Темные звезды

      Оставшийся путь до Красных берегов мы не обсуждали то, что произошло в Городе Огней. По крайне мере, не втроем. Несколько раз, направляясь в комнату управления или столовую, я слышала, как Нейтан и Алан обсуждали Сумрака и опасения насчет того, что Таль Ранд последует за нами. Нейтан уверял, что сведения, которые мы дали владыке Космоса, занесут его в другую часть галактики, где находился Белый коготь. В их разговоре мое имя почти не фигурировало, зато появлялось имя Кирена. Алан и Нейтан сошлись на том, что энергия, которую почувствовал Таль Ранд, исходила от них, как шлейф от связи с Киреном, что было, конечно, полной чушью. Нейтану это должно было быть известно. Алан предлагал брату взять меня к ним в дом, чтобы я помогла защитить Кирена, если возникнет угроза. Идея не привела Нейтана в восторг, он ответил, что об этом нужно серьезно подумать, прежде чем принимать решение.       — Рианна обычный человек, несмотря на свои боевые способности, она не сможет выстоять против Воина с ледяным клинком, — парировал Нейтан.       — Однажды, ведь выстояла.       Кажется, Алан был посвящен в ту историю про шрам от ледяного клинка, которую я рассказала Нейтану. Либо они привыкли рассказывать друг другу все, либо сверяли сведения, полученные от меня. Второй вариант был вероятнее всего.       — Мы не должны ее отпускать.       — А что? Ты боишься ее потерять?       — я почти представила, как Алан отгородился от него рукой, произнося эти слова. — Она нам обоим небезразлична.       — Я подумаю об этом, Ал.       Я не переживала, смогу ли остаться в доме Рэдвинов после возвращения на Красные берега. Как только вернусь на родину, буду довольствоваться любым местом рядом со своей семьей, найду работу, снова увижусь с матерью и, возможно, заслужу доверие своей семьи. Я буду рядом, когда придет Дом Космоса или постараюсь убедить семью покинуть планету до того, как начнутся волнения. В параллельном мире события могут совершаться не в той же последовательности, или не совершаться вообще, мне нужно было знать, сколько лет сейчас Кирену, чтобы понять через какой срок придет Дом Космоса и Дом Хаоса, предупредить родителей об опасности и сделать все возможное, чтобы спасти жизнь своей матери и бабушки. Кей знал. Он все знал о том, куда я попаду, он не предупреждал, что мне нельзя вмешиваться в важные события и предотвращать то, что должно произойти, значит, я смогу спасти Лару и Диану.       За оставшееся в пути время, Нейтан и Алан решили обучить меня всевозможным азартным и спортивным играм. Младший брат оказался поклонником «Империады», суть которой заключалась в битве четырех войск на расчерченной доске, однако, ему быстро наскучило, как только я изучила как ходила каждая из фигур и перестала совершать ошибки. Нейтан нашел в старом багаже резиновый мяч, который мы забрасывали в кольцо, изобретенное из подручных материалов. Подвесив его за перила на мостике, связующем два коридора в багажном отделении, мы делили пустое пространство широкими шагами, в попытках отобрать друг у друга мяч под завистливым взглядом Алана, взирающего на нас с лестницы, словно хищная птица. Он сказал, что его ноге становилось лучше, однако хромота, как мне показалось, только становилась сильнее. Наедине мы в последние дни почти не общались. Однажды он позвал, чтобы показать на своем графическом планшете то, что сильно меня удивило. Это был мой портрет, собранный из простых тонких серых линий. Только контуры и очертания, очень легкие тени, но похожие на мое отражение. Никогда не видела, как кто-то рисовал, мне казалось, что это невероятный дар, и будь у меня такой, вместо апокалипсиса в венах, я была бы очень счастлива.       — Я не знала, что ты умеешь рисовать.       — Ну ты мало что обо мне знаешь. Это просто набросок — только начало.       — А почему ты решил нарисовать меня?       Алан сморщил лицо и пожал плечами, будто я задала глупый вопрос.       — Потому что тебя я еще не рисовал. К концу нашего путешествия, наверное, закончу. Интересно будет сравнить с портретом мамы.       — Покажи мне ее, — попросила я, потянувшись к планшету.       Алан отключил экран и убрал его от меня.       — Нет! Я хочу увидеть выражение твоего лица, когда вы встретитесь лично.       Когда Нейтан объявил, что до Рейвеллина и Красных берегов остался всего час, меня охватило волнение от приятного осознания, что скоро я буду дома и спустя столько лет увижу свою бабушку. Моя небольшая сумка была собрана, в каюте наведен порядок. Чтобы успокоить волнение, я несколько раз заплетала и расплетала свою длинную косу или мерила шагами комнату, вырисовывая в голове дом, солнце, лунных львов, сладкий запах зноя, теплый ветер и теплые ночи. Мне стало неважно, что со мной будет, когда мы вернемся на Красные берега, где я буду жить и чем заниматься, ведь я снова окажусь дома, рядом со своими близкими. От волнения меня тошнило, подушечки пальцев стали холодными, я представляла, что Ренделл был рядом, думала, что бы он сказал, но скорее всего, что мне просто нужно успокоиться. Он бы наблюдал за мной, оставаясь спокойным и почти не двигаясь, заняв величественную позу где-нибудь на вершине, а может быть, сказал бы не бояться, потому что он тоже это чувствует.       — Почему ты не там, где я? — прошептала я, обессилено опускаясь на кровать.       Я не чувствовала присутствие Ренделла рядом, как бы того не обещали легенды о загадочной Рокаганде и сказания учителей об энергии. Рядом были только холод и пустота от его потери, и рука тянулась к этой пустоте, воображая, что лев появится из ниоткуда. Меня утешала мысль, что однажды он ко мне вернется, цикличность в истории, мире, танце жизни стабильна, и мы встретимся снова.       Когда Нейтан и Алан садили корабль, я снова была вместе с ними в кабине управления. Уши заложило, точно в них залили воск, несмотря на то, что Нейтан предусмотрительно дал мне мятных конфет. Я жадно цеплялась взглядом за смазанную желто-голубую картинку по ту сторону лобового стекла. Солнце окаймлял розовый закатный обруч, свет закалял кирпично-красноватый цвет земли в тех местах, где не росла трава.       Красные берега!       Как только положение «Старсейлора» стабилизировалось, и пилоты стали отстегивать ремни безопасности, я побежала в багажное отделение, чтобы наконец-то выйти наружу, увидеть и вдохнуть родные земли. Алан отпустил развернутый комментарий относительно моей возбужденности и спешки, который я даже не попыталась расслышать. Я нажала на рычаг, чтобы поднять защитный люк и опустила посадочный мостик.       Кудрявые акации, словно зонтики, приветственно возвышались из травы. На высоких равнинах гуляли лунные львы, жившие с людьми в единении, а маленькие львята играли в траве под присмотром матери или отца. Закатное солнце закрашивало пыль и зной красным, делало тени малиновыми, а небо над горами вдали апельсиново-оранжевым. Я спустилась по мостику и выбежала на траву, не спеша вдохнула теплый, сладкий аромат травы и цветочной пыли. Мои глаза закрылись, словно от сладкой колыбельной. Кожа начала таять, как сахар, под светом горячих солнечных лучей, снимая с себя осадок лет, проведенных на ледяной планете. Каждая косточка и каждая частичка меня обмякла и втянула в себя тепло вечного лета. Башни Космоса белели на горизонте высокими сливочными горками. Крыши экофермы, словно стеклянные ледники, сверкали вдалеке от одноэтажного дома из персикового камня, похожего на маленький замок только без башенок и круглых крыш. Крохотная крепость, окруженная акациями, где прошло мое детство. Оттуда, по стоптанной траве, бежал светловолосый Кирен, размахивая руками в разные стороны. Еще совсем ребенок, не больше восьми-девяти лет, с невероятно милым, нежным детским лицом, прекрасный как летний день, и невинный как летняя ночь.       — Папа! — радостный крик Кирена проносился сквозь траву быстрее ветра. — ПАПА! Вернулся!       Заметив наконец-то мою фигуру, Кирен резко замедлил шаг и начал обходить меня, словно опасное животное. Кровь во мне забурлила, я не смела пошевелиться, пока серо-голубые глаза удивленно оглядывали меня, а затем взглянули на Диану, шедшую позади в нежных лучах. Кирен остановился рядом со мной, удивленно глядя то на меня, то на свою бабушку, а затем побежал к отцу быстрее обычного, громко выкрикивая «папа! папа!».       Она шла легко и плавно, будто под танец ветра и света двигалась вместе со всей природой вокруг.       Мы встретились взглядами, и обе полностью оцепенели на несколько секунд. Я смотрела в зеркало жизни и видела те же самые темно-зеленые глаза, как лес перед рассветом, но в них было гораздо больше добра и мягкости, те же широкие скулы, на которых улыбка наших губ вызывала ямочки. Прямой нос не был похож на носы Нейтана и Алана со вздернутыми белыми кончиками, идентичный и ровный, только в отличие от моего его покрывали бледные веснушки. Кожа Дианы была смуглой и мягкой, моя бледной и обветренной, ее русые волосы со светлыми прядями, словно застывшие солнечные лучики, были убраны на затылок, мои, темные, как у матери, и длинные заплетены в толстую косу. Мне казалось, что юность и молодость пробивались сквозь тонкие морщинки на ее губах и глазах, для меня она вовсе не выглядела взрослой, казалось, что Диана такая же молодая, как и я, но мудрость и опыт во взгляде и движениях, напоминали о ее старшинстве.       Она слегка улыбнулась, глядя на меня, будто отреагировала на шутку, но лицо и поза выдавали волнение. Одна рука прижалась к груди, другая ее поддерживала, обхватив живот. Я не могла пошевелиться, внимательно за ней наблюдая. Когда Нейтан и Алан замечали наше сходство, я не думала, что оно настолько поражающее, что незнакомцу было бы сложно поверить, что я не приходилась ей дочерью, или что мы биологически не связаны.       