Галерея

      Гота нет уже три дня. Три дня он терпел выкиды Гено и вот они тут. Опять в галереи художника, что эти дни сам не свой. Ему бы обратиться к врачу, да вот только он осел упертый не идёт.       За эти дни появилась новость о возможно скором пробуждении печально известного критика и писателя. Она разлетелась довольно быстро, как и известие об еще одном пропавшем ребенке. Всё настолько плохо, что хочется плакать, но Инки держится. За несколько часов они обыскали всю галерею, но кроме красной краски ничего не было найдено, как и в тот раз.       Он мнется и нерешительно поглядывает на гостей. Рипер вечно недовольный раскладом дел и готовый убивать по поводу и без. Его работа так и осталась неизвестна, этакая тайна покрытая мраком и скрытая за семью печатями. Гено иногда отшучивался, мол, марать руки это его стезя.       - Я… - он замолкает не в силах продолжать.       - Печально известный художник, которого преследует несчастье. – Рипер заканчивает его фразу в своей трактовке. - Удивительно, что Эррор может выбраться из комы.       - На что ты намекаешь? – Он хочет его ударить, костяшки так и чешутся.       Гено смотрел на эту перепалку, что его раздражает. Они зашли слишком далеко, все это бьёт больно, не ему одному, отдаётся в душу. Рипер - идиот незнающий меры, говорящий, что вздумается не сильно заботясь о последствиях, словно Фреш. Единственное отличие так это то, что у Свежего это болезнь, приправленная его психическими расстройствами, а у Смерти ебанутые на всю голову тараканы.       - Он довёл не одного писателя, художника и прочих людей искусства. – Мрачный жнец, что был прозван так в шутку, задумчиво загибал пальцы. Этот щекотливый разговор играет на нервах всех. - Инк, некоторые закончили в петле, - он показывает жестом двадцать, только вот это не самое точное число, - А некоторые до сих пор находятся на лечении. – Он тихо рассмеялся, Гот пропал, Инк в преддвериях истерики… - Клоню я в сторону того, что это ваша вина и общее везение. В его случае расплата за грешки.       Эррор всегда имел дурную славу, вечно знал то, чего не знали другие. И вот надо же ему было влюбиться этого художника, останься он с Найтмером – ничего бы, наверное, не произошло. На самом деле, как выразился Фреш, останься глюк с ним, то потом распалось бы две семьи.       - Рипер, заткнись. – Недобитыш бьет его по черепушке. Он не собирается терпеть истерику художника.       - Пусть говорит. – Творец изрекает это слишком спокойно, Гено этот исход событий не нравится. - Я хочу услышать всё! Давай скажи мне, в чём я еще виноват, ах, точно! – Его голос срывается, местами очень громкий, что режет уши. - В пропаже Паллета, в той аварии, и, черт возьми, в смерти Джемми! – Его плечи немного подрагивают. - А сейчас я виновен в…       Смерть растерялся, поубавив свой пыл, ему не хотелось доводить его. Если бы тут был глючный скелет, то он бы давно надавал наглецу по шее. Какой же он дурак, его любимый качает головой, хотя того самого скоро можно будет отпаивать успокоительными.       - Гено? – Он смотрит на своего милого скелетика, тот не доволен произошедшим.       - Оставь его в покое, он виноват в этом столько же - сколько и ты. – Гено смотрит на подрагивающие плечи художника, тихие всхлипы, они всё же довели его, опять. Ему стыдно, Инк пережил побольше их, но пропажа Гота…       - Я… - но договорить ему не дают.       - Именно! – Белый скелет срывается на крик. - Ты, ублюдок, спал пока он бродил тут один! Еще кое-что. Не смей трогать моего брата!       Они снова кричат друг на друга, выясняя отношения, на них косяца люди и монстры, но им плевать. Художник не обращает внимания, он слушает звонок его телефона, тот надрывается уже второй раз. Он берёт трубку и через несколько минут разговора выбегает из здания, под удивленные взгляды прохожих.       Гено достает телефон, собираясь позвонить, но останавливается, заметив пять пропущенных из больницы.

