Темные звезды

      

Глава 6

      

Кей

             — Доверяешь мне?       Алан поздно задал свой вопрос. Мы уже бежали сквозь толпу на рынке, будто куда-то опаздывая. Он крепко держал меня за руку и тянул за собой, постоянно оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Его лицо покраснело и как будто стало больше, но выглядело счастливым, и мне почему-то тоже из-за этого становилось хорошо. Я не помнила, кого держала за руку в последний раз, наверное, свою подругу.       Мы постоянно заворачивали, а затем неслись сквозь ряд торговцев и до конца, пока снова не заворачивали. За месяц на Красных берегах я уже хорошо ориентировалась на рынке, но все равно не представляла, куда мы бежали. Запахи смешивались в воздухе, то пахло горячими лепешками с сахаром и маслом, то красной ягодой, то душистым мясом и лапшой.       — Так что?       — Что?       Алан рассмеялся.       — Ты не ответила на первый вопрос.       — Я…       — Пришли!       Алан резко дернул меня за руку и остановился. Я почти врезалась в него. Моя рука крепко сжала горячую ладонь, а затем отпустила. Мы оказались у старого здания, в котором была всего одна дверь и четыре крохотных стены. Я растерянно взглянула на непримечательное сооружение. Размерами постройка напоминала общественный туалет, по ошибке пристроенный к прилавкам со специями и украшениями. Его выделяли стены, расписанные синей и желтой краской, где солнечные узоры закручивались в яркие спирали. Я без труда узнала творение Алана, хотя он рисовал в основном портреты. Детали были похожи: какие цвета он выбирал, крупные и грубые штрихи, густые слои.       — Нам сюда! — сказал он, делая шаг первым.       Я без энтузиазма двинулась вслед за ним, представляя, что могло бы находиться внутри. Мы открыли дверь и оказались в холодном, темном помещении, где свет падал только из белых ламп, чересчур ярких. Оранжевые стены украшали квадратные цифровые фоторамки с меняющимися эскизами. Посередине стояла большая кушетка и планшет, как в комнате Алана. За ним работал темнокожий парень в цветном пончо. Когда мы зашли, он даже не вздрогнул и не повернулся.       — Тебя стучать не учили? — невозмутимо, но с мягкостью в голосе спросил незнакомец.       Он не отвлекся на наше вторжение и продолжил выводить на экране корону с помощью стило. Его запястья украшали браслеты из цветных ярких нитей, длинные ноги забавно торчали из-под коротких штанов, которые заканчивались чуть ниже колена.       — Прости, моя мама была дикаркой, а отец варваром, манерам меня не обучили.       — Тогда пусть твой белоснежный зад закроет дверь. Не люблю, когда пахнет с улицы, а я голодный.       — Поставь хотя бы доводчик на дверь. Заходи, Ри! Зиги не кусается.       Наконец-то поняв, что Алан пришел не один, его друг рывком поднялся на ноги и развернулся к нам. Взгляд Зиги был немного смущенным, однако смотрел на меня смело. Зиги обхватил обеими руками стило, будто собирался сломать пополам, как ветку.       — О тебе уже все уши прожужжали, сестра, — сказал мне он.       — Шейшак и Маки? — предположила я.       Это были единственные друзья Алана, которых я знала. Они подходили ко мне на рынке каждый день просто так или за фруктами, иногда приносили в бутылке ледяную воду с лимоном, если день был особенно жарким.       Зиги отрицательно покачал головой.       — Я не говорил, что это они.       — Так, ладно, — прервал его Алан вставая между нами. — Ри — это Зиги. Зиги — это Рианна. Моя сестра.       — Добро пожаловать, — Зиги слегка поклонился мне, насмешлив этим Алана. — Чем обязан?       — Сделаем Ри татуировку.       Я посмотрела на Алана таким взглядом, будто он только что ударил меня по лицу. Никакие татуировки в мои планы не входили.       — Нет! — возразила я, вот только словно в пустоту.       — Я прислал тебе файл с эскизом, ты видел?       — Так это был эскиз? Я думал, ты прислал мне рисунок своего племянника.       — Что? Зиги, какого черта? Это же мое искусство!       Они начали подтрунивать друг на другом, совершенно не замечая меня и моего смятения. Алан и Зиги собрались у цифрового планшета и стали водить пальцами по экрану, разыскивая файл. Поднявшись на цыпочки, чтобы заглянуть за их спины, я увидела рисунок льва. Просто силуэт из линий, ничем не заполненный внутри. Его фигура была отрисована в профиль, лапы и спина выровнены, а голова повернута на смотрящего, будто он тебя видел. Это Ренделл.       Я дотронулась до запястья, где была крошечная татуировка с именем мамы, и идея Алана, о которой он мне ничего не сказал, казалась уже не такой плохой. Я хотела ее. Хотела, чтобы Ренделл остался со мной навсегда, как и обещал.       — Где ты ее хочешь сделать? — спросил у меня Зиги.       Я показала ему свое запястье с татуировкой.       — Хорошо!       Зиги отошел от экрана и пошел в глубь своей мастерской за каким-то чемоданчиком, а я заняла его место.       — Тебе нравится? — спросил Алан, показывая на рисунок.       В его голосе промелькнули нотки ожидания.       Я кивнула.       — Я думал о твоем тату на руке и решил… что, наверное… ты бы хотела оставить какую-то память о Ренделле.       — Мы должны были вернуться сюда вместе, — сказала я, протягивая руки к экрану, как будто могла почувствовать призрак сквозь него.       — Я знаю, — он понизил голос до шепота, Зиги был не так далеко от нас. — Я чувствую себя виноватым, и… мне хотелось как-то почтить его память.       — Нашей вины в этом не было, — коротко ответила я.       Алан кивнул и уступил место мастеру, чтобы он подготовил инструменты и мою кожу. Я легла на кушетку и поморщилась от яркого света ламп. Мы сменили тему разговора, пока Зиги прожигал под моей кожей небольшое изображение.       — Алан сказал, что ты училась в Академии в Столице мира. Что ты там изучала?       — Криптографию, — ответил за меня Алан. — Такая же полезная наука, как и та, что изучал ты, — он повернулся к кушетке и обратился ко мне. — Зиги тоже получил образование в Столице мира. Как видишь, мы втроем сейчас на одном рынке. Зиги изучал историю и фольклор, — добавил Алан таким тоном, как будто это было что-то неприличное.       Зиги устало вздохнул, продолжая работать над моей татуировкой. Я вспомнила, что Алан соврал Эль Ранду что мы прибыли в Город Света с фольклорной экспедицией, теперь понятно, кто его на это вдохновил.       — Можешь спросить у него все, что касается Королевы смерти, он знает больше меня, а все, что я знаю, я узнал от Зиги.       — Королевы… ты имеешь в виду Кису? — переспросила я, почувствовав холодок на плечах.       Вот она снова. Добралась до меня. Не может перестать преследовать.       — Ага, Алан немного рассказал о вашей жуткой поездочке.       Я вопросительно взглянула на Алана, но он лишь отмахнулся.       — О Кисе ходит больше легенд, чем о ком-либо, потому что скорее всего ее никогда не существовало. Вся эта история могла быть политической уткой во время войны, чтобы дискредитировать Дом Хаоса. В галактике примерно тридцать предположительных гробниц Кисы и нет никаких реальных доказательств.       — Тебе лучше знать, Зиги.       — Конечно, я же был в фольклорной экспедиции. История Лунной династии гораздо интереснее, они хотя бы реальные.       Алан закатил глаза.       — Ну давай, похвастайся!       Зиги со скукой покачал головой. Его взгляд все время был прикован к моему покрасневшему запястью и появляющемуся рисунку.       — Не буду, брат. Ну хорошо, раз ты настаиваешь.       — Зиги видел всю королевскую семью Коста своими глазами.       — Издалека, конечно. Но это было круто.       