Минута зачарованности закончилась. Диана подошла ближе и протянула руку к моему лицу. Теплые шершавые пальцы с опаской дотронулись до моей кожи, точно до обжигающе ледяной поверхности. Губы Дианы приоткрылись, глаза расширились и заблестели, будто она смотрела на что-то ужасное, или на что-то прекрасное.       А затем она обняла меня, что поразило всех вокруг. Их лиц я не видела, но чувствовала, как они сейчас наблюдали только за нами и поражались тому, что происходило, и что никто их них не мог объяснить. Мои руки медленно обняли Диану в ответ. Я боялась, что если прикоснусь к ней — она вдруг исчезнет. От нее исходило тепло, как от матери. Волосы, кожа одежда пахли самым прекрасным запахом на свете — запахом цветов.       — Мама! — раздался взволнованный голос Алана.       Диана выпустила меня из объятий и повернулась к нему. Нейтан и Кирен радостно обнимались на посадочном мостике, казалось, в тысячи километрах от нас. Маленький брат прикасался ко всему, на что обращал внимание в Нейтане: отросшие волосы, колючая щетина, воротник плаща. Крайне необычно было видеть Каллена в этой ипостаси, не озлобленным и не знающим ни меры, ни жалости. Мне бы хотелось, чтобы он навсегда остался этим мальчиком и никогда не взрослел.       — Алан! — воскликнула Диана, первым делом обращая внимание на раненую ногу и посох для опоры. — Что с тобой случилось на этот раз?       Она быстро, но крепко обняла его, чтобы еще больше уделить внимание неблагоразумию Алана. Улыбка стирала с его лица напущенную суровость и бесследно преображала.       — Я участвовал в боях, чтобы освободить Нейтана из рабства, но это долгая история.       Брови Дианы возмущенно поползли вверх.       — Где вас носило, молодые люди? Что ж, я надеюсь, что тому, кто тебя так отделал, досталось еще сильнее.       — Еще бы! — усмехнулся Алан и смущенно посмотрел на меня.       — Расскажете обо всем дома, — она положила руки нам на плечи и подтолкнула в сторону замка в акациях. — Мы только начали готовиться к ужину, когда услышали «Старсейлор». Вы, наверное, так устали! Теперь я о вас позабочусь, но надо отвести тебя в Башню Космоса, Алан.       — Разве я могу остаться? — спросила я с замешкой и взглянула на Алана.       Мы это не обсуждали и приглашения от него или Нейтана я тоже не получала, отец, кажется, все еще был против того, чтобы в доме появлялся чужак, который мог бы узнать о Кирене, но Алан сделал такое выражение лица, словно один мой вопрос оскорбил его. Диану отвлекли крики Кирена с просьбой подождать их. Они с Нейтаном направились к нам, маленький брат сидел у отца на плечах, сложив руки ему на голову.       — Да, — фыркнул он, двинув своей челюстью в мою сторону. — А тебе разве есть куда идти?       Очарование Алана имело свойство очень быстро растворятся в воздухе. Я отвернулась от него, сдерживая желание свернуть эту самую челюсть.       Придерживая Кирена, Нейтан наклонился, чтобы поцеловать Диану в щеку.       — Все хорошо? — спросил он.       Диана кивнула. Кирен смотрел на меня, не отрываясь. Его большие серые глаза изучали лицо с пристрастием и строгостью, пока наши взгляды не встретились, словно две маленькие молнии. Он улыбнулся одними уголками рта, и детские щечки превратились в два розовых яблочка. Я улыбнулась в ответ точно так же. Нейтан заметил нашу коммуникацию и больше удивился, чем испугался из-за внимания к его сыну.       — Мама! — сказал он, проводя взглядом линию от меня до Дианы. — Это Рианна. Мы встретились на Меридиане, но она родом с Красных берегов.       — Ты жила здесь? — удивилась Диана, она снова подняла руку в груди и взяла пальцами цепочку.       — До девяти лет, — кивнула я, щурясь на солнце.       Наши голоса не были похожи, Диана звучала мягче и спокойнее, мой голос был более строгим и холодным, как у командующего, и мог звучать грубо, даже когда я этого не хотела. Всего за несколько секунд развлечением всех присутствующих стало установление нашего сходства. Взгляды Нейта, Алана и Кирена останавливались то на мне, то на Диане, перенося черты одного лица, на другое.       — Это… очень интересно, — вымолвила Диана. — Как же вы все встретились?       — Попав в неприятности, — ответил Нейтан. — Наверное, это была судьба. Пойдемте в дом? Я ужасно соскучился.       Диана первой сделала шаг и прикоснулась теплой рукой к моей спине, слегка подталкивая. Всей семьей мы пошли домой — место, куда я отчаянно хотела вернуться последние одиннадцать лет. Я помнила все коридоры и комнаты, расположение мебели и некоторых предметов, однако у нас не было сада и закрытой оранжереи, ферма вдалеке была гораздо меньше. Любимый аромат знойного вечера пробуждал во мне воспоминания о вечном лете и семейном тепле. С каждым шагом образы прошлого все ярче оживали перед глазами. Если бы только Ренделл мог быть сейчас рядом и разделить со мной все это. Надеюсь, что у него была возможность наблюдать сейчас за нами.       Во дворе, кроме большого обеденного стола и стульев, ничего не было, территория не была огорожена, но даже вольные лунные львы не подходили близко к дому без нужды, а ближайшие соседи находились слишком далеко.       — Папа, кто это? — тихо прошептал Кирен, стараясь, чтобы кроме Нейтана его вопроса никто не услышал.       — Друг, — ответил он, чуть громче.       Вход в дом находился с торца. Когда мы зашли внутрь — все было иначе. Знакомых вещей я практически не видела, они были другими, но подобранными в том же вкусе. Комнаты располагались практически одинаково. Небольшая прихожая перетекала в кухню и столовую, где мы ели по вечерам, когда на улице становилось слишком много насекомых. Жилая часть дома отделялась высокой аркой, которая выводила сначала в коридор, где находился санузел и лестница на крышу, а затем в большую общую комнату. Из нее можно было попасть в спальни Дианы, Кирена и Нейтана.       — А где живешь ты? — тихо спросила я у Алана.       Он указал на лестницу, ведущую на чердак. С правого края на каждой ступени лежали какие-то предметы: инструменты, пластмассовые баночки, ботинки, старые носки, из чего первым делом я сделала вывод, что на чердак не часто ходят и используют лестницу вместо полок, но оказывается — все это принадлежало Алану и дотрагиваться до вещей было строго запрещено.       — Пойдем! — кивнул Алан в сторону арки. — Я покажу тебе дом. Он не большой, так что не заплутаешь.       Нейтан и Кирен присоединились к хлопотам Дианы на кухне и так быстро увлеклись, что забыли о нашем присутствии. Кирен рассказывал отцу о проделанной работе и демонстрировал кусочки еды, которые нарезал сам. Диана и Нейтан покровительственно кивали с легкой улыбкой на губах и внимательно слушали рассказ мальчика.       — Ты идешь, Ри? — переспросил Алан.       Я развернулась, и мы по очереди прошли через арку, несколько ступеней под которой выводили в общую комнату. Она была оформлена в теплой цветовой гамме, с деревянными элементами и свисающими прозрачными тканями. Простые линии в интерьере сочетались с мягким светом и давали ощущение уюта и полной защищенности. Большие кресла стояли в центре комнаты по кругу, достаточно глубокие, чтобы уместить в себе несколько мягких подушек. Стены комнаты украшали высокие и низкие полки, заполненные цветами, игрушками, различными предметами, в корзинках в углу лежали некоторые игрушки Кирена, пледы и еще несколько подушек. Ночи на Красных берегах бывали холодными, а в доме днем намного прохладнее, чем на улице.       — Это общая комната, — сказал Алан и перечислил все, что знала без него, откуда и куда ведет та или иная дверь, кто там живет, и позволил краем глаза взглянуть на комнаты. — Свою комнату я показывать не буду, не люблю принимать там гостей. В оранжереи на втором этаже есть что-то вроде жилой зоны. Мама, наверное, там тебя поселит, если нет аллергии на растения.       — В последний раз, когда я проверяла — не было, — ответила я.       Алан посмотрел мне прямо в глаза. Показалось, что комната вокруг нас сжалась в размере, а мы стали стоять друг к другу ближе, чем несколько секунд назад. Я чувствовала запах его теплой кожи, который успела запомнить и научиться отличать от других.       — Странно, что ты здесь. У нас давно не было гостей.       — Почему?       — Мы… — Алан растерялся и не знал, что ответить. Это заставило его наконец-то отвести взгляд. — У нас мало друзей. Надо узнать…       — Что?       — Ну, почему вы с мамой так похожи. Вдруг, мы правда родственники. Все может быть.       — Да, — согласилась я. — Все может быть.       — Покажу тебе, где ты будешь жить, пока не сели за стол. У нас принятие пищи — это целая церемония. Будь готова!       Пристроенная к дому оранжерея была выше него, а в размерах почти такой же. Внутри, за стеклянными стенами и круглым сводом, пахло моим самым любимым запахом — цветами. Нежный аромат лепестков и чистой воды порхал по оранжереи, заставляя меня дышать полной грудью. Растения кучно теснились по секторам и весело склоняли друг к другу цветные головки разных форм и размеров.       — Людям нравятся цветы, но они здесь почти не растут, либо очень колючие и опасные. Мама выращивает их, и мы продаем вместе с продуктами фермы. Цветы всегда покупают.       Я подошла к белым розам и осторожно потянула к себе за толстый стебель. Кажется, я никогда не видела живые розы так близко, а кто-то имел возможность смотреть на них каждый день и уже не замечал насколько красивыми, совершенными и чистыми они были, сколько радости кому-то могут приносить скрутившиеся в бутон нежные лепестки.       — Это мамины любимые, — сказал Алан, и я тут же отпустила стебель. — Не удивительно, что ты выбрала их.       Мой взгляд упал на куст с полураспустившимися увядающими бутонами. Их форма была почти квадратной, бархатные толстые лепестки темно-вишневого цвета выглядели дряблыми и безжизненными.       — Это «черный бархат». Его очень сложно вырастить. Куст сначала покрывается бутонами, но потом начинает засыхать. Маме так ни разу и не удалось вырастить их здоровыми.       