Галерея

      Картина не была чем-то выдающимся, просто портрет - не более. У него их в галереи не много и не мало, но этот его самый любимый, стоящий даже выше чем «Поддельный мир». На фоне портрета та картина была довольно большой, из-за неё он ушел из своей первой семьи, оставив пятилетнего ребёнка, но найдя свою, как он любит выражаться, истинную любовь. Искусство принесло несчастья, проблемы, но этот скелет помог ему, хоть и пришлось пожертвовать парочкой картин. Они были вместе десять лет, в их мерках это всего нечего, но за эти короткие сроки у них появился маленький скелетик.       Рисовался портрет несколько недель напролёт.Этот ребёнок не смог выжить, даже при великом желании, возможно, это была его грусть, что сын не смог прожить так долго. Девять лет они были полноценной и относительно счастливой семьёй, пока не произошел несчастный случай. После череда неудач продолжила идти за ними, она скиталась вблизи них как шакал. Новая беда не заставила себя ждать, к счастью он остался жив, а его самая настоящая, и вторая по счёту, любовь находилась в коме.       За это время художник тонул в депрессии и только через месяц ушел с головой в творчество. С чего он вообще решил, что добавить портретик в коллекцию хорошая идея? Ответ был прост - он верил, что его галерея имеет свой мир и его Пи сможет существовать хотя бы там.       Официально галерею открыли не так давно, он думал, что все налаживается, но как оказалось - нет. Жизнь решила иначе, старший ребёнок пропал. Он пошел посмотреть картины своего отца и не вернулся домой. В тот день художник встретился со своим худшим кошмаром.        Дрим влетел в его квартиру, как дикий зверь, он был готов накинуться на него в любую секунду. Паллет пропал в галереи. Они изрядно потрепали друг другу нервы, но Инк остался при своём и продолжал отрицать свою причастность к случившемуся, ссылаясь на то, что тот большой двадцати четырех летний мальчик. Солнышко не сдавал свои позиции и был до победного конца уверен, что во всём случившемся виноват художник. Была ли это всепоглощающая обида или же он просто возненавидел его за всё произошедшее…ответить никто не мог.       Они так и не решили проблему с Паллетом. У Эррора внезапно появились внушительные шансы на выход из комы, казалось, что шакал ушёл.       Он бросил свою деятельность на неопределенный срок, комнатка, отведенная под мастерскую, была закрыта на ключ, что он носил на связке с остальными ключиками, где висела одна из самодельных маленьких кукол Эррора. Они жили в трехкомнатной квартире, он был удивлён ведь, по сути, неплохой доход появился не так давно, но глючный скелет как-то умудрился заработать им денег на квартиру. Он был писатель, что никак не вязалось с его мировоззрением и желанием уничтожить всё к чертовой матери. Одному богу известно, где он добыл деньги на всё.       Всё было так хорошо, но в один момент он оказался в море из событий, что активно пытались его утопить.