Раньше обитель Дома Космоса находилась на планете Камерон – их колыбель, их источник, где были построены храмы первых Владык и тысячелетиями жили адепты Космоса. Планета исчезла. В истории это исчезновение объясняется катастрофой и переселением Дома Космоса на планету Вармалеон в части галактики, которая принадлежала династии Коста или, как их ещё называли, Лунной династии. Союз династии и Космоса укрепился, когда в королевской семье родился ребенок, чувствительный к энергии Космоса – принцесса Рамона Коста, ровесница моего брата. В империи ее прозвали Принцесса Космоса. Она прошла обучение на Вармалеоне, как и все адепты, и вернулась в столицу своей династии после того, как всю королевскую семью безжалостно уничтожили. Рамона осталась последней. Короля Арнольда, королеву Киру и двух старших сводных братьев-близнецов убили во время политической поездки. Рамона владела двумя ледяными клинками, но в бою за Космос никогда не участвовала. За несколько лет до моего бегства она стала королевой в своей династии. Ее единственными ближайшим кровным родственником остался кузен и император Рама. В отличие от Зиги, я никогда ее не видела.       Зиги быстро закончил татуировку и наложил на неё охлаждающей пластырь с мятным запахом, чтобы сегодня на этот участок кожи не попадали лучи солнца.       — Пойдешь гулять с нами? — спросил у него Алан, когда мы начали собираться.       — Да, — Зиги уверенно кивнул. — Конечно.       Зиги и Алан захотели слетать к Озеру Богов. Я не помнила это место и не слышала о нем. Парни рассказали, что там собирается молодежь и их друзья. Никогда не общалась со своими ровесниками, которые выросли вне Арнхейла. Простые, не обремененные ужасами войны, я не представляла, как они жили, общались, любили и ненавидели. Жизни большинства были слишком безоблачными и теплыми, окруженными страхами перед большим миром, где мы играли в большую игру. Однако, когда мы прилетели на озеро никого из компании Алана и Зиги не оказалось. Я вздохнула с облегчением.       Не знаю почему это место называлось озером, когда на самом деле было маленький, но шумный водопад, где пахло свежестью и травой. Энергия воды, словно дотрагивалась до каждого из нас и приглашала в свой мир.       Недалеко от Озера Богов находилась одинокая Башня Хаоса и Озеро Демонов, всегда выглядящее мрачным. Над ним гуляли серые облака и холодный ветер, в то время, как погода на Красных берегах редко когда была облачной. Мы остановили “полет” ровно между ними и молча взглянули на Озеро Демонов. В веселой компании повисла тишина. Я сделала шаг в сторону Башни Хаоса и ощутила порывы кусающегося ветра, которые хватались за меня, словно руки утопающих. Стоило мне сделать еще несколько шагов к темным водам, как ветер отступил.       — Как думаете, там правда обитают тени? — спросил Алан, хмуро смотря со мной в одну сторону.       — Не знаю, приятель. Но проверять я бы точно не стал.       Башня Хаоса не представляла собой величайшее архитектурное явление, она торчала из земли, словно лезвие ножа, сделанное из оранжевого стекла. Резиденции Хаоса были почти необитаемыми, может быть когда-то люди туда действительно приходили за помощью и для них требовалось много места, но сейчас вряд ли даже какой-то скиталец придет к Башне Хаоса, чтобы попросить убежища.       — Я никогда не была в Башне Хаоса. Что там внутри?       Зиги возмущенно прыснул позади меня.       — Это тебе не музей. И почему Дом Хаоса всегда находится рядом с каким-то злачным местечком? Они и так отпугивают людей.       Я проглотила желание возразить Зиги и просто сжала кулаки. Нас все ненавидят. Дом Космоса любят все, они хорошие ребята.       Мы забрали свои вещи из “полета” и направились в более светлое и приятное место.       — Нам повезло, что здесь никого нет, — сказал Зиги, осторожно пробираясь по камням.       Алан шел за ним, а я последней, разглядывая мшистые скалы, которые окружали нас, словно стены маленького рая от внешнего мира. Струи воды шторкой падали с вершины и разбивались об голубую воду. Маленькие птички искали для себя что-то в мшистых комочках зелени. Зиги наклонился и сорвал фиолетовый цветок с большими круглыми лепесткам, а затем передал мне через Алана.       — Это цветок богини, Рианна, — крикнул он, сквозь шум воды. — Он приносит удачу и становится твердым, как камень, когда засыхает.       — Вечная удача! — добавил Алан.       Я посмотрела на него, осторожно принимая цветок. Алан улыбнулся и пожал плечами, чуть не уронив нашу сумку, куда мы сложили фрукты и питьевую воду. Потоки воздуха, которые поднимала вода, слегка раздували его волосы, на коже блестела пара капель, а серые глаза под светом голубого и зеленого стали почти цвета озера. Почти каждый день мы с ним проводили время вместе и больше, чем любой из нас проводил с Нейтаном, Киреном или Дианой. Алан любил внезапно исчезать, но его всегда было много.       — Давайте остановимся здесь, — махнул нам Зиги. — А прыгать будет вон оттуда!       Мы с Аланом посмотрели в указанном направлении на высокий выступ, край которого обрывался прямо над озером. На его вершине росло небольшое дерево с красивыми белыми цветами.       Алан бодро подбежал к другу и бросил на камни сумку, а затем начал снимать ботинки. Зиги тоже избавился от обуви и стянул с себя пончо и футболку. Я осталась там, где стояла, наблюдая за тем, как Алан мучается с пуговицами на рубашке.       — Ты чего? — спросил у меня Зиги. — Не волнуйся, мы тоже не собираемся полностью раздеваться. Я не взял с собой купальник.       Зиги рассмеялся над своей шуткой, но меня смутило не это.       — Я… — тихо начала я. Алан поднял на меня глаза, коротко посмотрел и снова вернулся к пуговицам на манжетах. — Я не умею плавать.       Мои слова словно оглушили все вокруг и ввели парней в ступор. На лице Зиги появилось четкое замешательство, Алан снова посмотрел на меня и застыл. Я сделала большие глаза, чтобы он догадался, что мне негде было этому научиться и подыграл, но Зиги среагировал быстрее.       — Тогда мы тебя научим! Моя сестренка тоже боится воды, и до сих пор не умеет плавать.       Он побежал на выступ, оставив нас вдвоем.       — Извини, я не подумал, что ты не умеешь плавать, — сказал Алан. — Вы с братом никогда сюда не ходили?       — Нет.       Я сняла рубашку и осталась в майке. Стягивая с ног ботинки, я заметила на себе взгляд Алана, но не сразу поняла, что он смотрит именно на мои шрамы, особенно на тот, что остался после ледяного клинка. Поймав его на этом, я сразу схватила рубашку, чтобы надеть ее обратно.       — Не надо! — произнес Алан почти приказывая и вытянул перед собой руку в знак протеста.       Ничего больше не сказав, он осторожно подошел ко мне, словно к дикому животному, которое может на него наброситься в любой момент. Своих шрамов я не замечала, для меня они были такой же частью тела, как волосы или ногти, особенно на теле милитарного адепта Хаоса.       — Это шрам от ледяного клинка? — спросил он, завороженно разглядывая широкую белую полоску на груди, которой меня отметил воин Космоса.       Мое дыхание стало тяжелым и частым, будто я злилась. Но я не злилась.       — Да. Он остался после встречи с воином Космоса.       — Тогда не нужно скрывать это.       — Я их не стесняюсь и не боюсь!       — Я знаю. Пойми, что другие тоже.       