Мы прошли дальше, в конец теплицы, где деревянная лестница выводила на небольшую пристройку второго этажа. В комнате со стеклянными стенами было немного мебели: кровать, украшенная декоративная подушками и покрывалом, маленький комод, стол, занятый аккуратно сложенными семенами, небольшая лестница, которая использовалась как полка для хранения вещей.       — Иногда я сплю здесь, если в моей комнате по ночам слишком холодно, а здесь всегда тепло. Брызги от систем полива иногда достают до стен, и кажется, что снаружи идет дождь. Тебе здесь будет хорошо, и никто не побеспокоит.       Я сняла с плеча сумку и положила ее на кровать, чтобы Алан уже смог облегченно вздохнуть. В комнате не было личных вещей, принадлежавших хоть одному из Рэдвинов, она будто ждала моего прибытия. Покрывало лежало ровно, подушки аккуратно сложены по углам кровати, все семена на столе были организованы по маленьким ящикам и стояли на своем месте. Я села и оглянула комнату, переходя от одного угла и поверхности к другой. Внутри было так светло, что меня, не привыкшую к свету, он сожжет, как букашку, подлетевшую к солнцу слишком близко. На Арнхейле единственным источником света из космоса были звезды.       — А ты часто уезжаешь отсюда? — спросила я.       Алан пожал плечами.       — Не очень. Это была самая долгая поездка, с тех пор как… — он не договорил. — … с тех пор, как экоферма стала больше. Мы работаем на ней втроем, еще один работник, которому можно довериться, не помешает.       — Спасибо, что… помогаешь мне. Я бы не вернулась домой без тебя, — сказала я, с трудом выдавив из себя слова благодарности. Они заставили нас обоих почувствовать себя неловко.       Алан лишь на секунду улыбнулся уголком рта и быстро скрыл, что ему было приятно это услышать.       — Это был мой долг. Я же обещал.       Он еще немного рассказал мне о том, чем в теплице занимается Диана, и мы вышли на улицу. Оранжевый диск солнца медленно обрезала линия горизонта. Лунные львы еще гуляли со своими львятами в траве, либо в одиночестве наблюдали за закатом, забравшись на ветки акаций. Мы с братом сами так часто делали и любили прятаться за ветвями, чтобы никто не мог нас найти. Когда мы вернулись домой, то приготовления к ужину были почти окончены. Алан коротко рассказал о том, что показал мне и начал вплетать в свой рассказ некоторые моменты из проделанного нами путешествия. Мы сели за стол, когда последние лучи солнца рассеивались через окно, как только они окончательно растворились — Диана зажгла свечи.       На Красных берегах был широко развит культ энергии, поэтому для местных имело большое значение что и как есть. В питании предпочтение отдавалось натуральным, минимально обработанным продуктам. Культура употребления еды так же имела немалое значение: мы не протыкали еду вилками и ножами во время приема пищи, так как она содержала в себе жизненную энергию, необходимую всем живым существам. Столовыми приборами служили палочки, ложки и собственные руки. Все, что было приготовлено на ужин, раскладывалось по большим деревянным тарелкам квадратной формы, больше похожим на чаши.       На нашем ужине в тарелке у каждого присутствовала обильная порция толстых розовых креветок в кокосовом соусе, рис, овощи на пару с орехами и легкой сладковатой заправкой маслянистой консистенции. На большом длинном блюде посередине стола лежали закуски: роллы, завернутые в кокосовую бумагу, оранжевые и розовые ломтики сырой рыбы, овощные кубики. Каждый день торговцы с Зеленых берегов привозили в город свежие морепродукты. Из-за того, что они были нашими ближайшими соседями, морепродукты стоили недорого, и каждый вечер мы могли позволить себе наслаждаться свежей рыбой и креветками, однако, не все из нас могли это делать.       Я с удивлением обнаружила, что тарелка Кирена, который сидел напротив меня, была наполнена исключительно рисом, овощами и фруктами. Особую диету, главная особенность которой заключалась в отказе от мяса, вели адепты Дома Космоса. Так как они напрямую были связаны с жизненной и регенерационной энергией, им запрещалось есть мясо — неотъемлемую единицу жизненного цикла. Рожденным с чувствительностью к хаосу прибегать к такой диете не было необходимости, они и без того с трудом подчиняли себе жизненную энергию. Видимо Рэдвины не имели ни малейшего понятия об особенностях энергии, с которой столкнулись, и не знали, что подойдет для Кирена.       Рядом с моей тарелкой лежали серебряные палочки из семейного набора. Взяв их в руку, я зацепила креветку и положила в рот. Вкус нежного мяса и сладкого соуса заполнили рот слюной. Кажется, я не ела креветки в кокосовом соусе с тех пор, как покинула Красные берега. Пока я наслаждалась вкусом, мужчины наблюдали за моей реакцией на каждый кусочек, а затем переводили взгляд на Диану, которая спокойно ела свои креветки.       — Что? — спросила она у Нейтана, замечая их замороженные лица.       Никто, кроме нас, даже не приступил к еде. Их палочки застыли над тарелками.       — Мама, вы так похожи! — начал Алан, будто мы начинали этот разговор в первый раз, а не в сто первый. — У тебя точно не было еще одного ребенка, о котором мы не знаем?       Диана высоко подняла брови и хохотнула.       — Поверь, если бы я родила третьего ребенка, то наверняка запомнила бы это, — она захватила палочками немного риса.       — Рианна родом отсюда! — не унимался он. — Ее фамилия Рэдлейк, ты знаешь кого-нибудь с такой фамилией?       Диана на секунду задумалась, перед тем, как покачать головой.       — Никогда не слышала о Рэдлейках. Очень красивая фамилия.       Алан не сдавался. Создавалось впечатление, что найти истину моего происхождения стало для него целью существования. Он положил палочки на стол и обратился ко мне.       — У тебя есть какие-то воспоминания о том, где именно был твой дом? Может быть, мы могли бы сходить туда? Где-то рядом с городом?       Я быстро проглотила сладкую креветку.       — Нет. Мы жили далеко от города. Рядом с каньоном.       — С каньоном? — поморщился Алан. — Но там же никто не живет!       — Кроме отшельника, — добавил Нейтан.       Я посмотрела на него с надеждой. Если в этом мире Кей живет в том же месте, то мне нужно найти его. Узнать, в чем заключался смысл моего путешествия сюда и встреча с призраками прошлого. Он ничего не делал просто так или из жалости. Если я здесь с Нейтаном и Дианой, значит, для него была какая-то выгода в этом.       — Отшельник? — переспросила я. — Я его знаю! Старик по имени Кей. Это он помог мне, когда... после…       Нейтан быстро отреагировал на мою неспособность произнести это вслух и спас положение.       — Да, вроде так его зовут. Он редко появляется на людях, только Кей совсем не старик, насколько мне известно.       Алан хмуро воткнул палочки в рис и стал ковыряться в белой горке.       — Да, — кивнула Дианна. — Ему чуть больше тридцати, может быть. Он довольно молод. Ты уверена, что это он?       — Молод? Человек, который мне помог, был пожилым. Значит, это не Кей.       — Может, это кто-то из его родственников?       — У него никого нет. Он остался один, — ответила я, уже без особого интереса сминая белый рис в шарик.       Все замолчали и уставились в свои тарелки. Все, кроме Кирена, который рассматривал меня. Его взгляд казался таким светлым и умным, будто он понимал все, что происходило у меня в голове и знал даже больше.       — Сколько тебе лет? — вдруг спросил Кирен, впервые заговорив со мной.       Его голос был тихий, немного хриплый. Наверное, у него болело горло.       — Двадцать полных.       — А когда у тебя день рождения?       Я слегка улыбнулась, не в силах скрыть радость, что снова могу поговорить с ним, а не с яростью и тьмой, которые им овладели.       — Во второй день Кай-Кайя. Тогда мне исполнится двадцать один.       Кирен громко вздохнул, Нейтан, кажется, превратился в статую. Если бы я знала, что это усложнит ситуацию, то назвала бы другую дату.       — И у Алана тоже! — почти с восторгом оповестил Кирен.       Наши взгляды встретились, точно две молнии, обжигая светом все вокруг. Череда невероятных совпадений начинала разрастаться и доходить до абсурда, даже я не могла предположить, что ждать следующим.       — Но я тебя старше, — произнес он наконец-то хоть что-то. — Я же тебе этого не говорил?       — Что?       — Когда день моего рождения.       Я чуть было не подорвалась сказать, что эта информация для меня безразлична, но присутствие Дианы и Кирена смягчило ответ до короткого «нет».       — У множества людей день рождения в один день, — сказала Диана, придавая всему меньшее значение. — Это просто совпадение.       — Слишком много совпадений. Мне становится не по себе.       Ничего больше не сказав, мы еще некоторое время смотрели друг на друга, а затем продолжили есть в тишине. Остальные, кажется, тоже смирились с неизбежностью почти мистического стечения наших жизней и молча размышляли об этом, пока Алан не начал рассказ о том, где им пришлось побывать в поисках Лары. Нейтан, кажется, вкратце уже обо всем рассказал Диане, но только Алан мог поведать всю историю в красках. Как оказалось, за семейными посиделками он был душой компании, не заставляющей сидеть в молчании целый вечер. Каким-то образом ему удавалось не утомлять своей болтовней, а смешить каждого, создавая теплую атмосферу, которой я по непонятной причине сопротивлялась. После ужина он ушел, я проводила его взглядом в прихожей и увидела через окно кухни, как он пошел к «полетам» — транспортному средству, которое могло развивать высокую скорость, передвигаясь в полуметре над землей, и куда-то улетел.       Уже без участия Алана мы провели на улице чайную церемонию, любуясь отражающимся от солнца светом колец. Я забыла, насколько это красиво и необычно, будто от земли в небо уходил длинный серебряный луч. Увидели бы это снова Ренделл и Каллен. Может быть, виды Красных берегов вернули бы брату то, что он утратил.       