The Maelstrom's Prize

Тони извивался и, словно со стороны, слышал собственное хныканье, пока Тор снимал с него "поддоспешник", и особая, усиленная кевларом ткань легко расходилась под наэлектризованными пальцами бога. Омега так давно держался без алкоголя, что уже забыл чувство опьянения и сейчас, полностью обнаженный, смотрел замутненным взглядом, как Тор лег обратно, рядом с ним, и его тело было таким совершенным, будто сам Микеланджело вылепил его. - Твоя страсть делает твой запах слаще, мой омега, - и Тони вынужден был согласиться. У него не было течки с шестнадцати, и он ненавидел это ощущение сокращающихся-расширяющихся мышц, резкое, почти болезненное. Запах корицы и ванили усилился, когда смазка запачкала его бедра, и его затопили стыд и отчаянье. Он сгорал от желания и ужаса. Очередной раз ненавидя себя за то, что родился в этом слабом, чувствительном теле. Ругая Говарда за глумление, Марию за отчаянье, Оби за усмешки, с которой он протягивал ему супресанты. "Будь хорошим мальчиком и прими эти супресанты, Тони. Мы же не хотим, чтобы ты оказался на улице без гроша в кармане? Это будет нашим маленьким секретом, да? Ты усилишь империю Говарда, а я позабочусь, чтобы бета, которого мы все знаем и любим, оставался там, где ему место." - Шшш... Шшш... Это не время для слез... Тони попытался что-то сказать, но ласковое поглаживание по лицу успокаивало. Рука спустилась на шею, провела по соединению с плечом, огладила брачные железы. Пальцы поблескивали выделяемыми железами феромонами, чей запах означал нетронутость Тони и его фертильность. - Ммм... ты все, чего я хотел и больше, - прокомментировал альфа, и его тон был полон наслаждения, и когда он посмотрел в золотые глаза омеги, его лицо смягчилось. - Мое поведение может показаться тебе торопливым и грубым... - добавил он, и по лицу было видно, что его снедает голод, - может у моей более взрослой версии другие любовники... - его рука переместилась ниже, пальцы пробежали по тазобедренной косточке и сомкнулись на быстро наливающемся члене Тони, прежде чем двинуться ниже. - Но сейчас, ты мой любовник, так долго, как я захочу... а я очень хочу тебя, Тони... - добавил он с мурлыканьем, которое скорее было рычанием, в то время как его средний и указательные пальцы прошли совсем близко, а его другая рука легко раздвинула подрагивающие ноги омеги. - Т-то... р... пожалуйста... - Просто расслабься... уступи своей природе, - прошептал он, прежде чем немного грубее, чем надо, протолкнуть пальцы внутрь, отчего Тони дернулся и вскрикнул, а его охваченное жаром тело выгнулось, и вскрик превратился в стон. А уже он перешел в крик удовольствия, когда кончики пальцев продвинулись глубже, и больше смазки вытекло наружу. Тор еле удержался, чтобы не порвать пленку, подтверждающую чистоту омегу. Тони хныкал и слабо извивался, когда Тор перекатился, чтобы оказаться наверху, прижимая его к мехам, и его пальцы начали растягивать, подготавливать. - А-х. Ахх! Я... - Тихо, - шикнул Тор, и третий палец проник внутрь, а его горячий, подслащенный страстью и вином рот, начал свою атаку. Ни один мужчина еще не целовал Тони так, и ни у одного из них не было бороды. Черт, уже это отвлекало... а еще были настойчивые пальцы, которые, кажется, поставили своей целью заставить стонать и хныкать. Ему хотелось двигаться, хотелось дотрагиваться, несмотря на то, кем был его "обидчик", но руки и ноги отказывались слушаться. Без сомнения это тоже от проглоченного зелья... - Я не могу ждать дольше, - неожиданно сообщил альфа, и его тон был так же напряжен, как выражение его лица, - я возьму тебя сейчас... не сопротивляйся и не говори, если не хочешь подстегнуть меня, - предупредил он. "Дело в том...", - подумал Тони, когда покидающие его тело пальцы огладили его, "я не уверен, что хочу... останавливать тебя... Это так плохо, что я хочу, чтобы ты продолжал... Никто никогда не делал со мной подобного... зелье или нет... ", - продолжил его мозг, и он охнул, когда воин прижал его всем весом и утянул в еще один, сводящий с ума поцелуй. Какого черта он запрещает себе? Осторожно осматривая свой приз, Тор сглотнул. Он слышал, как посетившие Мидгард, говорили о том, как может действовать омега даже на огрубевшего воина... Но, во имя бороды его отца, он никогда не верил, что может быть так легко очарован этими золотыми глазами, розовыми губами и соблазнительно раздвинутыми ногами... И он не помнил, чтобы у него когда-либо стояло так сильно, даже на девушек, даже на Сиф, прекрасную и воинственную, когда желание овладевало ими... Глядя на изящное создание с бронзовой кожей, словно живое произведение искусства, готовое для него... Тор подумал, что когда он окажется внутри него, опробует его, то никогда не будет хотеть кого-то другого... Тут опущен небольшой отрывок, потому что мне крайне неприятна эта сексуальная практика. Затем, когда желание стало уже болезненным, он склонился над омегой и перевернул его. Он хотел, он должен был оказаться внутри. Облизывая пересохшие при виде обнаженной, лишенной шрамов спины, губы, Тор почувствовал, как его наполняет чувство гордости. Он устроил Тони на мехах, так, чтобы выше поднять его бедра и раздвинуть их сильнее. - П-пожалуйста... Устраиваясь позади стонущего создания, полностью в его, Тора, власти, он положил правую руку на бедро омеги, а левой осторожно направил свой член. Медленно, едва сдерживаясь, он толкнулся вперед и, дыша сквозь стиснутые зубы, заставил себя двигаться осторожно. Когда он, наконец, оскалился и протолкнулся внутрь, омега под ним вскрикнул, но Тор уже не останавливался, пока не оказался внутри целиком, прорывая мешающую ему пленку. - Мой, - выдохнул он и поднялся вперед, обнимая и сжимая плечи омеги под ним, покусывая брачные железы. Порыкивая в шею смертного, Тор позволил себе закрыть глаза, отдавшись ощущению сладкого, плотно обхватывающего его жара. Во рту ощущался богатый, наполненный адреналином вкус, и асгардец принялся двигаться в медленном, глубоком ритме. Приглушенные вскрики омеги были самой лучшей музыкой, и он двигался все сильнее, его руки впивались до синяков, пока он не понял, что не может сдерживаться. Стиснув зубы, слыша вскрики, подобные зову сирены, принц вламывался в тело своей добычи, и его узел твердел и увеличивался. - Ахх! Ахх! Ааахххх! Рыча и вжимая омегу в меха, так, чтобы его член не оставался без трения, Тор стиснул зубы и, воспользовавшись тем, что сжимающие его мышцы расслабились, двинул бедрами, проталкивая узел и под хныканье Тони, принц, наконец, кончил. Он как-то умудрился не упасть на омегу, когда тот кончил за ним, и его мышцы сжались, в то время как его собственная сперма вытекала на меха. И именно тогда, когда они упали на шкуры, Тор решил, что не отпустит этого железного рыцаря, и Один будет недоволен. Когда его глаза закрылись, руки по-собственнически обернулись вокруг все еще дрожащего тела, альфа решил, что ему все равно. В конце концов, он - золотой наследник. И он всегда получает то, что хочет.