Мы одновременно опустили взгляд. На мокрой земле лежала мертвая бабочка с оранжевыми крыльями, которые порвались и сжались от попавшей на них воды и кусочков земли. Алан протянул руку и осторожно поднял ее. Бабочка мокрым комком провалилась в согнутую ладонь Алана. Он поднял ее чуть выше на свет, и бабочка пошевелила крылом. Я распахнула глаза от удивления. Неужели она еще жива? Прошло всего несколько минут, как мокрое и разбитое тело вдруг вздрогнуло, словно его подергали за ниточки, затем она расправила крылья и испуганно улетела от Алана. Я проводила ее завороженным взглядом, а затем испуганно уставилась на Алана.       — Чего вы там застряли? — прокричал с вершины Зиги.       Алан улыбнулся уголком губ и схватил меня за руку.       — Идем?       Может, мне просто показалось, и бабочка была не мертва? Она слишком крохотное существо с крохотной энергией, я могла не заметить. Мы побежали вслед за Зиги, который с криком прыгнул в воду. Алан рассмеялся и взглянул, выбрался ли тот на поверхность.       — Как вода, хищник?       — Отличная! Да прыгайте уже!       Чем выше — тем насыщеннее становился запах воды в воздухе, а на коже появились маленькие капельки от водопада.       — Почему это место называется Озером Богов? — спросила я, подозревая, что потому что это было раем.       — Есть легенда, что здесь зародилась жизнь и первые люди. Но такая легенда есть на каждой планете, ведь правда?       Я улыбнулась. Когда мы взобрались на вершину, я осторожно подошла к краю и взглянула вниз. Вода казалась бурлящим синим облаком, в котором без труда и паники плавала рыба по имени Зиги. Необъятное облако, поглощающее внутри себя все. Я представила себя на дне и осторожно отступила назад.       — Боишься уйти под воду?       — Да! Я же сказала, что не умею плавать! — мой голос задрожал от напряжения.       — Я буду держать тебя!       Алан крепко взял меня за запястье и стал ждать реакции. Его прикосновения меня не тревожили, наоборот, мне было приятно. До меня редко кто-то дотрагивался, особенно тот, кто нравился. Прикосновения брата были сдержанными или жестокими, прикосновения Ренделла и Дейдры — были единственными, наполненными теплотой и любовью. Теплые прикосновения Алана стали утешением и бальзамом для моей грубой и познавшей не один удар кожи.       — Доверяешь мне? — спросил Алан. Его взгляд на секунду упал на мое плечо. — Ты так и не ответила на этот вопрос.       Я заострила взгляд на его лице и тяжело дышала всей грудью несколько секунд, прежде чем ответить.       — Чего вы там застряли? Эй!       — Доверяю...       Он приподнял брови.       — Тогда прыгаем!       Рука Алан спустилась вниз, к моей ладони. Мы подошли к самому краю, я набрала в грудь побольше воздуха. Пульс поднялся и надавил на уши. Алану пришлось сделать шаг с обрыва первым. Земля ушла из-под ног, а вместе с ней и последние частицы храбрости. Забыв о том, что воздух мне еще понадобится, я закричала в полном ужасе от того, что не чувствую ничего вокруг себя. Тело с болью ударилось об воду и словно стрела погрузилось под нее. Я разжала руку Алан во время удара, и мы разделились. Свет под водой рассеивался пучками, как сквозь ветви того дерева на вершине. Перед глазами быстро мелькнула картинка, которую я видела во время медитации, как двое детей тянутся друг к другу, а затем свет срывает материю вокруг них и рождает новую Вселенную.       Алан вытянул меня на поверхность прежде, чем я начала паниковать. Находиться в воде было ужасно, мое тело совершенно не понимало эту природную структуру и не знало, как вести себя, чтобы оставаться на поверхности.       — Не размахивай руками! Спокойно… расслабь тело! — словно тренер сказал Зиги, кружа вокруг нас.       Я обхватила плечи Алана, и он взял меня на руки. Ноги расслабились и вода подняла их наверх, только я боялась двигаться и чувствовать невесомость под собой.       Он попытался отпустить мои ноги, но я схватилась за плечи Алана ногтями.       — Не отпускай меня! — мой голос прозвучал намного напуганней, чем я была на самом деле.       Он усмехнулся, будто я сказала какую-то глупость.       — Не бойся. Вода будет держать нас.       Я смотрела в его глаза, а он в мои, и внутри все становилось другим. Я чувствовала, как что-то теплое и колючее заполняло пустоту внутри, как меня притягивает энергия Алана. Я никогда не ощущала такого, но это было лучшим. Самым светлым и приятным.       — Алан! — позвал злой женский голос сквозь шум воды.       Все трое резко обернулись и увидели двух девушек, появившихся на Озере Богов. У одной из них были длинные рыжие волосы, как у девушки из сна Алана. Наверное, это было Марта, о которой он несколько раз упоминал. Какое-то чудовище внутри меня вдруг зашипело и заставило прижаться к Алану в холодной воде чуть ближе. Мне стало страшно. Они пристально смотрели друг на друга, пока Марта не развернулась и не побежала прочь.       — Марта! Стой!       Алан грубо толкнул меня к Зиги. Потеряв его, я опустилась под воду на несколько секунд, пока Зиги большими и крепкими руками не поднял меня на поверхность. Вода попала в рот и застряла в горле. Я начала кашлять, пытаясь избавить от нее и снова не пойти под воду.       — Что ты делаешь, Ал?! — крикнул ему вслед Зиги, но Алан плыл к берегу, словно рыба, и ничего ему не ответил. — Ты в порядке, Рианна?       Я вся дрожала. Свет и тепло, словно ударом ножа, раскрошило на боль, злость и обиду. Я возненавидела Алана в ту же секунду и ругала себя за наваждение, в которое позволила погрузиться. Мы смотрели ему вслед, как его спина равнодушно вышла из воды, даже не обернувшись к нам, и как схватив обувь, он побежал за Мартой и ее подругой. Остались только я, Зиги и водопад.       — Классно, — сказал он, не скрывая, что тоже не знает, что нам теперь делать. — Вы очень странные брат и сестра.       — Да? Мы… точно, — что-то нелепое промямлила я.       Мы снова замолчали и слышали только шум водопада и плеск воды вокруг нас. Она будто стала холоднее, как только Алан вышел из нее. Зиги опустил взгляд на мои руки, обхватывающие его за шею и испуганно отвел от моих шрамов глаза. Да, в Академии такие раны не получают. Мы стояли в воде, как два неподвижных камня, которые окружали потоки, и молчали.       — Ты умеешь задерживать дыхание? — вдруг спросил Зиги.       — Наверное, — неуверенно ответила я, немного озадаченная вопросом. — Да.       — Вы сказали, что тебя интересует история Королевы смерти. Меня тоже. Если хочешь, то я покажу тебе кое-что, — сказал он.       Я взглянула в глаза Зиги. Он говорил так серьезно, будто не было в мире ничего важнее Кисы и ее истории. Я тяжело сглотнула.       — Хорошо. Где это?       — В пещере за водопадом. И нам нужен фонарик, там темнее, чем у демонов в душе.       Мы вернулись к берегу. В сумке Зиги оказался небольшой фонарик с водостойким корпусом, он сказал, что его планолет часто ломается, иногда во время ночной поездки, и у него всегда под рукой фонарик. Мы вернулись в воду, и Зиги попросил сесть ему на спину. Я обхватила руками его плечи и собрала кольцом ноги вокруг туловища, когда он подплыл к водопаду.       — Теперь задержи дыхание, — сказал он. — Скажи, когда будешь готова.       — Готова.       Зиги опустился под воду и несколько долгих секунд мы плыли, пока не вынырнули по другую сторону шипящей стены водопада. Там все было по-другому. Будто эта стена отделила нас от остального мира и привела в совершенно другой.       Первое, что я заметила — повсюду росли цветы богини, один из которых мне подарил Зиги. Они украшали камни, стены, росли из земли — на всем.       — Будь осторожна. В пещере могут преследовать видения. Здесь сохранилась древняя энергия, как мне объяснял жрец Хаоса, поэтому это место богато на откровения — у энергии прямой путь к твоему сознанию.       