Нейтан почти все время был рядом с Киреном. Наблюдая за ними, я не могла понять, что заставило Нолана отдать нас Дому Хаоса, навсегда исчезнуть из нашей жизни, какая идея была в его голове, когда он согласился на условия лордов. Всю жизнь я отгоняла от себя мысли, что он нас не любил или после смерти матери не мог больше любить нас. Такие мысли я находила невозможными, но Каллен был в этом твердо уверен и навязывал мне, что Нолану Рэдвину мы стали просто не нужны, слишком большое бремя, мешающее ему жить.       — О чем думаешь? — спросила Диана, заметив мой пристальный интерес к отцу и сыну.       Я сидела возле огненной чаши и сквозь языки пламени наблюдала за тем, как Нейтан и Кирен играли в мяч.       — О моей семье, — ответила я, не отводя глаз.       Диана присела на свободное кресло рядом со мной и протянула глубокую чашку с масала-чаем. На поверхности белой жидкости плавали коричневые звездочки специй и палочки корицы. На плечах Дианы появился легкий платок, после наступления темноты на улице стало прохладно, но не для меня.       — Мне было жаль узнать, что ты потеряла свою семью, при таких ужасных обстоятельствах. Нейтан рассказал мне немного о том, что с тобой здесь произошло, когда ты была ребенком.       — Да, — я сделала глоток чая, который на вкус напоминал сладкое пряное молоко. — Это невозможно забыть. Но я все равно мечтала вернуться сюда. Это мой дом.       Я повернулась, чтобы увидеть ее взгляд. К рубашке Дианы была приколота маленькая серебряная звездочка, едва заметная. Бабушка привязывалась к вещам, каждая для нее что-то значила и была наполнена смыслом, но этой звездочки я не помнила.       — Где ты была все это время? — спросила она, ставя свою кружку на колени.       — Работала на грузовом корабле универсальным помощником, — ответила я без запинки. — Там я выросла вместе со старшим братом. Не знаю, сказал ли о нем Нейтан.       — А где он сейчас?       — Теперь я одна. После всего, что здесь случилось, мой отец он… отдал нас туда. С тех пор мы его никогда не видели, я не знаю, где он и жив ли. Всю жизнь пыталась понять, почему он так поступил, но так и не нашла ответа.       Диана смотрела на меня, не отрываясь. В ее взгляде читались сожаление, понимание и печаль. Я хотела спросить, как она бы поступила на его месте, но было слишком неожиданно с моей стороны взваливать на незнакомого человека такую ответственность.       — Я тоже выросла на корабле. Точнее, родилась и провела там свою юность.       Мы с братом совершенно ничего не знали о ее прошлом, и для себя я решила, что Диана родилась и всегда жила на Красных берегах, мы даже не домысливали ее историю. Каллен не любил вспоминать отца, и вместо этого предпочитал говорить об Ариане, если у него было настроение. Про маму он больше ни слова не сказал, с тех пор, как Владыка Космоса убил ее у него на глазах.       — Я думала, что вы родом отсюда, — произнесла я, в недоумении. — Нейтан и Алан так рассказывали, что…       — Здесь я провела большую часть своей жизни. Это правда, — перебила меня Диана. — Была бы рада считать это место своей родиной, но увы, моя настоящая родина на звездном крейсере и родилась я в космосе. Я сбежала, когда мне было четырнадцать: угнала один из шаттлов, на ближайшей планете обменяла его на дешевый и небольшой корабль, а затем летела, куда глаза глядят, лишь бы все забылось. В семнадцать у меня уже был собственный бар на периферии, где собиралось потерянное общество. Не советовала бы туда заходить.       — Бар? — переспросила я, улыбнувшись.       — Да. И, кажется, он все еще существует, но я давно о нем ничего не слышала, как и о тех, кого знала в те дни.       — Вы никогда не хотели вернуться?       — Не хотела, но вернулась, и… все закончилось не очень хорошо. Это стало для меня сильным ударом. По себе знаю, что отчаянное желание вернуть кого-то из прошлого или найти ответ, почему он так поступил, ничего не изменит. Ни в твоем прошлом, ни в твоем настоящем. Тебе не нужно знать ответ, если ты хочешь простить кого-то и жить дальше.       Я перевела взгляд на Нейтана. Искала ли я мотивы его поступка, чтобы простить? Простила ли, если бы узнала? Мы все прекрасно знали, что ничего нельзя изменить в своем прошлом. Даже оказавшись здесь и предотвратив смерть моих близких, я не верну Ариану и Лиру, которые мне предназначались.       — Почему вы убежали, можно спросить?       — Потому что не хотела жить по их правилам. А ты?       — По той же причине.       Мы обе рассмеялись и сменили тему разговора. День закончился очень быстро, и я не могла дождаться нового. Такое чувство предвкушения жизни и радости было у меня впервые, обычно новые дни внушали мне только ужас, я всегда просыпалась со внутренним страхом перед жизнью и тем, что мне снова придется делать то, о чем завтра я буду жалеть.       После чайной церемонии я вернулась в оранжерею и некоторое время бродила по ней, рассматривая и осторожно трогая все благоухающие цветы. Вялые лепестки «черного бархата» стали толще и ровнее, когда я выпустила в корни цветов немного энергии. Стебель уплотнился и начал держать тяжелые бутоны уверенней.       Чтобы подготовить ко сну свое тело и разум, я попыталась посвятить немного времени медитации, но все, на чем мне удавалось концентрироваться - это странное внутреннее сопротивление между мной и Аланом. Сопротивление, порождающее не менее странное притяжение, которое, возможно, для чего-то свело нас вместе. Я закрывала глаза и в моих мыслях появлялся только его образ, под кожей пульсировали едва ощутимые импульсы, предупреждающие об угрозе, но я не понимала, почему мое сознание акцентировалось на нем. Инстинкт подсказывал быть с ним осторожнее, только я не видела чего-то, что мне угрожало.       Между неудачными попытками заснуть, я несколько раз выглядывала в окна, чтобы проверить не вернулся ли Алан домой, но ни шума «полета», ни его самого так и не застала. Заснуть удалось только через несколько часов спокойного пребывания в чистой и мягкой кровати. Впервые за долгое время, я не видела кошмаров об Арнхейле и Каллене, сон был спокойным и теплым, как в детстве.       К моему пробуждению лучи зимнего солнца были еще ласковыми и нежными. Кто-то опустил жалюзи на стеклах, чтобы солнечные зайчики не разбудили меня. На своей подушке я обнаружила крохотный букет из белых диких цветов. Маленькие белые бутоны были похожи на звездочки, которые пахли свежестью и сладковатой травой. Я повертела букет в руке, разглядывая как неаккуратно его перевязали нитями, а затем заметила, что одна из катушек и ножницы брошены на столе вместе с семенами. Диана бы вряд ли их так оставила.       Поднявшись, я достала из-под кровати свою сумку. Помимо глефы, на которую я несколько секунд завороженно смотрела, внутри лежала еще пара вещей Лары. Нейтан разрешил мне взять их себе и не возвращать. Мне нравилось носить мамины вещи, они по-особенному пахли ею, всегда были теплыми, будто она сама обнимала меня. Даже почти не зная Лары, я могла чувствовать ее прикосновения к своей коже, но все же, мне нужно было обзавестись своей одеждой и не приводить всех в смущение полным отсутствием каких-либо пожитков. Всем моим имуществом был Гром, и я сама. С Арнхейла больше нечего было увести, за десять лет у меня появилось много вещей, но ничего такого, с чем бы было сложно расстаться.       Еще не спустившись на первый этаж, я почувствовала, что Диана была где-то рядом. Она рассматривала цветы «черного бархата», которые за ночь окрепли и стали еще сочнее. Ее губы были раскрыты от удивления, пальцы осторожно дотрагивались до лепестков и стеблей, чтобы убедиться в здоровье цветов. Мне стало приятно, что я смогла ее удивить. Маленький Кирен крутился в оранжерее около нее, без особого энтузиазма разглядывая цветы. Увидев меня, его взгляд стал более заинтересованным.       Диана услышала шаги на лестнице и развернулась. Ее волосы были завязаны на затылке в пучок, губы растянулись в улыбку, подчеркивая сухие морщинки вокруг глаз и рта.       — Рианна! — воскликнула она. — Мы как раз пришли за тобой на утреннюю медитацию.       — Утренняя медитация? — переспросила я, слегка удивленная.       Моя семья никогда не отличалась покладистостью в утренних, да и каких-либо медитациях в принципе, несмотря на развитый на Красных берегах культ энергии.       — Да. В Храме Гармонии. Мы часто ходим туда в выходные.       Сначала мы отправились в дом, всей семьей выпить чаю и съесть по булочке перед утренней медитацией, чтобы голодный желудок не урчал и не мешал концентрироваться. Пока мы с Киреном молча разливали чай во дворике, я насчитала всего четыре чашки на столе. «Полет» стоял рядом с домом, Алан, кажется, вернулся совсем под утро и вряд ли присоединится к ранней прогулке в Храм Гармонии.       — Папа не ходит на медитации, — спокойно сказал Кирен, заметив, как я посмотрела сначала на чашки, а затем на «полет».       Его проницательность и острый детский ум меня поражали, вряд ли в возрасте Кирена я была такой же умной, мой разум больше занимали душевные переживания, и весь мир концентрировался только на потере и боли. Он не боялся смотреть прямо в глаза, отчего создавалось все то же впечатление, будто Кирен умел видеть людей насквозь и понимать их чувства, мысли, мотивы.       — Тогда почему здесь четыре чашки?       Я передала ему полную чашку чая и принялась заполнять горячей жидкостью новую. Фруктово-травяной аромат облаком поднялся над столом, растворяя утреннюю свежесть. Кирен с серьезным видом сделал крохотный глоток.       — Может быть, Алан пойдет с нами в Храм Гармонии.       Он устроился на высоком стуле поудобнее и обхватил чашку обеими руками. Разлив все до последней капли, я понесла чайник на кухню, где Диана раскладывала по тарелкам свежие булочки, пропитанные сахарным маслом и корицей.       — Знаю, что медитировать на полный желудок нельзя, но урчание и мысли о еде сильно отвлекают! — сказала Диана, смазывая чью-то булочку темным маслом, похожим на сироп.       Я улыбнулась и поставила на стол пустой чайник. Она никого и никуда не отпускала из дома голодным.       — А разве у вас нет аниматрона, чтобы делать домашнюю работу?       Ее брови слегка приподнялись, а на губах появилась скромная улыбка.       — Конечно. У нас есть Чип-Чип, но мы его отправили к мастеру в город обновить программное обеспечение, со дня на день как раз заберем его домой. Рианна, ты бы могла разбудить Алана? Если он хочет пойти в Храм Гармонии, то пусть спускается на завтрак. Ты же знаешь, где его комната?       Я посмотрела в сторону арки, выводящей в жилую часть дома. Мне не очень-то хотелось иметь какую-то коммуникацию с Аланом в столь раннее утро, и что-то подсказывало, что он тоже не будет рад, если разбужу его именно я, но отказать Диане я бы ни за что не посмела, поэтому легко отозвалась на ее просьбу. Дверь в комнату Нейтана была слегка приоткрыта. Проходя через общую комнату отдыха, я заметила сквозь щель, что он еще лежал в постели.       Лестница, ведущая наверх к Алану, сильно скрипела. Я поскорее преодолела последние ступени и поднялась в мрачное помещение. Освещало его большое треугольное окно, занявшее всю стену напротив лестницы, и еще одно небольшое окошко над кроватью, закрытое жалюзи. Он заснул прямо в одежде, завернувшись в пышную белую простыню. У большого треугольного окна стояло кресло-качалка, у стены напротив кровати длинный мастерской стол, на котором были разложены какие-то деревянные предметы и инструменты и большой гала-мольберт на металлических ножках. Мельком оглядев комнату, я вернулась взглядом к спящему.       — Алан! — позвала я, надеясь, что он проснется быстро. — Твоя мама сказала… Алан!       Его веки даже не задрожали от звука моего голоса. Он дышал ровно и спокойно, совсем ничего не слыша. Я подошла ближе и протянула руку. От его тела исходило тепло, мои пальцы дотронулись до щеки Алана и между нами пробежал легкий энергетический импульс, разогнавшийся за секунду до вспышки. В мгновение я перешла странное пограничное состояние между явью и сном, которое полностью растворило очертания комнаты вокруг и погрузило в совершенно другую обстановку. Я вдруг оказалась в высокой желтой траве, безмятежно покачивающейся под прогулками ветра. Акация за спиной укрывала меня жесткими черными тенями от полуденного солнца. Я протянула руку к солнечному свету, но не почувствовала тепла, как и текстуры травы, к которой прикоснулась затем. Все вокруг было просто иллюзией, созданной подсознанием Алана. Тепло ощущала только та рука, которой я прикоснулась к его лицу, даже когда наши разумы почему-то столкнулись. Совершенно растерянная и напуганная, я не понимала, почему это происходило. В подсознание Каллена мне удавалось проникать только когда мы оба спали и находились в состоянии сна. Оказавшись во внутреннем мире Алана, я могла ощущать себя сразу в двух пространствах: в его комнате и здесь, в воссозданном тропическом луге перед домом Рэдвинов.       Алан сидел в траве вместе с девушкой и целовал ее. Лица его избранницы я не видела, она сидела ко мне спиной, по которой спускалась волна искрящихся на солнце рыжих волос. Поцелуй был настолько долгим и нежным, что по телу пробежала холодная дрожь, пространство вокруг наполнило мое ледяное дыхание, но затем я поняла, что холод был настоящий, я действительно чувствовала его, и он звал, но не меня.       За акацией было что-то еще. Что-то темное и холодное. Я развернулась и двинулась на его зов, но оно было не радо тому, что я иду. Подсознание завело меня в высокие черные скалы. Узкая дорога между ними была влажной и грязной, но из этой земли впереди росло что-то светлое. Я оглядела грубые черные скалы, которые взглянули на непрошенного гостя ненавистным взглядом. Холодное, неприятное пространство давило на меня, пыталось заставить бояться, но я пошла вперед. Грубые скалы будто тянулись, чтобы толкнуть меня и вышвырнуть отсюда. Небо высокого было темным, как перед бурей. Я дошла до того места, где из земли что-то росло и опустилась на колени. Это была роза. Белая роза, которую это место не хотело мне показывать.       Я все поняла и одернула руку от лица Алана. Скалы растворились, со злым воем изгоняя меня. По телу била дрожь, я потеряла равновесие и с таким шумом упала на дощатый пол, что Алан проснулся и рывком поднялся с постели.       — Рианна?!       Я почти задыхалась, сердце так сильно билось, что его стук с болью застрял в ушах. Казалось, что у меня украли какую-то часть энергии. Я была рада тому, что все закончилось, хоть и не знала почему между нами вообще возникла связь. Алан выглядел напуганным не меньше меня. Он потянулся ко мне, чтобы помочь подняться, но я одернула плечо.       — Твоя мама просила разбудить тебя, — сказала я, не смотря на него. — Мы собираемся в Храм Гармонии.       — Ладно, — тихо ответил он, будто боялся, что отказ меня расстроит сильнее. — Почему ты на полу?       — Запнулась об твои вещи.       Я поднялась на ноги и быстро прошла к лестнице, так и не посмотрев на него. Руку жгло словно от удара, перед глазами все еще мелькали яркие блики из его сна, а на спине чувствовался тяжелый взгляд скал. Если мне совершенно случайно и легко удалось проникнуть в его подсознание, то и в кошмаре о Ледяной пещере действительно был сам Алан. Если связь между нами служила прямым проводником в подсознание друг друга, то почему она вообще существовала?       Встревоженная секретами Кейя, я спустилась на первый этаж и широкими шагами пересекла общую комнату. Диана и Кирен вместе сидели за столом, наслаждаясь вкусным чаем. Пытаясь скрыть дрожь в руках, я со всей силы сжала кулаки и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем выйти к ним.       — Что сказал Алан? — поинтересовалась Диана.       Я села напротив них. К сожалению, другого свободного места не было, и они могли наблюдать за всем, что происходило у меня на лице.       — Он ответил «ладно». Я не поняла, что в его случае это значит.       Есть теперь мне совсем не хотелось. Спутанные мысли мешали услышать, что говорили Диана и Кирен. Грязными руками я разломала булочку и начала катать мягкое тесто в маленькие шарики, которые потом зависали горькими комами у меня в горле. Когда Алан вышел на завтрак, я старалась не смотреть на него, ко мне он не обращался и переключил все внимание Дианы и Кирена на себя, рассказывая о том, что было вечером в городе и как друзья обрадовались его возвращению. За завтраком я не сказала ни слова, думая о том, как бы поскорее найти Кейя и возможно ли это. Он может и не показаться мне, если не хочет или снова страдает от депрессии.       После быстрого завтрака мы убрали посуду и сразу отправились к «полету».       — Эй, с тобой все в порядке? — спросил Алан, начиная идти рядом со мной.       Мы немного отстали от Дианы и Кирена, которые шли впереди.       — Да, — ответила я, стараясь от него отстраниться. — Почему ты спрашиваешь?       Алан слегка удивился такому вопросу.       — Ты… выглядишь очень задумчивой и растерянной… вообще-то.       — Просто сейчас раннее утро, — ответила я, постаравшись, чтобы это звучало непринужденно. — Я хотела спросить, можно ли будет, одолжить «полет», чтобы слетать к каньону?       — Да, конечно.       — Но я не умею водить.       — Ты серьезно? — рассмеялся он, немного смутив меня своей реакцией. — Нет, все умеют водить! Это же не звездный крейсер, а всего лишь наземный транспорт.       Я развела руками, сдерживая желание начать проявлять агрессию. Мне не приходилось управлять наземным транспортом в отряде Штормовых стражей, для этого были рожденные в Доме Хаоса, это была их работа, а не моя.       — Я жила в космосе, если ты не помнишь. Там нет наземного транспорта.       — Но кораблем же ты умеешь управлять?       — Не очень хорошо и только чем-то легким, не звездным крейсером!       Алан указал ладонью в сторону «полета».       — Это практические то же самое. Мы научим тебя.       За управление «полетом», к моему удивлению, села Диана, а не Алан. Он расположился со мной и Киреном на задних сидениях, расположенных друг напротив друга. Диана спросила хотим ли мы прокатиться быстро, и тогда ей нужно опустить защитный навес от сильного потока воздуха, или поехать на приемлемой скорости без навеса. Кирен выбрал прокатиться без навеса, чтобы чувствовать ветер.       — Вообще-то, мы с Нейтаном думали сделать твоей работой перевозку и продажу свежих продуктов в городе, — продолжил Алан, когда мы тронулись, — но я не знал, что ты не умеешь водить. Придется дать тебе пару уроков.       — Перевозить и продавать? — переспросила я.       — Ну да. Раньше мы делили эту обязанность между собой, но теперь всем этим ты можешь заниматься. Мы будем платить. У нас есть крупные покупатели, которым товар перевозит Нейтан на «Старсейлоре», и постоянная аудитория на рынке в городе.       — А другие экофермы поблизости есть?       — У Рэдстоунов есть виноградник и небольшая ягодная плантация, но они больше специализируются на изготовлении вина.       До Храма Гармонии мы добирались чуть меньше десяти минут. Он был небольших размеров, всего на один зал, в котором почти не было стен. Колокольчики и длинные красные ленты, привязанные к крыше и столбам, тихо пели и хлопали от редких порывов ветра. Храм располагался на вершине тридцати пяти ступеней, его крышу охраняли фигуры диких кошек и слонов. Рядом с Храмом находился небольшой сад с домиком для чайной церемонии, воздух в вокруг был настолько свежим и влажным, что сложно было поверить, что территория Храма находилась в том же климате. Когда мы поднялись по ступеням на вершину, оказалось, что единственными прихожанами на утренней медитации были только мы. В зале ничего не было, кроме плоских деревянных сидений из белого дерева. Первое что я почувствовала, зайдя внутрь — яркий аромат апельсинов и жасмина.       Учитель медитации, одетый, впрочем, почти так же, как и мы, знакомым мне не показался. Его темная кожа на лице покрылась глубокими морщинами, а шапка волос почти полностью посидела, однако пожилым он не выглядел, осанка учителя была ровной, а походка легкой.       — Доброе утро, учитель Кету! — поприветствовала его Диана за всех нас.       Мы одновременно поклонились друг другу, после чего учитель одарил всех доброжелательной улыбкой. Его взгляд на секунду остановился на мне.       — Вижу, сегодня вы пришли большим составом.       — Это моя младшая дочь Рианна, — почти сразу ответила на его немой вопрос Диана, положив мне руки на плечи.       От неожиданности я подавилась собственной слюной и закашлялась. Мне и в голову не приходило, что она это скажет, в этом не было никакой необходимости. Я почувствовала, как Алан рядом со мной замер, словно скала. Кажется, моя реакция сказала за нас обоих. Диана похлопала меня по спине, чтобы дышать стало легче.       — Не знал, что у вас есть младшая дочь, но вы очень, очень похожи!       — Она училась в одной из академий ближе к Столице Мира, редко бывала дома.       — Что ж, тогда, добро пожаловать, Рианна. Надеюсь, вам понравится в нашем Храме Гармонии. Я отлучусь на пару минут, вы пока занимайте места.       Он удалился в единственную дверь прямо напротив входа, где должно быть хранились масла и свечи для медитации. Воспользовавшись минутой отсутствия учителя Кету, Алан, размахивая руками, набросился на Диану, словно сердитая курица.       — Мама! Ты что ему сказала?       Диана закатила глаза, почти в его манере.       — Ох, да брось! Скоро всем надоест объяснять людям, почему Рианна на меня так похожа. Я экономлю всем время.       — Не веди себя странно, мама!       — Тш!       Учитель Кету, вернувшийся с маслом для медитаций, призвал нас молча занять свои места на деревянных сидениях. Они были очень удобными, гладкими и легко передвигались. Я скрестила ноги, как мне было удобно, и выпрямила спину, наблюдая за тем, как Кету зажигал лампу с маслом. Алан нервно елозил на месте, не находя ровного положения. Одна его нога постоянно соскальзывала, и он недовольно клал ее обратно, когда все уже сидели в ровных позициях. Кажется, он не часто медитирует, иначе бы умел занимать позицию. Кету терпеливо дождался, когда Алан успокоится и сядет ровно, а затем перешел к вступлению к медитации. Мы закрыли глаза и положили руки на колени.       — Медитация поможет заглянуть вам в глубины подсознания, услышать свой внутренний голос, раствориться в собственной энергии.       Я внимательно слушала его приятную, спокойную речь, журчащую, как река, и старалась концентрироваться на словах учителя, медленно растворяясь в своей энергии и чувствуя ее теплоту. Кету направлял наши мысли, снижая чувствительность тела, и постепенно вводил в состояние легкого транса. В какой-то момент я почувствовала тепло во всем, что меня окружало, и почти не ощущала границ своего тела. Биение сердца заглушило остальные звуки, стало единственным измерением времени. Долгое время я ничего не видела, кроме воссозданной воображением картины открытого космоса, которая затем показала мне странное изображение некоторых событий. Казалось, что то, что я видела, было всего лишь воспоминание, транслируемым в режиме реального времени.       Вселенная была наполнена первобытной формой энергии, в совершенно неизвестном мне состоянии. Будто мир вокруг был сжат в одну точку, и все внутри него находилось в непоколебимой статике. Пространство за пределами атмосферы, которая здесь, кажется, была, заполняли завернутые в спирали красные, зеленые, желтые туманности без звезд. Почва под ногами была сухой и твердой, единственный источник света исходил от огромного дерева, где среди ветвей прятался свет, похожий за сгустки энергии. У подножия необъятного ствола этого дерева дремал человек. Его лица я не видела, как и цвета волос, кожи, он был похож на тень. У него на руках сидел ребенок. Девочка, к которой меня тут же потянуло. Она прижалась ухом к его груди и слушала сердцебиение, которое я тоже слышала.       Кто они такие?       Вдруг, из-за дерева выглянул еще кто-то. Мальчик, судя по очертаниям тени. Он посмотрел на нее и тут же спрятал свое лицо за низкими ветвями. Мальчик стал наблюдать за тем, как она слушала сердцебиение человека. Будто почувствовав его присутствие, девочка резко подняла голову и взглянула на ветви. У меня было чувство, будто я наблюдала за двумя зверятами, которые не производили ни единого звука, чтобы не разбудить взрослую особь.       Мальчик подошел ближе и протянул ей руку, после чего, девочка, осторожно сделала то же самое. Спящий человек зашевелился, будто сейчас проснется от плохого сна. Обхватив его шею рукой, она слегка приподнялась, чтобы дотянуться до руки мальчика. Безмолвие вокруг стало ощущаться острее в эту секунду. Я увидела, как из ее руки стала выходить фиолетовая энергия, а из его светлая, почти белая — энергия мироздания. Когда две энергии встретились в прикосновении друг к другу двух детей — внутри почти неподвижной Вселенной произошел взрыв. Из яркой вспышки, осветившей тьму, вырвались миллиарды звезд. Кольца живой энергии, разрезали тьму своим светом. Родилось время и пространство.       Я открыла глаза и обнаружила, что лежала на спине, кисти рук тряслись, отбивая ритм об деревянный пол. Я быстро сжала пальцы в кулаки и встретилась взглядом с Аланом, который смотрел на меня, как на прилипшего к подошве жука.       — Кажется, кто-то задремал, — сказал он и отвернулся, чтобы продолжить концентрироваться.       Никто, кроме него, не обратил на меня внимание и даже не сменил позы. Я тихо поднялась на ноги и решила покинуть Храм, не дожидаясь окончания медитации.       Теплый ветер придал ощущение свежести, а пробежка вниз по ступеням немного спокойствия. Сердце все еще усиленно билось, стуча по груди словно кулак в дверь. Раньше я не впадала в подобного рода транс, но пугаться увиденному не спешила, скорее всего, это непонятное видение было просто создано моим воображением. Неясный набор изображений, пытающийся проиллюстрировать какие-то вопросы в моей голове.       Медитация для остальных закончилась примерно через десять минут. Я ждала их у «полета» и объяснила причину своего раннего ухода головной болью от масла для медитаций. Никто этому большого значение не придал, Диана только согласилась, что неподходящее аромомасло может вызвать недомогание. Высадив Кирена у дома, мы отправились прямиком на экоферму, чтобы начать рабочий день.       — Мам! Нужно дать твоей младшей дочери пару уроков вождения, Рианна не умеет управлять наземным транспортом.       — Конечно! — ответила Диана в водительском кресле. — Рианна жила в космосе, откуда там взяться наземному транспорту?       Я самодовольно подняла бровь и встретилась с кислой миной Алана, стремление поехидничать которого не было поддержано. По прибытию на экоферму я почувствовала себя несчастным насекомым под огромными стеклянными сводами и высокими стенами. Алан рассказал и показал мне все секции, где выращивалась определенная культура. Их жизнь обеспечивали летающие дроны и другая техника, находящаяся под управлением Алана. В зависимости от прихотливости растений, подбиралось освещение, температура, почва, программа питания и ухода. В цехе, куда дроны перевозили готовый продукт, машины сортировали и упаковывали товар, который затем распределялся в зависимости от дальнейшего направления продаж. Алан показал мне прайс и количество ежедневно поставляемых на рынок продуктов, выдал монетообменник в форме наручного браслета.       — А почему аниматрон не может продавать товар на рынке? — спросила, цепляя монетообменник к запястью.       — Ты хочешь, чтобы нас обчистили? Дома от него больше пользы.       Мы загрузили в грузовой отсек товар для рынка и прицепили его к «полету». Разнообразие фруктов и овощей оказалось настолько большим, что я смотрела на выращенные плоды и гадала какие они на вкус, сладкие или кислые, мягкие или твердые внутри.       Город на Красных берегах напоминал запутанные торговые ряды с небольшой круглой площадью в центре. Обойти его можно было всего за час. Внешне он нисколько не походил на столичные города, здесь никогда не было небоскребов и бурной ночной жизни в неоновых огнях. В обычный будний день сюда приезжали на работу и обучение, либо с целью купить или сбыть товар. В городе были сосредоточены все административные здания: ратуша, общеобразовательная академия, банк, штаб имперского патруля. Башни Космоса и Хаоса находились за пределами города, в противоположных друг от друга сторонах. При всех недомоганиях и болезнях люди и животные шли в Башню Космоса, где получали необходимое лечение. В Башне Хаоса рожали детей и провожали в Рокаганду усопших близких, а еще очищали свой разум от странных видений или просили жрецов заглянуть в будущее, помочь разрешить какой-то вопрос. Уже в моем детстве в Башню Хаоса почти никто не обращался, женщины рожали дома, вызывая на помощь адепта Космоса, а умерших близких многие стали сжигать или хоронить в земле. Я бы предпочла, чтобы мое мертвое тело энергия Хаоса превратила в ничто, чем быть закопанной в землю вместе с червями или превратиться пепел.       Мы оставили «полет» у входа в город и отцепили грузовой отсек. На надземном транспорте внутрь было нельзя, Алан активировал автономный режим отсека, чтобы он мог передвигаться по земле вместе с нами.       Наше место на рынке было рядом с кондитерской лавкой, с витрин которой смотрели пышные пирожные на высоких стеклянных вазах, круглые конфеты из сладких плодов пальмы в белой хрустящей посыпке. Вокруг кондитерского магазина крутилось много детей, как и я с восторгом прилипающих глазами к витринам.       — В выходные покупателей больше, — сказал Алан, выкладывая на пирамидальный прилавок ящики с товаром. — Некоторые поднимают из-за этого цены, но мы оставляем прежние. Ответь то же самое, что и Диана, если кто-то спросит кто ты. Какая разница. Когда починят аниматрона, он будет приезжать с тобой и помогать разгружать товар. Я приду к обеду, чтобы ты могла сходить поесть.       — А ты со мной разве не останешься?       Он развернулся и улыбнулся так, будто я ему сказала что-то приятное. Когда Алан так улыбался, то и мне почему-то хотелось это сделать. Он выглядел по-другому, если не хмурился и не сводил от злости свою массивную челюсть.       — Да ты и без меня справишься, верно!? Только отгоню грузовой отсек обратно к «полету».       — А куда ты идешь?       — Встречаюсь с Мартой, — ответил Алан, будто само собой разумеющееся. — Моей девушкой.       Не испытывая особого интереса узнать детали, я не стала ничего спрашивать, только залезла наверх прилавка. Алан сказал, что эта вышка, чтобы выкладывать сверху товар, а не место для продавца, но как только он ушел я снова туда залезла и могла наблюдать за всем, что происходило на улице. Наш прилавок был достаточно большим и сверху каждый ящик находился под моим пристальным контролем. Соседние торговые площади занимали торговцы сухофруктов и специй, в постройке напротив продавали одежду и обувь. Кому-то помогали аниматроны, они обслуживали покупателей, пока хозяева сидели в тени и чем-нибудь развлекались.       Ко мне быстро стали подходить постоянные покупатели. Сначала они оглядывали товар, а затем поднимали головы в поиске продавца и начинали удивляться сходству с Дианой, если знали ее лично, либо интересовались где Алан.       — Вы очень похожи!       — Диана никогда не говорила, что у нее есть дочь!       — Одно лицо!       Проявляя все дружелюбие, на какое была способна, я обслуживала одних за другими, улыбаясь столько, что скоро у меня начало сводить челюсть. Первыми раскупили охлажденные арбузы, затем с прилавков ушли ягоды и медовый канун, когда закончились кровавые плоды, я заметила, что моими покупателями стали, в основном парни и мужчины, и начала навязывать им как можно больше товаров, которые им даже были не нужен. Они без возражения брали все, что я накладывала им в руки, в каком-то трансе оглядывая прилавок.       — А че-то Алан не говорил, что у него такая сестра, — натолкнулась я на приятелей Алана.       Один из них темнокожий и высокий, другой худой и с оранжевой от солнца кожей, оба взяли все, что я им предложила и задержались, чтоб расспросить о моей биографии и Алане.       — Он не любит обо мне говорить, — не растерялась я. — Я училась в академии в Столице Мира, а теперь пришлось вернуться на Красные берега.       — Торговать фруктами? — спросил худой и самый острый на язык.       — По личным обстоятельствам.       — Так он за тобой ездил? Его долго не было.       — Да. Они с Нейтаном помогали мне с переездом.       К обеду у меня остались только ящики с глазами дракона и больше четырнадцати тысяч на монетообменнике. В желудке начинало урчать от голода. На улице запахло острой лапшой, затем мимо прошел человек с миской горячего супа с креветками. В нетерпении я залезла обратно на вышку и стала ожидать возвращения Алана. Самый последний товар никто не хотел брать, я бы попробовала что из себя представлял глаз дракона, но у меня под рукой не было ничего, чем можно было бы разрезать толстую розовую кожуру.       В кондитерской лавке сменили товары на витринах, появились шоколадные конфеты в виде красных пирамидок, белоснежных шариков, шашек и толстых квадратов с орехами посередине. Большие квадратные коробки с ними аккуратно закрывала тонкая пленка, защищающая конфеты от пыли и теплого света. Разноцветное драже на яблоках в карамели сверкали, как разноцветные камушки. Я спустилась с вышки и подошла ближе, чтобы рассмотреть клубнику в шоколаде, которую аниматрон аккуратно выложил на блестящую белую вазу и накрыл стеклянным куполом. Ягоды покрывал розовый, белый, черный шоколад, украшенный орешками и глазурью. Аниматрон аккуратно постучал по стеклу витрины, привлекая мое внимание, а затем жестом предложил зайти.       Я вытянула перед собой руку с жатым кулаком и повернула ее запястьем вверх — общепринятый знак, означающий, что у меня нет денег. Аниматрон печально покачал головой и удалился. Любуясь витриной, я ощутила присутствие Кейя. В теплом воздухе появилась приятная свежесть и радость, дотрагивающаяся до меня невидимыми руками.       — Ри-и-и-и-и! — пронесся в ветре едва уловимый шепот. — Ри-и-и-и-и!       Я обернулась в надежде увидеть его на улицах, но никого напоминающего Кейя среди прохожих не было, а ощущение что он рядом быстро растворилось. В случае с ним, мне было сложно определить действительно ли рядом энергия Кейя, или мне просто показалось.       Вернувшись к своему прилавку, от которого отошла всего на несколько шагов, я обнаружила, что оставшиеся ящики с глазом дракона пропали! Паника и злость вспыхнули во мне. Я остановилась напротив пустых ящиков, будто не верила, что все случилось взаправду, а затем бегло расспросила соседей, не видели ли они кто это сделал. Без исключения все покачали головой и равнодушно ответили, что ничего не видели, только один аниматрон замешкался, пытаясь что-то вспомнить, но так ничего и не сказал.       В толпе покупателей показался плащ Нейтана. Я сделала вид, что не заметила его и стала ждать, когда он сам подойдет. Не хотелось признаваться, что в моей первый день работы, у меня уже что-то стащили.       — Ты уже все продала? — спросил он, удивленно оглядывая пустые ящики.       — Да, но... у меня украли пару ящиков глаза дракона, когда я отвлеклась.       — А Алан разве не с тобой?       Я пожала плечами.       — Он выгрузил товар и ушел. Сказал, что сменит меня во время обеда.       — Хм.       Нейтан казался недовольным.       — Глаз дракона все равно не пользуется большой популярностью, — сказал он, покачав головой. — Пойдем пообедаем вместе, я пришел за Чип-Чипом, но он еще не готов.       — Ваш домашний аниматрон?       — Да. Диана купила его еще до моего рождения, приходится менять ему мозги каждые пять лет, но он уже член нашей семьи.       Мы ничего не стали убирать и оставили прилавок с пустыми ящиками. Нейтан сказал, чтобы с этим разбирался Алан, раз у него нашлись дела поважнее работы, пустые ящики все равно никому не нужны.       Я плохо помнила город, в моих воспоминаниях он остался непроходимым лабиринтом, выход из которого знали только взрослые. В выходные дни имперский патруль почти не дежурил на улицах, приезжих было мало, а местные вели себя преимущественно спокойно, если забыть о мелких кражах.       Мы с Нейтаном пересекли площадь и заглянули в лапшичную «Золотая рыбка». Среди небогатого интерьера были только столы и высокие стулья, но приходили сюда не за красивой обстановкой, Нейтан сказал, что здесь готовили самую вкусную лапшу и супы на Красных берегах. Мы сели к длинной барной стойке, за которой стояли аниматроны, и оставили заказ на две средних порции лапши с креветками. Через несколько минут из кухни вынесли овальные супницы, щедро украшенные креветками королевского размера и мягкими сухариками.       Я положила в рот пухлую розовую креветку и закрыла глаза от наслаждения, когда сок и мякоть раскрыли ее вкус. Кроме нас в «Золотой рыбке» было всего несколько посетителей — немноголюдно для лучшей лапшичной в городе. В основном, еду забирали с собой. Кажется, я была здесь всего лишь раз в детстве, мне запомнились высокие стулья, барная стойка, тусклый цвет и большое количество темно-зеленой деревянной мебели.       — Мама рассказала мне, что придумала тебе легенду, — сказал Нейтан, разламывая пару одноразовых палочек для еды. — Она всегда думала, что у нее будет дочь, но родились мы с Аланом.       Я улыбнулась и чуть не подавилась креветкой.       — Ты ей очень нравишься, она бы хотела, чтобы у нее была такая дочь как ты.       — Она мне тоже нравится. Как твои родители познакомились?       Нейтан намотал на палочки целую горсть лапши и мастерски ее проглотил.       — Я и сам толком не знаю. Они не любили рассказывать о своей жизни до Красных берегов.       — А как ты встретил Лару?       — Я стал пилотом, как мои родители, и управлял кораблем легиона, который перевозил рыцарей Космоса... — глаза Нейтана округлились от ужаса.       Он выпрямил спину и заерзал на стуле, будто собрался уйти, потому что сболтнул лишнее. Мне пришлось изобразить удивление.       — Так твоя жена рыцарь Космоса? — прошептала я. — Прямо как моя мама была.       — Да, — тихо произнес Нейтан, оглядываясь. — Не говори об этом никому. Хорошо?       Я кивнула, и он быстро сменил тему.       — Узнаешь родные места?       — Не очень. Я почти не помню город, в детстве нас туда редко водили. Мне бы хотелось съездить к каньону и посмотреть на этого человека, может быть, его я знаю.       Пообедав, мы перебросили пустые ящики в грузовой отсек и вернулись на экоферму. Алан так и не объявился, а если и приходил во время нашего отсутствия, то прибрать прилавок не решился. Нейтан сказал, что дальше разгрузит все сам. Возвращаясь с экофермы в дом, я радовалась свету и теплу. Лунные львы лениво лежали в траве, наслаждаясь розовыми лучами, на проходящего мимо человека они почти не обращали внимание. За мной увязались два львенка, которые попеременно рычали и пытались что-то сказать, но человеческой речи они только учились. Я не сразу поняла, что они просто хотели познакомиться. Я остановилась и села перед ними на корточки.       — Меня зовут Рианна!       Один из львят подошел ближе и положил передние лапы мне на колени.       — Ра! — прорычал он.       — Мне тоже приятно познакомиться.       Услышав детский плачь все трое повернулись к акации, с которой он доносился. Львята испугались и побежали обратно в траву, где лежала их мать, издали наблюдая за нами.       Кирен сидел высоко на ветвях, где махровая подушка листвы почти полностью скрывала его. Ствол был длинным, а толстые ветки росли высоко над землей, я не поняла, как ему удалось залезть туда, но решила, что будет лучше подойти и спросить в чем дело. Моего приближения он даже не услышал. Я уперлась ногой в ствол и обхватила его руками, чтобы создать себе трамплин. Кулаки Кирена были плотно сжаты, чтобы не выпускать фиолетовый свет, который притягивался к нему, закручиваясь вокруг маленькой фигурки мальчика в полупрозрачную спираль.       