, не то порыва, не надеясь на ответ.       — Дальше куда? — вторит Мирон.       Дальше оба молчат. Это то, в чём они находят свой привычный потерянный мир. Ваня накрывает Мирона объятиями, утыкается сухими губами в шею, торчащую из-под ворота футболки.       В этих тёплых касаниях и взглядах теперь весь мир, дом, уют, спокойствие и Родина. Как раньше, так и навсегда.