***

      - Гот, вот сдалась тебе эта галерея. – Ныл жнец, которого Гено вытянул на прогулку, оторвав от такого важного занятия как просиживание дивана. Он был против этой затеи, но разве же его кто-то слушал? – Там не появиться новых картин и инсталляций, он ушёл от дел на неопределённый срок.       - Но это же картины дяди! - Гот тянул обоих родителей вперед. Три месяца назад, тогда пропал его друг или не совсем друг, всё же он его младше. Он бывал тут довольно часто после этого случая. - Тем более это последнее место, где я видел его.       - Гот… - Гено покачал головой. Всё же Дрим изрядно убивается по этой теме, а загруженный проблемами Инк того и гляди от переутомления в обморок упадёт.        Художнику сейчас важнее разобраться с Эррором, тем более такой высокий шанс на выход из комы - чудо. Джемми умер в девять лет, Паллет пропал в двадцать четыре года. Сцены истерик, постоянные нервные срывы на почве Эррора с Фрешем для них стали чем-то обыденным. Чего только стоила история со Свежим: он устроил истерику и отказывался верить в смерть его, так сказать, любимого племянника. Эта сцена была страшной, они не могли его успокоить три часа.       - Я знаю, знаю. – Гот резко затормозил около входа в галерею, там его ждет загадка. Загадка что он должен разгадать. – Я не стану делать глупостей.       - Ты их и не сделаешь. – Рипер потрепал его по голове и первым вошел в галерею великого художника, члена их такой большой и странной семьи. – Вперёд, малой, полюбуйся картинками и прочей лабудой своего дяди.       Галерея встретила их кассой для билетов. Мимо помаячил хозяин, сея здания, он не сразу затормозил, а лишь через несколько минут высунулся из-за угла, вглядываясь в столь знакомых посетителей. Он уже более спокойно пошёл к ним, махая рукой кассиру, что это, мол, к нему. Гота тут уже все знают, а вот его родителей – нет.       - Дядя Инк! – Скелетик, не боясь, выкрикнул его имя, благо весь народ в галереи картины смотрит. Он улыбнулся своей вымученной улыбкой.       - Привет, – Инк прошел мимо пробежавшего вперед скелета, – Он зачастил тут появляться.       Последний раз он был тут дня три назад, один, стоял у кассы, ждал пока Инк выползет из кабинета. Его чуть не выперли, но чернильница вовремя подоспел. Они разговорились о насущных проблемах, поговорили о Паллете и он провел его до самой большой картины, оставив бродить по залам, а сам умчался в больницу.       Скелетик же оставшись один в который раз досконально просмотрел все картины в поисках ответов. Перед пропажей он видел зелёные следы краски, ведущие от большой картины к более маленькой, со странной зубастой голубой рыбой. Кажется, ее название было связано с глубиной или бездной он не помнит точно, но след обрывался там.       - Это из-за Паллета. – Гено тяжело вздохнул, он знал в какой-то степени об их отношениях с этим пареньком.       - Вы тут поговорите, а я пойду вперёд. – Рипер, показал вслед их сыну, исчез за углом, оставив их одних. Всё же повторения участи старшего сына Инка никто не хотел.       Инк нервно теребил низ синей рубашки, он не знает о чём им поговорить. О проблеме, что не решается или же об их семье, где происходит коллапс. О безумном рвении Гота найти хоть какие-то зацепки среди его произведений искусств, неизвестно…       - Пошли, говорить тут не лучшая идея. – Он потянул недобитыша в свой кабинет, тот и не сопротивлялся, а лишь покорно следовал за художником.       Дверь скрипнула и явила тот самый кабинет, где царил бардак, это еще мягко выражаясь. Краски, кисти всё это валялось по периметру ковра. Кипы каких-то бумаг, одна из этих кип была свалена на пол и заляпана радужными каплями, остается лишь надеяться, что это что-то не важное. Стол два стула, мольберт с незавершённой картиной, какие-то ещё предметы творчества, чьи названия Гено не знал. На стуле висел плащ Эррора, стол был завален фотографиями, эскизами, какими-то цветными бумажками. Стакан покоился под столом, а маленький диван был завален коробками. И огромное количество фантиков.       - Ты был в больнице? – Дверь закрылась. Гено неловко улыбнулся, всё же это его брат, а он знает о его состоянии мало.       - Да. – Он кивает, и, выудив со стола бумажку, художник свалил фоторамку. - Все не так плачевно как в начале, шансы большие. – Он пихает её в руки недобитыша. - Как Фреш?       - Он в порядке, психиатр помог. - Гено был рад, когда Фреш уже не так остро реагировал. Вот только того кролика жалко, она ушла в отпуск сразу же как только их сеансы закончились. В бумажке не было ничего важного, кроме времени для посещения, видимо это такой жирный намёк сходить к нему. - Дело не двинулось с мёртвой точки?       - Нет, никаких следов. – Он раза - два осматривал в этом помещении всё. Следов нет, только зеленая краска. - Словно он исчез.       - Инк, это сложно я понимаю.– Он пережил много разного дерьма и остался жив. Но, возможно, такого ему действительно не понять.       - Нет, ты не понимаешь. – Он не видел, как его собственный ребёнок умирает на руках, не видел аварию. - Вернее мог бы понять, но…