Я прислушалась к ветру в пещере и голосам, которые путешествовали на нем. Зиги был прав. Здесь жила древняя энергия, но она была дружелюбной, не такой, как тьма. Здесь жили голоса предков и их знания, но как они попали сюда? Что такого важного в этом месте? Зиги включил фонарь. Яркая полоска света пронзила темноту и указала на один единственный путь, который вел внутрь пещеры.       — Что там?       Зиги прижал палец к губам и шикнул на меня. Он сделал первый шаг и пошел уверенно, проверяя, следую ли я за ним. Кожа чувствовала ледяные прикосновения и как потоки энергии с холодным воздухом проносились мимо.       — Лилит, — стрелой пролетел шепот.       Я вздрогнула и с криком, который напугал Зиги, остановилась. Он уронил фонарь, и из полоски света выпрыгнули тени львов. Они с рычанием набросились на стены пещеры и соединились с темнотой. Это были просто тени, я знала это, но могла поклясться, что они жили здесь, как воспоминания. Зиги не впал в то же оцепенение, что и я. Он выругался и поднял фонарь.       — Ли-ли, Лилит, — играючи потянули за собой тени, смеясь, что задели во мне что-то.       — Чего ты орешь? — зашипел Зиги. — Здесь так нельзя, девочка!       — Извини… мне показалось, что я кое-что видела.       — Не теряй голову. Идем!       Мы пошли дальше, вглубь. Земля начала идти по наклон, и Зиги предупредил что сейчас начнется спуск. Я чувствовала холодную влагу под ногами и думала о том, сможем ли мы подняться наверх из пещеры, и словно поняв мой вопрос в тишине, он ответил, что мы выберемся наверх, держась за стены. Я дотронулась до грубой и ледяной скалы, поверхность была такой неровной, что на ней образовались выпуклости, за которые действительно легко можно было держаться.       Энергия впереди пульсировала и ощущалась сильнее. Из темноты стал пробиваться теплый свет, взявшийся из неоткуда. Одна его частичка отделилась и полетела к нам. Сквозь тишину я услышала трепет крыльев лунной бабочки, которая летела к нам навстречу. Мы оба остановились, разглядывая ее. Крохотное создание закружило к нам и застыло на плече Зиги.       “Они красивые, но мой народ верил, что лунные бабочки – вестники разлуки.” — прозвучал голос Ренделла.       — Лунная бабочка, — прошептала я.       — Они такие красивые.       — Лунные львы верят, что они вестники разлуки.       И Ренделл был прав. Мы с ним попрощались навсегда, когда встретили лунных бабочек.       — Откуда она здесь?       — Они охраняют божественную рощу.       — Нет! – прошептал голос Кейя в ветре, и я снова вздрогнула. – Нет!       — Пойдем! — почти приказала я.       Зиги потушил фонарь, как только мы спустились в самую глубь, и свет лунных бабочек стал освещать путь. В пещере под водопадом пряталось странное место. Мы оказались в большой гробнице. Ее стены были невысокими, но их все заполнили лунные бабочки, которые медленно шевелили крыльями, создавая дыхание места. В самом центре находилось то, ради чего они все собрались — божественная роща, а точнее то, что от нее осталось — Древо жизни, у которого жили боги, до того как все началось. Я видела его в своем видении. Яркий свет, который окутывал дерево, словно облако, брался из ниоткуда и притягивал бабочек. Маленькое солнце под землей. Его радужная листва поднималась и опускалась, будто через ветви проходил невидимый ветер.       — Не может быть, — прошептала я, не сводя глаз с дерева.       — Нигде больше такого не видел, — сказал Зиги уже громко. — Смотри туда!       Он указал мне на место под потолком, где лентой тянулась надпись вокруг всей гробницы. Из-за света бабочек ее было хорошо видно, но я все равно не понимала, что там было написано.       — Что это?       — Верхний ейве — язык моих предков, первых людей Рейвеллина и коренных жителей Красных берегов. Я давно разгадал, что здесь написано.       — И?       Зиги прочистил горло и указал пальцем на то место, с которого начнет читать.       — Здесь покоится Королева смерти, Разрушительница миров, Хранитель Вселенной, Мать смерти и рождения, Королева Хаоса, дочь Бога и Первая женщина. Ее тело и энергия погребены под Древом жизни, чтобы вернуться вновь.       Я в растерянности взглянула на дерево, вокруг которого по спирали порхали лунные бабочки.       — Она здесь? — удивилась я, представляя, как кто-то принес сюда Кису и похоронил ее.       — Думаю, не Киса, другая ее реинкарнация — возможно, но здесь говорится о ней.       — Нет! – снова прошептал голос Кейя. – Нет!       Я подошла чуть ближе к Древу жизни. Бабочки не испугались моего приближения, а свет от дерева стал ярче.       — А может, и нет, — продолжил Зиги. — Об этом месте не много кто знает. Добраться сюда сложно. Мало ли по галактики мест сосредоточения энергии.       Я начала обходить дерево. Его свет манил меня, словно бабочку, и заставлял раскрыть рот от красоты, когда я поднимала глаза к ветвям. Оно было живым, и это могли чувствовать даже люди.       — Древо может показать тебе видение, если ты хочешь. В прошлый раз я увидел, как…       — В прошлый раз? — перебила его я. — Как часто ты сюда ходишь?       — Не сильно. Нельзя пренебрегать его гостеприимством.       Я вернулась на то же место, с которого начала, только теперь Зиги стал ближе.       — Если хочешь что-то узнать, то спроси у него и прикоснись. Свет укажет тебе путь.       Я протянула руку к Древу, но быстро одернула. Меня пугали видения, которые я стала видеть после возвращения на Красные берега. Или иллюзии, точно не знаю, что это было. В мире людей, чувствительных к энергии, видения – не очень хороший знак. Чаще всего их видели те, чьим разумом завладела тьма, она сводила с ума ложными вариантами будущего или прошлого. Жрецы Хаоса – исключение. Они видели и толковали видения, сохраняя холодный рассудок перед соблазнами тьмы. То, что я увидела во время уроков медитации не казалось будущим, скорее, воспоминанием, которое хранила древняя энергия, запертая во мне. Все вопросы, появившиеся у меня, вели только в одну сторону – в каньон, где обитал Кей, но я туда не спешила. Когда он согласился отправить меня сюда, я не стала рассуждать о его мотивах. Кей закрытая и угрюмая личность, которой нет дела до жизней других. Если я здесь, значит, в этом у него был собственный интерес, и я боялась, что он может передумать и вернуть меня в мир войны.       Но мое любопытство и жажда правды перебороли страх поддаться потустороннему воздействию. К тому же, видение само звало меня, как только я оказалось в пещере. Я слышала его голоса.       — Хорошо, — я взглянула на Зиги.       Он коротко кивнул.       — Лилит! — шепот Кейя становился настойчивее.       — Не забудь сказать, что именно хочешь увидеть. Можно про себя.       Я протянула руку и дотронулась до жесткой коры.       “Покажи мне правду”.       Я закрыла глаза.       Голос Кейя стал нарастать вместе с шумом, давящим на уши. Гробница погрузилась во тьму, словно по команде, а затем из вспышки появился мир, который я уже видела. Древний мир, полный тяжелой, первобытной энергией. Надо мной снова оказалось сияние космоса, красные, желтые, зеленые туманности, растянутые по небу. Я стояла у подножия холма. На его вершине находилось дерево, из ветвей которого исходил свет и энергия, а внизу играли дети.       — Лилит! – голос Кея раздался позади.       