Ветки зашелестели, когда я вскарабкалась наверх, и привлекли внимание Кирена. Он испуганно обернулся и серо-голубые глаза, блестящие от слез, расширились от ужаса.       — Не-е-е-т! — закричал маленький брат, будто я вцепилась в него острыми зубами. — Нет! Уходи!       Притягиваемая энергия стала ярче и пульсировала вокруг него, словно живое кольцо.       — Я тебя убью! — закричал он во все горло.       Я схватилась за верхние ветви и перелезла к нему, без препятствий проходя сквозь энергию. Кирен ударился об ветку, пытаясь отстраниться от меня, и поцарапал себе лоб. Из содранной кожи начали набухать красные капли крови.       — НЕТ! Свет убьет тебя!       Найдя опору под ногами, я села перед ним и продемонстрировала, что притягиваемая энергия мне не вредит. Замолчав, Кирен внимательно наблюдал за мной и за тем, как теперь мои руки притягивали к себе весь свет, стоило только провести по воздуху, как по поверхности воды. Энергия откликалась и собиралась вокруг меня, пока я ее не отпустила. Она бесследно растворилась, осталось лишь небольшое сияние, бегающее между пальцев, как маленькая змейка. Пораженный Кирен наблюдал за ней. Его красное от слез лицо расслабилось, в глазах появились искорки надежды и облегчения.       — Ты как я? — прошептал он с нотками просьбы в голосе.       — Да, — ответила я. — Я никому не скажу, если ты не скажешь, иначе…— я слегка вытянула руку к его лбу. — Я заставлю тебя обо все этом забыть.       Он громко шмыгнул носом и отстранился от моей руки.       — Нет! Я никому не скажу. Обещаю. Даже Диане.       Я убрала руку. Свет ушел, остались только мы двое. Кирен взглянул на меня как в первый раз, внимально рассматривая мое лицо, руки, одежду, каждую деталь моего образа.       — Я думал, что я такой один, - прошептал он, не смахивая слез.       — Ты не один, — я покачала головой.       — Есть и другие как мы?       — Нет. Только ты и я.       — Меня никто не понимает. Никто не знает, что со мной делать. Меня все боятся. И мне тоже страшно…       Кирен вытянул руку и осторожно потянулся к моей. Когда наши ладони прижались друг к другу, свет стал ярче и теплее, обвивая кисти прозрачной нитью. Впервые за время разлуки с братом я по-настоящему ощутила его присутствие рядом, и это теплое единение родной энергии, будто мы были одним целым, разделенным на два существа. Духовная связь, которая была разорвана семейной трагедией и годами в Доме Хаоса, восстановилась. Взгляд Кирена прояснился, он увидел и почувствовал то же самое, а я ощутила его страх и боль. Горечь. Обиду. Одиночество. Мне стало так грустно, будто я была единственным существом в огромной темной Вселенной, законы которой были мне неизвестны.       — Что это такое? — спросил Кирен, смотря на свет.       — Апокалиптическая энергия. Свет и тьма. Космос и Хаос. Разрушение и возрождение. Ничего не бойся!       Я протянула руку к его лбу, где скопилось немного крови в царапине, и выпустила лепесток регенерационной энергии. Раненая кожа затянулась, не оставив шрама. Кирен прикоснулся к своему лбу и стер остатки крови.       — Больше не болит.       — Регенерационная энергия залечивает раны. Не все, к сожалению.       — И я так могу? Ты меня научишь?       — Я расскажу тебе то, что мне известно, но даже я не знаю всего до сих пор.       Кирен открыл рот и стал шумно дышать через него, кажется, задыхаясь от переизбытка чувств.       — Папа ищет маму, чтобы она научила меня как себя контролировать. Но мама Космос, это же другое… она не может сделать то, что могу я! Кто тебя учил тебя?       — Дом Хаоса, — осторожно ответила я.       Кирен испуганно вздохнул, будто я произнесла то, чего нельзя было произносить.       — А где твои родители?       — Они… покинули меня, когда мне было девять лет, и я уехала с Красных берегов.       Кирен опустил глаза.       — Диана и папа говорят, что никто обо мне не должен узнать. Иначе нас всех убьют.       — Люди думают, что мы угроза. Но не все.       — Почему мы отличаемся от других? Почему нас только двое?       — На нас возложена важная миссия, Кирен.       — Какая?       Я не могла сказать маленькому мальчику для чего нас действительно создали – очистить Вселенную, когда в ней настанет кризис. Стереть все до пустоты. Привести к нулевому состоянию. Я не могла сказать ему, что мы просто палачи бога, который слишком устал.       — Мы должны восстановить порядок, который разрушили Дом Космоса, Дом Хаоса и люди в Империи. Но для этого ты сначала должен вырасти. Важно помнить, что мы должны сохранить это в тайне, понимаешь Кирен?       Еще раз дав друг другу обещания, мы спустились с акации и пошли к дому вместе, держась за руки. Я заполучила безусловное доверие Кирена и его симпатию так легко, всего лишь дав ему понимание, что он не один и есть такое же существо, которое способно понять все, что он чувствовал и помочь с этим справиться.       Диана почему-то нисколько не удивилась, увидев, что мы пришли домой вместе, в отличие от Нейтана. Он даже испугался, когда увидел нас наедине и с подозрением реагировал на любую нашу коммуникацию, однако ничего не говорил и не держал Кирена возле себя.       Алан пришел ближе к ужину, рассерженный и весь в пыли, будто тащился от города до дома пешком. Зайдя на кухню, где мы с Киреном помогали Диане готовить ужин, Алан выстрел в мою сторону глазами и двинулся на встречу словно скала. Нейтан, сидевший с нами за столом со стаканом прохладной воды с мятой, выпрямился, заметив Алана.       — Ты сюда из самого города катился? — спросил он, оглядывая его с головы до ног.       Диана развернулась и махнула в сторону Алана полотенцем, когда увидела в каком виде он вернулся домой.       — Ох, Алан! Не неси в дом пыль, Чип-Чипа еще не забрали!       — Я думал, ты не умеешь управлять «пилотом», — обратился напрямую ко мне Алан, проигнорировав остальных.       Я только раскрыла рот, чтобы ответить, как за меня уже начал говорить Нейтан.       — Рианна и не научилась. Я отвез ее домой. Она все продала еще до обеда и ждала тебя.       Лицо Дианы осветила улыбка, она подбадривающе похлопала меня по плечу, но братья этого не заметили.       — До обеда? — переспросил Алан, сморщившись. — Товар никогда так быстро не продавался.       — Ну скажи это четырнадцати тысячам на семейном счету.       — А со мной связаться не могли, чтобы предупредить?       — Я думала, что ты поможешь Рианне на рынке в ее первый рабочий день, — вмешалась Диана. — Но у тебя, очевидно, нашлись дела поважнее, так что нечего жаловаться, что пришлось идти из города пешком. Смой с себя пыль и спускайся к ужину.       — Я не шел пешком, меня подвез Зиги! Мне вообще-то ногу чуть не оторвали, вы забыли?       Алан демонстративно развернулся и вышел из кухни, смирив меня злым, ревнивым взглядом. По какой-то необъяснимой причине мне стало неловко, что Нейтан и Диана защищали меня, когда реальной угрозы не было, был всего лишь парень, раздраженный тем, что ему пришлось добираться из города на попутке. Я почувствовала себя ничтожеством. Меня защищали в нелепой ситуации. Чтобы грубиян не обидел словом. Меня, чудовище, которое никого не защищало, только причиняло людям боль и страдание.       — Своенравный наглец! Весь в своего отца, — заключила Диана и вернулась к своим хлопотам.       — Все в порядке? — заботливо спросил у меня Нейтан, заметив на моем лице хмурую гримасу.       Я коротко кивнула и продолжила загружать овощи в резчик.       — Не обращай внимание на Алана, — продолжила Диана. — Когда он в плохом настроении, то считает, что в этом виноват весь мир.       Так как Кирен не ел мясо, Диана готовила для него множество блюд и закусок без продуктов животного происхождения: кукурузный суп с диким рисом, корзиночки с авокадо и лаймом, тыквенные пончики с корицей на десерт. Все блюда были красиво украшены и сервированы, не было ни малейшего сомнения, что они вкусные, пусть даже без мяса. Для нас Диана готовила отдельно и всегда вкладывала в пищу силу и любовь.       — Мне нравится готовить что-нибудь особенное, — сказала она, когда мы накрывали стол на улице. — Сервировкой и скучной работой по дому занимается Чип-Чип, но не готовкой! Приготовление еды для семьи — это мое искусство.       — Выглядит аппетитно, — сказала я, принимая от Кирена корзиночку с авокадо.       Он потянул меня за рукав футболки, чтобы я склонилась, и он смог прошептать мне что-то на ухо.       — Тебе можно есть мясо?       Я кивнула.       — Значит, и я от этого не умру?       — Нет, — рассмеялась я. — Все будет в порядке.       Нейтан с интересом наблюдал за нами со стороны. Весь ужин Кирен сидел рядом со мной, и мы общались будто только на известном нам языке жестов, взглядов, едва заметными улыбками. Алан почти не разговаривал с нами за ужином, а потом уехал, взяв «полет». Меня раздражали его перемены в настроении и отношении, будет сложно изображать нерушимое спокойствие, сталкиваясь с таким поведением.       Когда стемнело, но мы все еще пили во дворе чай с десертами, Кирен попросил меня поиграть с ним в мяч, как мы часто делали это на «Старсейлоре». Нейтан разжег огонь в чаще для костра, и они с Дианой устроились вокруг него с масала-чаем. Яркий луч от колец Рейвеллина был похож на большой серебряный меч, пронзающий небо.       — Даже не думал, что Рианна и Кирен подружатся, — я услышала как Нейтан сказал это, когда побежала за мечом. — Странно, что они нашли общий язык.       — А мне нет.       Позже к нашей игре присоединился Нейтан, и я всей заточенной внутри себя энергией ощутила, как искалеченную душу согревает изнутри возвращение домой. Пусть даже ночь будет полна кошмаров, завтра наступит новый день, и будет светить солнце. Больше нет Дома Хаоса и ледяной планеты. Больше не будет ни убийств, ни жестокости. Я вернулась домой.