***

      У его дяди был тяжелый момент в жизни, о котором он знал, но не вмешивался, все же пятнадцатилетний ребёнок не сможет в полной мере помочь. Инк рисовал в последние дни очень странные картины. Одной из его любимых был портрет скелета, он был похож на Эррора и Инка, кажется это их умерший сын, Гот не видел Пиджи, кажется, ему должно быть девять. Да и не точно что этот портрет именно того пацана, он же видел картину мельком.       Самая важная часть галереи висела в отдельном зале. «Поддельный мир» Инк рисовал два года, в эти два года он ушёл из семьи, по рассказам Паллета, его отец ни разу не пожалел. Эррор очень вовремя подвернулся - критик, писатель, просто раздолбай со странными взглядами на жизнь, ах, да, гаптофоб. Инк же был разносторонний в плане творчества,но в основном он предпочитал рисовать. В итоге он держит целую галерею, но его жизнь похожа на ад.       Сущий ад, где он кидается из крайности в крайность.        С Эррором он был знаком, всё же, как-никак дядя, ублюдок ещё тот, правда. Кажется, своей критикой он довел ни одного художника и писателя, процентов пять закончили в петле. Инка он так сильно не критиковал, но всё же их ссоры из-за картин были смешными. Эррор старался не материться и выдумывал какие-то странные словосочетания, а Инк старался не смеяться, смотря на маленького Гота.       Скелетик застал, как тот рисовал эту картину, ему было интересно. Сейчас он её ненавидит.       - Это она. – Он с презрением смотрит на невиновную картину. Была б его воля, он бы её сжёг, у него даже где-то в кармане зажигалка завалялась. - Из-за неё Паллет пропал на три месяца. – Он прислонился к ней и, закрыв глаза, Готи прошептал вникуда, словно поту сторону ему дадут ответ. - Дядя, что же картины ты рисовал?       Брошенные слова отдались эхом по комнате, свет погас, а здание опустело, словно тут никого и не было. Скелетику стало страшно, в один миг он остался один. Гот побежал к выходу, но по закону жанра он оказался закрыт. Из-за рам начала течь багряная жидкость, в голове сразу же прибежала мысль о крови. Кто-то выводил его имя, корявыми буквами по стеклу с той стороны.       Чертовщина начала пугать, он хочет кричать, его мелко трясёт, он обежал все доступные комнаты, но они оказались пусты. Осмотрев все комнаты еще раз, он заметил одну особенность. Из-за огромной картины вытекала краска, смешиваясь и образуя черный цвет. А на стене был маленький отрывочек текста, что все эти красочные подтеки обходили стороной.

«Гот, спускайся. Я покажу тебе секрет»

      - Что это? – Он определённо не хочет знать этот самый секрет. Но что-то кричит, что возможно это его друг и что больше шансов не будет. - Паллет?       И черт бы побрал этот порыв смелости, он ведь пошел за этими фиолетово-черными следами, источающими запах чернил. Он шел не так далеко, если быть точным то пара залов. Следы вели в картину со странной голубой рыбой с разными глазами, её название гласило «Глубины». Надпись на полу просила войти. Он колебался, не решаясь даже приблизиться к этому творению с бездной вместо фона.       Чем больше он думал, тем больше странных надписей появлялось. Они пугают даже больше чем вся ситуация в целом, кто же это пишет. Он может убить его, страшно. Как на зло он беззащитен, только зажигалка.

« Иди, Гот, тебя там ждут!» «Иди!» «Гот, давай играть!» « Он умирает.» «Здесь так одиноко.»

      В следующий миг послышался шум, близко, в соседней комнате. Кто-то бил в стену, отчетливый стук становился всё ближе, а черный силуэт, прошедши в соседнюю комнату, напугал его на столько, что он не думая вбежал в эту картину. Море, он был готов поклясться, что вошёл в воду.       Синяя комната встретила его двумя одинаковыми картинами со скалами, разве что цвет воды был немного разным. На одной преобладал синий, а другой красный. Ничего необычного вроде бы, но то, что тут есть подвал, уже вызывало недоумение, страх. Его тут точно не должно быть.       Он пошёл влево. Там на стенах огромными печатными буквами было написано «Идем». Это все слишком жутко, в конце Гота ждала красная роза. Она стояла на тумбочке в голубенькой потрескавшейся вазе, он естественно взял её. За тумбочкой оказалось синяя дверь, делать особо нечего, пришлось двигать.       Как только он вошёл в комнату его ждал довольно знакомый портрет. Девочка с закрытыми глазами и в сине-фиолетовом свитере. Он её знает, Инк не выставил эту картину, Эррор её порвал или пролил кофе. Но она им обоим нравилась, кажется, он даже попытался её исправить, но все пошло боком.       Одинокий ключик лежал на полу, он его подобрал. По комнате разнесся смех, а картина сменилась.       Вместо милой девчушки на него смотрела, красноглаза девушка с хищным оскалом и намереньем убить. Она указывала на него пальцем, а смех становился всё сильнее. Он выбежал из этой комнаты, прижимая розу ближе к себе, Гот чествует, что теперь от неё зависит его жизнь.

«ВОР!»

      Прибежав к тем картинам, он не застал лестницы, на её месте была стена. Он прислонился к ней и сполз вниз. Его мелко трясло от осознания, что он теперь заперт тут один… а может быть и нет, надежда найти Паллета все еще живёт в его сердце. Ему очень страшно. Пара слезинок скатилась вниз, но он взял себя в руки двинулся вперёд, все же может быть его друг тут.       - Всё будет хорошо?