Я обернулась и увидела его. Кей был молод, примерно таким его как отшельника из каньона описывали Рэдвины. Длинные темно-русые волосы, короткая борода, еще не такая седая и лохматая. Живой взгляд и улыбка. Никогда не видела его улыбающимся или смеющимся. Он шел к этим детям на вершине холма. Следом за ним шли два его вечных спутника – черные львы Ра и Малу, почти вечные, как время и пространство. В руках он держал дикую белую розу.       — Лилит! – весело позвал девочку Кей.       Он остановился и присмотрелся к тому, что происходило под деревом. Эту сцену я уже видела. Девочка сидела на руках у спящего человека, сердцебиение которого я слышала, как и в прошлый раз. Кажется, оно вело меня сюда, стучало сквозь закрытую дверь в подсознании. Ни его, ни лиц детей я не видела, но тревога Кейя почему-то начала передаваться и мне. Я чувствовала, что что-то не так.       Девочка и мальчик потянулись друг к другу, выпуская свою энергию, которой хотели поделиться.       — Нет! – раздался дикий рев Кейя. Он бросился к ним, но было поздно.       Столкновение и взрыв уничтожили первобытный мир и создали Вселенную, в которой мы жили по сей день. Нахлынуло всё, все чувства, которые они испытывали проходили через мое тело, будто оно транслировало эти видения. Реинкарнации Кисы и Хана, один за другим мелькали перед глазами, я не успела разглядеть всех их лиц, они кружились вокруг меня, их рождение и гибель, пока не дошли до нас. Видение замедлилось.       Я увидела Кейя, который сидел за столом в баре для игр. В его руках находился веер карт, но он был больше увлечен беседой с юношей, с лица которого не сходила хитрая ухмылка.       — Так какой у тебя план? — спросил он, выбрасывая свои карты на стол.       — Я знаю кого можно позвать. Отличный пилот, — с наигранной живостью сказал Кей.       Юноша бросил на стол еще несколько карт и развернулся к нему.       — Кого?!       Затем я снова увидела его и светловолосую девушку, как две капли похожую на меня, они кричали друг на друга, смеялись, плакали навзрыд, обнимались. Я помнила их. Это были молодые Ланс и Диана. Я никогда не видела своего дедушку, только на фотографиях. Мы не знали, что с ним стало, Нолан и Ариана не успели нам рассказать.       — Я свел их вместе. Я выбрал их сам, — проскользил шепот.        Все меняется. Красные берега. Рождение Нейтана. Ланс с ребенком на руках. Этот ребенок десять лет спустя бежит в дом на крики матери. Черная львица Ра бежит по каньону к молодому Кейю.       — Он родился! – произносит она с ужасом в глазах.       Кей лишь отворачивается от нее и стремительно уходит.       Нейтан и Лара впервые смотря друг на друга на имперском корабле. Кошмар Лары о рычащих львах в ночи. Рождение Каллена. Мое рождение. Ра прибегает к старому Кейю с той же вестью.       — Она родилась! – но в голосе не страх, а надежда.       Я и Каллен на Красных берегах. Отец заходит в Озеро Демонов, чтобы что-то увидеть. Смерть Арианы. Лорды Хаоса отводят нас на корабль. Нолан врезается на «Старсейлоре» в наш дом и разрушает его, я вижу как корабль покидает планету.       — Нолан, — голос Кейя. – Ты видел, что грядет. По-другому не могло быть.       Я вижу себя с Штормовыми стражами. Война против Космоса. Все поглощается во тьму.       — Мы всю жизнь будем расплачиваться за то, что сделаем, но по-другому не может быть. Союзники? – спрашивает незнакомый женский голос.       — Да, — отвечаю где-то я.       Все стихло и потемнело, но не закончилось. Я стояла одна перед армиями Хаоса и Космоса, которые плечом к плечу ожидали начало чего-то. С криком, разрезавшим мертвую тишину надо мной, пролетел голубой феникс. Он был настолько огромный, что мог отбрасывать тень, величиной с космический корабль. Его ледяные крылья хлопали над головами, обрушивая на армию холодные потоки воздуха. Вслед за ним во тьму впереди ворвались и другие: красные, фиолетовые, белые, тревожно кружа над землей в полной тишине. Никогда не видела, чтобы воины стояли так тихо. Беспокойство внутри быстро переросло в ужас, который сковывал конечности и отуплял разум.       Я повернулась к армии и увидела Сэта Марта в первых рядах. В руках он держал расправленный аккур, которого у него никогда не было. Фениксы с боевым криком обрушили белое пламя на землю, очерчивая тьму впереди полосами божественного огня.       Я не видела Каллена. Вместо него во главе Штормовых Стражей находился Сэт. Его белая львица Луна гордо стояла рядом с хозяином и всматривалась вдаль. Из тьмы что-то нападает. Я не вижу что это, только два огромных красных глаза, надвигающихся из кромешной темноты.       Фениксы испуганно возвращаются к объединенной армии, и в последний момент я вижу, как один из них падает вместе с всадником. Побежденные и мертвые воины Космоса и Хаоса лежат друг на друге и в мире больше ничего не существует. Наступает великая тишина и только где-то вдалеке над горами трупов ликует зверь. Я вижу его очертания, черные крылья и иду к нему безоружная и сдавшаяся. Все остальные мертвы. Из земли поднимаются столбы дыма, оставшегося от божественного огня фениксов. Небо стало алым, будто на него пролилась кровь всех павших воинов.       Я смотрю на мертвые тела и вижу среди них Каллена, в объятиях которого находится девушка с длинной косой золотых волос. Они погибли вместе. Словно страж, их укрыл своим крылом зеленый феникс, упавший с неба мертвым.       — Каллен, — я наклоняюсь и осторожно протягиваю к нему руку. — Вернись!       Меня ломает изнутри от боли, словно с кровью вскрылась старая рана. Мой брат мертв!       Сквозь тишину раздается детский крик, который я слышала в кошмарах. Зверь пугается его, с ревом поднимается в небо и летит на меня. Кровавая тьма отступает, но все превращается в ночь. Ребенок пробежал мимо меня в темноте и поманил за собой.        Он бежал по длинным и пустым коридорам, а я бежала вслед за ним. У него были такие же светлые и вьющиеся волосы, как у брата, но я чувствовала, что это не он, хотя мальчик был очень похож на Кирена, только младше. Он, словно тень, нырнул в одну из высоких открытых дворцовых дверей и исчез в огромной комнате.       — Где ты? — послышался женский голос позади нас.       Я подошла к двери, которую мальчик оставил открытой и заглянула внутрь, не заходя. В темноте единственным источником света был свет уличных фонарей или спутников.       — Я иду за тобой! — прогремел следом голос Каллена так же вдалеке.       Я нырнула в комнату следом за мальчиком, чтобы не встретиться с Калленом.       Она была большой и пустой. По серому полу и стенам скользили серебряные прямоугольники света, падающего из окна. На потолке где-то в глубине темноты мерцала хрустальная люстра. У стены напротив двери, возвышаясь на возвышении из двух ступеней, стояла большая кровать, застеленная белоснежными простынями и покрывалами. Ее украшали колонны и переплетенная между ними прозрачная лунная ткань. С левой стороны от кровати находилась мужская половина, ничем особенным не примечательная, с правой стороны — женская. В ее части находилось большое белое угловое трюмо из мрамора. На стенах перед ним блестели зеркала. Я подошла ближе. Среди украшений, расчесок, косметики и крохотных букетов цветов лежал большой квадратных футляр, обшитый кожей. Я обхватила руками крышку и осторожно подняла. Внутри на синем бархате лежала корона, больше похожая на венок. Золотые листочки и стебли нежно переплетались, вырастая в небольшие круглые алмаз. Как только я открыла крышку, они собрали на себе весь свет в комнате. Где-то я уже видела такую. На короне появилась детская рука.       — Это мамина… — сказал мальчик дотрагиваясь до нее с особенным трепетом. Его пальцы осторожно провели по тонким лепесткам. Я взглянула на него. Он был похож на Кирена, но также я замечала в нем кого-то еще.       — Где ты? — игриво повторил женский голос из коридора.       — Я иду за тобой! — с привычным сдержанным тоном повторил Каллен, но его голос звучал уже по-другому, без скрытой угрозы.       — Прячься в шкафу! — прошептал мальчик и сам бросился под кровать.       Я оглянулась, чтобы найти шкаф — большой и глубокий он стоял в женской половине комнаты, поблескивая в темноте гладкими дверцами. Я быстро закрыла футляр и подбежала к шкафу. Дверцы открылись легко и без шума. Внутри на высоком поручне висели длинные женские платья. Сдвинув их резким движением, я залезла внутрь и прикрыла дверь, оставив небольшую щель, чтобы наблюдать. Мальчик и я перестали двигаться одновременно, прямо перед тем, как дверь в комнату со скрипом отворилась и на пол упала полоска желтого света из коридора, а затем быстро исчезла.       Я слышала тяжелые шаги, медленно крадущиеся по комнате, словно хищник. По гладкой дверце шкафа забарабанили пальцы. Я вздрогнула и задержала дыхание, но Каллен прошел мимо, даже не заглянув внутрь.       — Чем больше места, где можно спрятаться — тем легче тебя искать, — сказал он.       Я вытянула шею и увидела, как он не спеша направился к трюмо, заведя руки за спину.       — Ты всегда прячешься там, куда больше никому не захочется залезть.       На Каллене не было одежды Штормового стража. Вместо нее длинный кроваво-бордовый фрак ниже колен и черные брюки. Светлые волосы стали короче и были зачесаны на одну сторону. На минуту я задумалась, действительно ли это был Каллен, в нем появилась мягкость ему не присущая.       Брат подошел к кровати, замер на несколько секунд, а затем наклонился и потянул за ноги прячущегося под ней мальчика. Он закричал, как от боли, но крик быстро перерос в смех.       — Я бы спрятался там же. Разве ты не знаешь, что мы всегда найдем тебя?! Пойдем! У нас особенный гость.       Каллен помог ему подняться, и мальчик весело побежал к выходу. Брат с улыбкой посмотрел ему в след. Я не понимала что происходит. Это не Каллен. И этот мальчик тоже не он. Мое дыхание в шкафу стало слишком горячим и шумным. Каллен будто тоже это ощутил и обернулся ко мне, словно услышал странный звук. Я замерла.       Он прислушался, немного помедлил, а затем вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Тихий щелчок замка оставил меня в одиночестве. Желая скорее выбраться отсюда, я толкнула руками обе дверцы шкафа и вылетела наружу. Комната обернулась тронным залом с высокими квадратными колоннами по обе стороны, которые вели к большому креслу, рядом с которым стояли два поменьше. Я двинулась к нему. В зале было так же темно, как и в комнате. За колоннами скрывались стеклянные стены, через которые на пол падали прямоугольники лунного света. Летающие черные тени за стенами мелькали на лунном свете. Я услышала крик феникса, пролетающего где-то снаружи и повернулась к окнам.       Каким бы красивым ни был зал, рассматривать я его не стала, меня больше тянуло к трону. Ничего особенного он из себя не представлял: обычное династическое кресло с высокой спинкой, достаточно глубокое, чтобы уместить в себе монарха любого роста и размера. В глаза мне бросился не трон, а брошенное у него оружие: ледяной клинок и акур. Это была Ярость Каллена, ее я узнала сразу. Он мог расстаться со своим оружием, только если был поверженным в бою, или Ярость сама выбрала себе нового хозяина. Сложно представить более подходящую кандидатуру для акура с таким именем, чем мой брат. Я поднялась по ступеням к трону и подняла один из ледяных клинков. Он вспыхнул белым огнем, словно раскаленный. Свет стал подниматься от кончика лезвия к рукоятке, как ртуть при повышении температуры, а затем пролез мне под кожу передавая поглощенную энергию. Так как мы с Каленом были восприимчивы и к энергии Космоса в том числе, ледяные клинки реагировали на нас.       Тьма со вздохом испарилась, словно песок, разнесенный ветром, а я, не чувствуя в себе ни сил, ни собственных конечностей, упала на колени. Руки тряслись, глаза были мокрыми от слез. Напуганная, я смотрела в пространство перед собой и не могла отделиться от видений, которые мне только что показали. Казалось, что они все еще проходили сквозь, пронося свои несчастные жизни и забирая взамен предоставленных знаний мою энергию.       — Рианна?— руки Зиги обхватил меня за плечи, возвращая в реальность. — Все хорошо. Это просто видение. Я здесь. Ты здесь. Все уже прошло.       Я обняла его, как самого близкого человека. Внезапно, мне стало так одиноко, как никогда. Даже все дни на Арнхейле не могли быть равными той бездне, которая открылась внутри.       — Ладно. Больше никаких видений, сестричка.       Обратно я выбиралась без сил и трезвого ума. Я видела впереди свет, пробирающийся в пещеру, Зиги, идущего передо мной, но в глазах мелькали картинки из видения и тьма, пожирающая весь мир. Мы как-то выбрались, переплыли Озеро Богов и Зиги оставил меня на камнях. Солнце все еще было ярким и жарким, онр подсушивало мокрую одежду и пыталось сделать мир вокруг ярче, чем в моих глазах. Зиги сел на камень рядом со мной и замер. На какое-то время я забыла про него.       — Не нужно было тебя туда приводить, — сказал он тихо, почти неслышно из-за водопада.       Словно в трансе, я вернулась вместе с Зиги к “полету” и со стеклянными глазами просидела всю дорогу до дома. В моей голове кружились обрывки видения, Нолан навсегда разрушающий наш дом — я никогда не знала, что с ним стало, после того, как мы покинули Красные берега.       Дома Алана не оказалось, я и не думала, что он вернется так быстро. Мы вернулись на закате, когда Диана уже накрывала на стол. Она очень удивилась, увидев нас вдвоем.       Я все еще сидела в “полете”, пока Зиги и Диана разговаривали. Их взгляды по очереди доходили до меня. Диана держалась за цепочку, которая висела у нее на шее — как всегда, когда беспокоилась.       Я отвернулась от них и мой взгляд упал между домом и теплицей — туда, где дорога уходила далеко в каньон. Кей. Единственный, кто знал правду и все ответы. Это он заставил Нейтана отдать нас в Дом Хаоса, и я должна знать почему. Что он показал или сказал ему, из-за чего мы были обречены расти во тьме. Кей всю жизнь дергал за ниточки, как было выгодно ему, взять или дать решал он.       Злость зашипели внутри меня так, что зубы заскрипели. Словно раскаленная, я перескочила на место водителя и завела мотор. Полет с ревом тронулся с места и, словно пуля, я рванул в сторону каньон под удивленными взглядами Дианы и Зиги, которых отражались в экране заднего видения. Чтобы добраться до каньона, нужно было просто ехать прямо. Меня ничего не пугало и сдерживало, красная ярость воспламенила все перед глазами. Мною двигало желание узнать правду и сделать это любой ценой. Годы, проведенные во тьме, накрыли горькой обидой с головой. Я плакала и рычала, словно лев, удерживая руль, чтобы "полет" не занесло. Управлять им оказалось проще, чем я думала, особенно после уроков Дианы. Дорога до каньона пролетела быстро, а я не остыла. Зеленая река зигзагом вела между красных скал, напоминая изумрудное ожерелье. Я подняла “полет” выше над землей и сбавила скорость, чтобы не врезаться в камни.       В каньоне было тихо, где-то в пещерах пели ночные птицы. Чем дальше я пробиралась, тем сложнее становилась дорога, река вывела к скалистым замкам и аркам, лететь на “полете” через которые было уже сложно. Я оставила его у берега, решив продолжить поиски Кейя пешком. Он был здесь, я чувствовала его присутствие на одной из вершин скалистого замка. Кей обустроился как всегда где-то под небом.       