***

      Продвигаться дальше было единственной возможностью. Он не знает, что его ждет в этом кошмаре. Синий зал был позади и сейчас он торчит в зелёном, все картины в этом помещении так знакомы, он видел их и не раз. Но вот кого он не ожидал увидеть так это живой цветок. Он видел его, в разных вариациях, но этот был, как они все выражались, оригинальным, но скелетик не был уверен до конца.       - Флауи? – Он задаёт вопрос довольно тихо, надеясь, что его не услышат.       - О, ты знаешь меня? – Цветок развернулся к нему. Широкая лживая улыбка, он не должен был его трогать, в настоящем Флауи тот еще козел. - Видел ли ты мою картину?       - Что? Ты же… - Он не знает как надо себя вести при таком разговоре. Роза была спрятана подальше во внутренний карман куртки.       - Она чудесна, правда, маленький воришка? – Нотки безумия и раскатистый смех. Скелетик совершил самую тупую ошибку, но понял он это лишь, когда один из стеблей схватил его за ногу и поднял над полом. Улыбка превратилась в оскал, он больше не такой милый. - Принеси её мне!       Гот готов был умереть на месте. Он в растерянности, а страх своими маленькими холодными лапками старается задушить его. Настолько страшно ему не было уже давно, кажется, это было в тот день, когда Паллет исчез, оставив его одного в галереи, благо Инк был на рабочем месте и узнал своего племянничка.       - Опусти меня! – Он старается освободиться, но все ничтожные попытки увенчались провалом. – Я принесу её!       Эти слова заставили ненормальный цветок отпустить его, Гот упал на светло-зеленый пол. Флауи продолжил шептать про свою картину и кидать на бедного скелетика косые взгляды, от которых мурашки пробегали стайками по костям. Этот мир определенно убьёт его или постепенно сведет с ума.       Как только Гот встал на ноги, он поспешил убежать от этого психа. Правда, как бы он не хотел этого сделать - он не мог, а возвращаться в синий зал желания тоже никакого не было.       Видимо все же придется притащить этому цветку картину. Вообще этих картин тут четыре и проход с колонной посередине. Цветы, которые были изображены, имели разные виды и цвет, но ни один не был похож на Флауи. Всё же Инк в тот момент рисовал много цветочков, Эррор способствовал такому разнообразию. Это были тихие деньки, если убрать из воспоминаний новости и его отца, который возвращался поздно ночью с кровью на руках. Тогда Гот решил хотя бы разочек встретить папу, это было плохой идеей, но зато у них появился секрет.       Чем ближе был проход - темь меньше хотелось иди дальше. На колонне к слову висела надпись «Пройдись по краю». Довольно интересно, проверять, что посередине он, конечно же, не стал, да и не зачем было. Черная склизкая рука вылезла из пола и попыталась его схватить, скелетик напугано вжался в стену. Эта самая конечность, истекающая чернеющей странной субстанцией, заляпывала пол, создавая воистину отвратно страшное зрелище. Удивительно, что его не тронуло.       Гот не стал задерживаться в коридоре и побежал вперёд, все так же плотно прижимаясь к болотной стенке, встретил еще штук пять таких рук. В конце его ожидал подарок судьбы – портрет Азриэля.       Надпись гласила следующее – «Бедному цветку Флауи, напоминание о прошлом - Азриэль».       - Это его портрет?! - Изрядно удивившись такому повороту, скелетик готов был смеяться от накатывающей истерики. Он догадывался о таком, но что бы Инк, зная это - молчал… - Вот же. – Под смешки он снял злосчастный рисунок со стены и направился к бешеному цветку уже изученным путём.

***

      Красный коридор, с двумя скелетами. Кто же знал, что этот ребёнок добьется такого успеха! Он сидит на корточках и гладит по черепушке обладателя самой странной розы. Этот обладатель зелёной розы распластался на темно красном полу и, кажется, отрубился от боли.       Скелетик вертит в свободной руке фиолетовую розу. Он сам их нарисовал и соединил две другие с душами этих двоих, чтобы смерть не застала их раньше положенного. Брату он присвоил зеленую, а Гот ухватил красную розочку. Этот ребёнок умеет рисовать не хуже его папы, но и доля разрушительного характера отца дает о себе знать.

«Хей, братик, а ты помнишь меня?»

      Он слышит знакомый голос, словно сквозь толщу воды. Он определенно его знает, кажется, имя должно быть…       Скелетик прекращает успокаивать тяжело дышащего брата. Ему не хочется, что бы та противная картина разодрала до конца эту несчастную розу, что связана с душой Паллета. Ему приходиться встать и отправиться приструнить картину. Тихие слова растворяются в красном коридоре, оставив изнывающего от боли скелета.

«А ты знаешь, что вы останетесь со мной?»

