Время тебя спасать

      Ваня уже привык набухиваться в баре по пятницам. Свободный график его нисколько не смущает — с пятницей спорить нельзя никому.       Он живёт одной лишь работой: фотосессии да съёмки, редактура, обработка — ни минуты свободной. Все социальные связи сократились до рабочих или виртуальных, а бары выбираются специально наиболее убогенькие и пустые, лишь быль алкоголь был приличный.       Начинается всё так: усталость от шумных компаний, от болтливых моделей, которые успевали поболтать о своих проблемах, о его татуировках, о глобальном потеплении, а в промежутках ещё и флиртовали. Ваня устаёт от длительных фотосетов, скучных съёмок, бесполезной трескотни ни о чём. Утомляют и регулярные встречи с друзьями в барах, стримы, созвоны по видеосвязи. Хочется просто тишины. Но внутренний голос не вырубишь.       Количество входящих сокращается постепенно, но с Ваниной подачи. Поначалу он отвечает и обещает перезвонить, затем отделывается сообщениями. Когда перестаёт выключать авиарежим, почти все понимают, что случай безнадёжный, и ломиться в закрытые двери без толку.       Люди с безграничным терпением и любовью, к счастью, тоже остаются.       — Здорова! — машет Мирон, довольно улыбаясь с экрана мобильного. — Как жизнь?       — И тебе привет, — Ваня открывает бутылку пива и делает глоток, затем скрещивает руки на груди.       Их совместное онлайн-распитие алкогольных напитков пару раз в месяц становится доброй традицией в последнее время. Ненавязчивое общение, которое всегда можно прекратить, сославшись на плохую связь. Так ты вроде один, а вроде и не один. К тому же Мирон всегда был одним из тех, с кем молчать комфортнее, чем с самим собой.       — Не успел ещё отвыкнуть от свободного времени? — спрашивает Фёдоров мимоходом.       Он не грузит нисколько, не загоняет в угол, не требует ответов. Только слушает, обращает внимание и не осуждает. Ваня с каждым словом открывается чуть больше, понимая, как сильно скучает по живому общению.       В последние два года жизнь изменилась сильно и не в лучшую сторону. Тоска по прошлому настигает всё чаще, сдавливает грудную клетку даже в моменты абсолютной занятости. Плевала она на свободное время — сама себе освобождает окошко на приём к Евстигнееву И.И.       — Рудбой, ты со мной ещё? — зовёт Мирон, вытягивая его из мыслей. — Или кто-то более интересный появился за пределами видимости камеры?       Любимый двусмысленный флирт, ненавязчивая попытка выведать что-то без уточнения — они играют в эти игры слишком давно, чтобы Ваня не узнал.       — Кто ж может быть интереснее самого Оксимирона? — усмехается Ваня, не найдя в себе сил нарушать правила.       Но всё хорошее подходит к концу, и вместе с вечерними посиделками заканчивается и настроение. Резко в пропасть после короткого подъёма — Ваня думает, что пусть уж всё время будет хреново, чем такие горки. С Мироном, конечно, спокойно и тихо, но после него становится только хуже.       По ту сторону связи примерно то же самое. Мирон всё ищет нужные слова, а все найденные не те, чтобы Ваню удержать. Или хотя бы достучаться. Но стены вокруг Рудбоя с каждым разговором всё прочнее, как будто Мирон сам дал ему разрешение на их постройку.

***

      Спустя неделю и пару неотвеченных сообщений в телеграмме Ваня сидит в очередном баре, попивает вискарь и не пьянеет вопреки желанию, зацепившись за поток мерзких мыслей. Его раздирает от желания написать Мирону и извиниться за игнор, но он мысленно бьёт себя по рукам.       «Детский сад, кому это надо? Вы уже не те и ничего друг другу не должны».       Уже потеряно всё то хорошее, что было нажито и заслужено, заработано непосильным трудом. Уже упущено всё то, что было отложено на потом. И ничего хорошего впереди не ждёт. К чему его сожаления?       Руки тянутся к телефону. Ваня открывает диалог с Мироном, печатает, стирает, листает без остановки, потому что и так наизусть помнит. Снова набирает, стирает и откладывает телефон экраном вниз. Нечего человека своими пьяными бреднями отвлекать. Ваня знает, что это несправедливо, и Мирон никогда не скажет ему ничего подобного. Но всё равно не позволяет себе отправить.       Вместо этого просит себе ещё виски. Пару раз щёлкает качелькой беззвучного режима, затем выключает телефон. Включает, одумавшись, через пять минут. Пароль вводится успешно лишь со второй попытки. И снова лезет в телеграм.       Мысли распознавать всё тяжелее с каждой стопкой, в голову лезут совершенно детские обидки, и Ваня мысленно думает напомнить себе трезвому, насколько это глупо.

***

      Проснувшись к обеду безо всяких признаков похмелья, Ваня первым делом думает, что автопилот у него хорошо настроен, раз уж он в своей постели один. Следом — что бары он выбирать умеет, и бухло было вполне неплохим.       Ваня тянется к телефону, чтобы узнать время. На дисплее последним висит сообщение от Мирона.       «Если ты не помнишь наш ночной разговор, алкоголик, мой самолёт приземлится в 20:10. Успеешь проспаться» и следом селфи с закатанными глазами, «чтобы не забыл, кого встречать».