С каждым моим шагом становилось темнее, а света колец Рейвеллина отсюда было почти не видно. Чем больше я блуждала, тем меньше во мне оставалось злости. Ее место, словно вода в пустой чашке, занимало отчаяние. Пение птиц становилось сильнее, а небо чернее. Свет колец все же пробивался сюда, он рассеивался между высоких скал и обнимал каменные стены. Я шла дальше, но будто ходила по кругу. Когда злость окончательно сместило одиночество, я остановилась. Покой каньона, словно нежные объятия Дианы, которыми она ласкала нас в детстве, обхватил меня. Я обессиленно села на один из круглых камней и повернулась к свету. Стоило мне успокоиться, как обитатели этого места вышли наружу: из пещеры в небо выбралась птица, медленно кружащая над каньоном, словно пушинка на ветру, рычание Ра и Малу, тихие, едва заметные шаги и ветер, в котором повторялось мое имя.       — Я думала, что буду счастлива здесь, — сказала я, чувствуя, как ветер ласково смахивает мои слезы. — Но я ошиблась. С чего я взяла, что здесь мое место? Но здесь же мой дом и моя семья, только внутри ничего не поменялось. Я никогда не чувствовала себя так одиноко... даже на Арнхейле.       Может быть, мое место там и есть. Не Красные берега, как мне всегда казалось.       — Ты не одна, — раздался позади голос Кейя, такой же спокойный, как и ветер каньона.       Появившись из ниоткуда, как он всегда появлялся, Кей сел рядом со мной и посмотрел в том же направлении. Меня охватило спокойствие и чувство полной защищенности, какое охватывало только рядом с ним. Я могла спрятаться за Кейем и знала, что никто не сможет меня обидеть, если мы рядом.       — Я всегда с тобой. И всегда был.       Я повернулась к нему. Кей выглядел иначе в этом мире. Он действительно был молод, как мне говорили и каким я его видела в своем видении. Он выглядел на возраст моего отца, когда мы с ним виделись в последний раз. Его волосы были короче и пышнее, серые глаза больше и светлее, а борода меньше и аккуратнее. Кей завороженно посмотрел на свет еще секунду, будто видел его в первый раз, а затем повернулся ко мне. Наши взгляды пересеклись, и мне больше не хотелось плакать. Что бы ни происходило, Кей и мой брат были единственными, кто всегда сопровождал меня из жизни к жизни.       — Ты молод здесь…       — Я — Бог! Я могу принять любую форму. В этом мире я предпочитаю эту, — он поднял руку и стер пальцем слезы на моей щеке. — Я знаю, зачем ты пришла сюда. Знаю, о чем ты хочешь спросить. Ты всегда все знала сама, Лилит, — Кей всегда продолжал звать меня моим первым именем. — Знала, что Каллен тебя не обманывал. Ничего нового я тебе рассказать не могу. Я показал Нолану Рэдвину будущее и ваше предназначение в нем. А еще я показал ему будущее, которое он хотел и его последствия.       — Что ты ему показал?       — Какую-то часть его ты уже видела. Я сделал то, что не делал давно: не дал ему выбора, но я не просил Нолана не следовать за вами на Арнхейл. Никто бы не стал его останавливать, он мог остаться с вами. Этот выбор Нолан сделал сам, и проведет жизнь, расплачиваясь за него.       На такой ответ я не рассчитывала. Я надеялась, что Кей расскажет, что у отца не было выбора, что Каллен окажется не прав, что отец никогда не оставлял нас, больше всего мне хотелось обманывать саму себя. Я всегда это знала, но отрицала, ненавидела Каллена, за то что он говорил об этом и был со мной честен. То, как Нейтан вел себя с Киреном и то, как Нолан поступил с нами разбивало мне сердце. Арнхейл не забирал никого на веки вечные, родители могли навещать своих детей или даже уехать на Арнхейл вместе с ними, как поступила мать моей подруги Дейдры Мортлейк. Они приехали на Арнхейл вместе. Сэта Марта привезли, когда он был младенцем, у него не было родителей и его усыновили рожденные в хаосе.       Отчаянный стон вырвался из моей груди, и глаза вновь наполнились слезами. Мне стоило быть как мой брат: признать правду сразу, и не разбивать себе сердце долгие годы.       — Прости его. Твой папа любит тебя и всегда любил. Не злись за его слабость и выбор.       — Тогда что я делаю здесь? Зачем ты позволил мне сюда вернуться?       — У меня есть свои интересы в этом. Ты поймешь все позже. А теперь я задам тебе вопрос.       Я нахмурилась. Не было ничего, что бы Кей не знал обо мне. На мгновение он помрачнел и отвел взгляд, прежде чем начал говорить.       — Когда ты заглянула в сознание Алана, что ты почувствовала?       — Что? — я растерялась, не ожидая, что он это спросит. Причем тут Алан? — Почему ты спрашиваешь меня? Ты можешь заглянуть в любой разум.       — Что ты почувствовала в его душе, — терпеливо повторил Кей. — Ты можешь видеть то, чего не могу видеть я в нем.       Я слышала в его голосе нужду во мне и беспокойство. Кей почти не выражал своих истинных чувств, могло показаться, что у него их не было совсем. Если бы Бог был бесчувственным, то и люди тоже.       Я сделала глубокий вдох, вспоминая скалы в душе Алана и тьму, которая там обитала.       — Что ты ощутила?       — Зло, — прокричала я неохотно. — Настоящее зло. Я такого раньше не видела. Что это?       — Тебя оно испугало? — спросил Кей, минуя мой вопрос.       — Нет.       Кей кивнул вместо ответа, но облегченным не показался.       — Что в нем особенного? Когда я увидела его в первый раз… У меня было чувство, что мы уже встречались. Кто он такой?       — Если я тебе расскажу, ты обернешься против него уже сейчас.       Мне не понравилось, как он это сказал. Будто наша вражда была неминуема.       — Ты — мой ребенок и захочешь защищать меня, но тебе нельзя выступать против него.       — Но… — у меня перехватило дыхание. — Это же Алан. Он не представляет угрозы. Просто глупый мальчишка.       — А ты просто продавщица фруктов.       Я хотела возразить, но понимала, что ничего не узнаю, если он не захочет этого.       — Я видела прошлое в моем видении. Как мы жили до сотворения мира.       Холодные огоньки в глазах Кейя замерли.       — Ты, мы с Калленом, Ра и Малу. Но там был еще кто-то. Мальчик. Мы дотронулись друг до друга, а потом произошел взрыв…       — Который все уничтожил, кроме меня, — продолжил Кей. Его голос звучал тихо и грустно. Он устало закрыл глаза на несколько секунд. — И создал Вселенную, в которой мы живем сейчас. Я принес в нее жизнь и людей, я сделал ее такой, но я не создавал ее.       Я вздрогнула. Он никогда не рассказывал нам об этом. Всю жизнь я думала, что Кей — бессмертный Бог-создатель, в мире которого мы живем, а я и Каллен — младшие боги, обреченный на перерождение каждый раз, когда призовет Вселенная. Ее слуги и палачи.       Кей отвел от меня тяжелый взгляд и спрятал его. Плечи осели от невидимого груза, а рука устало сдавила переносицу. Он громко вздохнул.       — Он родился давным давно. Еще до вас с братом. Он та сила, которая всегда будет противостоять мне. Он смертен, пока не осознает бессмертие своей души.       — Я не понимаю, — вместо того, чтобы дать четкий ответ, Кей говорил запутанно. — Кто он? Такой же как ты?       — Да. Даже когда ничего еще не было, во Вселенной существовал баланс. Ты и Каллен — разрушительная сила. Я и он — создание и возрождение. Он нарушил этот баланс. Я всегда чувствовал в нем что-то темное, злое, запертое внутри моего брата. Я видел ярость в его глазах. Силу, которая мне сопротивлялась.       Я вспомнила, как сегодня мертвая бабочка ожила в руках Алана. Теперь это не казалось безумием.       — Он знает кто он?       — В этой реинкарнации нет. Я стараюсь держать его в неведении, но иногда его память пробуждается — он не должен ничего знать, Рианна. Это слишком опасно. Для всех нас.       — Это зло... Откуда в нем оно взялось? Из Абсолюта?       Кей покачал головой.       — Я не знаю. Он всегда был таким. В Каллене есть ярость, но она победима. Зло Алана — это то, что вне чей-то власти, поэтому он и опасен. Когда он просыпается — мы все в опасности.       — Почему в моем мире его нет? А меня здесь?       — Потому что я разделил вас. Создал эхо мира — его личную темницу, о которой он даже не догадывается. Он всегда питал слабость к тебе, вместе вы однажды уже уничтожили Вселенную и создали новую. Это не должно повториться, — Кей мечтательно поднял глаза к небу, где грибницы звезд ласково мерцали. — Я люблю этот мир. Он не идеален, но все, что мы любим — здесь.       Почему-то для меня это не стало шоком. Я не испугалась и не удивилась так, как должна бы была. Возможно, моя душа всегда чувствовала это. Инстинктивно, но я ничего не понимала. Во мне было постоянное желание сопротивляться Алану, меня отталкивало от него и одновременно притягивало.       — И все же. Я возвращаюсь к своему вопросу: почему ты отправил меня сюда? Если мы не должны существовать в одном мире. Я не понимаю…       Кей закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями.       — У меня свои цели. Следи за ним, Лилит. Наблюдай. Но никогда не доверяй. Ты не знаешь, каким он может быть.       — Чем он опасен для тебя?       — Он опасен для всех, — твердо подчеркнул Кей, обозначая, что разговор на эту тему окончен.       Я больше не знала что сказать и отвернулась. Мы с Калленом существа, которых Вселенная исторгала на свет, когда в ней наступал кризис, а Кей был здесь всегда, и он не мог уйти. Он сбалансировал свой мир энергией Космоса и Хаоса, избавил от страданий болезнями, но страдания на этом не закончились. Люди впускали зло в мир полный любви и порядка, поэтому он от них отвернулся. Он был один на все миры, которые объединял его великий разум. Кей был самым замкнутым существом, которое я знала.       — Еще кое-что. В видении я видела тьму. Ту, что таится в самых разных глубинах и искушает, — я с содроганием закрыла глаза, вспоминая вторую часть своего видения. — Я видела ужасную войну. Как тьма поглотила весь мир. Я не поняла что это. Никогда не видела, как тьма восставала и нападала. Это тоже связано с Аланом?       — Нет! — резко ответил Кей. — У меня есть подозрения, что тьма зародилась задолго до нас и поглощала все, пока не появился я и Алан. У меня нет над ней никакой власти.       — Почему я никогда не чувствовала ее притяжени?.       — Она овладевает разумом людей, а не богов. Значит, мы равные ей по силе.       — Чего она боится?       — Я не знаю. Это пугает меня сильнее всего.       Я была поражена его откровенностью со мной. Если Богу страшно, то что остается людям? Кей резко наклонился и положил руку мне на плечо. Его глаза, словно крючки, захватили мой взгляд.       — Пока тьма не пришла, ты должна объединить Космос и Хаос.       Я отстранилась, словно обожглась от его прикосновений. На мгновение он показался мне безумным. Объединенные армии из моего видения вспышкой встали перед глазами.       — Нет! Ты просишь о невозможном. Дома Космоса и Хаоса бились на протяжении веков, а сейчас снова находятся на грани войны. Никто за мной не последует.       — Есть один человек.       — Кто?       — Вы никогда не встречались.       — Не говори мне, что это повстанцы из Космоса! Мне что, заставить их подчиниться силой?       — А зачем еще я тебе ее дал? Выступить против нее в одиночку не получится. Ты же видела, что грядет.       — Я видела, как умерло всё. Включая Космос и Хаос, которые сражались вместе, — я неосознанно повысила тон, захваченная эмоциями. — Я могу ее уничтожить?       — Нет! То, что уничтожает не может уничтожить друг друга.       — Тогда зачем армии Хаоса идти против тьмы?       — Хаос знает, как противостоять ее соблазнам. Он силен. И способен не только уничтожать, но и преображать энергию, как и Космос. Я не знаю, какой будет эта война. Я видел, что обитает во тьме и возможно, вам придется биться с теми, кто уже пал перед тьмою.       У нашего племени сложилась репутация озлобленных демонов, уничтожающих все на своем пути. Репутация Дома, который поглотила тьма. Любая резиденция Хаоса находилась поблизости к царству теней, как Леденая пирамида на Арнхейле, поэтому нас и называли «дети тьмы». Лорд Конг объяснил мне, что это поддерживает наш баланс и испытывает на прочность, показывает нашу истинную суть.       — Тени могут смутить твой рассудок и привести тебя к тьме. Только, если ты им это позволишь. Они знаю все твои желания и страхи и используют их.       — А что случается с теми, кто поддался тьме?       — Они нас покидают навсегда.       — В каком смысле?       — Ты знаешь. Но не тьма, делает за тебя выбор.       Люди плохо понимали природу тьмы, знали только то, что это живая абстракция, подавляющая волю человека и забирающая его себе.       — Ренделл тоже это видел, он сказал мне перед смертью, — я закрыла глаза и попыталась вспомнить его слова как можно лучше. — Феникс бьется со зверем.       — Он имел в виду войну людей и демонов, — холодно ответил Кей, пока я не задала очередной вопрос. — Пока тьма обитает в той части галактики, которую вы называете Зверем, но чем скорее Хаос и Космос объединятся, тем больше у нас шансов на победу.       — Ты просишь о невозможном, — повторила я, тяжело выдыхая.       Как он не понимает? Космос и Хаос никогда не жили в мире. Как лорды Хаоса и владыки Космоса могут объединиться перед единым врагом, о природе которого мы почти ничего не знали.       — Это и не просьба. Я рассказал тебе достаточно секретов на сегодня. Возвращайся домой. Живи дальше. Я призову тебя снова, но запомни: в злости и ярости ты никогда не сможешь меня найти.       Кей поднялся на ноги и протянул мне руку. Я устало взялась за нее.       Мы попрощались, и я шла до “полета” несколько часов, раскладывая в мыслях все, что мне рассказал Кей. Страшные тайны и ответы пульсировали у меня в голове, но я чувствовала облегчение и смирение. Освобождение в какой-то степени, но и ужас от знания сущности Алана и неконтролируемой энергии, которую боялся даже Кей. Объединить вместе Космос и Хаос — пока я не понимала как это возможно без применения насилия и подавления.       Когда я приехала, домой начинало светать. Небо окрасилось в ласковый розовый, а львы в траве лениво махали хвостами, не раскрывая глаз.       Алан сидел во дворе, накинув на плечи плед. Я вздрогнула увидев его и тут же отвернулась, чтобы не встречаться взглядами. Мне не верилось в то, что рассказал Кей, но я и сама видела подтверждение его словам. В Алане жило зло, спрятанное в недрах его души.       Я спрыгнул с “полета” и пошла к теплице, не оборачиваюсь, но четко слыша шаги позади.       — Эй! Ты в порядке?       — Да, — коротко ответила я.       Кажется, это не тот ответ, который он ожидал услышать. Алан явно чувствовал вину и хотел поговорить со мной.       — Я тоже в порядке. Спасибо, что спросила.       Я резко остановилась и развернулась. Меня распирало от бешенства.       — Я не спрашиваю о том, что мне безразлично. Доброй ночи.       Больше не оглядываясь, я ушла в теплицы, но не смогла уснуть от переполняющих голову мыслей и вставшего солнца. Тело дрожало, голова болела. Я не знала, что мне делать и впервые за долгое время мне захотелось оказаться рядом с Калленом.