***

      Если бы Готу сказали, что он будет бегать от безголовых манекенов и собирать деревянную рыбу для огромной стены, сделанной под котика, он бы подумал что у кого-то не всё в порядке с головой. Но сейчас он бы даже и не подумал о таком, ведь он действительно, мать его, собирал голубую деревянную рыбу!       Ради этого «приза» ему пришлось сыграть с нарисованным человечком и чудом выжить в игре, где путём открытия занавесов и нажимания на жёлтые кнопки являлись картины не самой приятной наружности. Теперь его будут пугать такие игры, красная роза поредела. Также в погоне за хвостом той самой рыбы пришлось пережить просто неописуемый ужас в комнате со скульптурами и манекенами. Скелетик не ожидал, что одна и голов начнёт двигаться в его сторону. Спасло его удачное стечение обстоятельств – она разбилась, явив на свет рыбий хвост.       И вот сейчас под оглушительное мяуканье мартовских котов открылась дверь.Очередной желтый коридор. Две картины: одна бела, а вторая черная и у неё есть рот, глаза, она машет языком... Гота уже ничто не удивляет, он хочет поскорее оказаться дома, а не бродить в этой страшной галерее.       Проходя мимо глазастой картины - в него плюнули, хорошо, что мимо.       - Да что же за чертовщина!? – Выкрикивает скелет, которого все изрядно достало. Он смотрит на белый безобидный квадрат который таит в себе зеленое число. – Двадцать четыре.       Он обходит плюющеюся картинку стороной и проходит дальше. Желтый коридор черная рука, вылезшая из пола, ближе к концу уже не так пугает как в первый раз. Он наученный горьким опытом так и жался к стене в таких коридорчиках. Развилка в этот раз налево. «Комната лжецов»       Много обещающее название, он не очень силен в загадках. Но ручку двери все же дернул и вошел в комнату, где перед ним предстали шесть картин с детьми. Это же дети из легенды, шесть определённых цветов и яркая красная дверь - седьмой цвет.       Он прочитал всё. Эти указания про статую и шаги, указание на определённого ребенка… Все эти картины указывали друг на друга, кроме мальчика с желтой душой. Ни один из детей не упомянул его, значит справедливость. Что ж возможно стоило догадаться, что именно он скажет правду.

«От статуи сделай два шага на восток и четыре на север. Там ты получишь ответ!»

      Удивительное совпадение, он вспомнил возраст Паллета. Открыв красную дверь, он увидел человека с красной душой. Эту статую Инк разбил, когда Эррор указал на парочку недостатков. Что ж два на восток и четыре на север. Он наступил на плитку, как внезапно послышался звук разбивающегося стекла, крик. На плитке было фиолетовое число девять. Гот только сейчас обратил внимание, что плитки были исписаны числами.       На выходе его ожидала порванная картина мальчика с желтой душой. Она была заляпана кровью, а все остальные твердили лишь одно – «лжец!».       Дальше были куклы на синих нитях. Это же творения Эррора, он узнает их где угодно. Маленькие и большие они свисали с потолка, он вскрикнул, когда на его плечо приземлилась одна из них. Это же его папа – Гено. У него на футболке было красное число пятнадцать.       - Занятно, не думал, что математика меня и тут достанет. – Как-то не весело заметил скелетик с красным шарфом.       Дверца в конце кукольного коридорчика требовала от него умножить и сложить найденные числа. Двадцать четыре и девять нужно было умножить, а после прибавить пятнадцать. Получившееся число должно было открыть дверь, а именно двести тридцать один.       За дверью скрывалась огромная яблоня с одним странным яблочком посередине, к слову тоже деревянное. Яблоко, покрытое золотом и черной краской, делило дерево на две стороны.За широким стволом была картина, что Готти конечно же решил рассмотреть.       - Это же! – Он узнал этих двоих, они, можно сказать, натерпелись от двух конкретных представителей его так сказать семьи. – Дрим и Найтмер, но что они тут делают?       Как бы там ни было он просто забрал яблоко, так и не обратив внимания на подпись под портретом.

«Яблочные братья»

      Он еще не знает на кой черт ему это яблоко, но понимает что оно нужно, в дальнейшем.       И, правда, обегав весь этот коридор, он наткнулся на пасть черно-белого цвета. Почему-то на ум пришла Альфис с её безумными экспериментами. Он дал ей яблоко, а та открылась, подобно двери, явив красный зал.       - Паллет, я близко?