Кофе с молоком

– Ева, тебе надо уехать на пару дней. Это не обсуждается. – Нет! – будто ожидая подобного ответа, отрезала я, – Ты ничего за меня не решаешь, я не оставлю мою маму здесь! – Ева, ты не понимаешь всю серьезность ситуации, – хоть Глеб и был недоволен моей реакцией, его голос был спокойным и понимающим, – Тебе следует успокоиться. – И не подумаю! – не унималась я, – Это ты не понимаешь всю серьезность ситуации! Если я не вернусь домой, моя мама заявит об этом в полицию, так вас быстрее раскроют, ты об этом не подумал?! – Не переживай, я решу эту проблему, – негромко пробормотал Глеб. – Как ты ее решишь? – Я зайду к ней на чай, – это прозвучало не так правдоподобно, как хотелось бы, – Да, кстати, тебя отвезёт туда мой знакомый, – он помедлил и вздохнул, – У меня есть незаконченное дело, и я не могу поехать с тобой, но я приеду сразу, как только смогу, – он обнял меня, путаясь пальцами в прядях волос, – Я обещаю, что все будет хорошо. – Мало того, что ты решил отвезти меня в каком-то непонятном направлении, так ещё и тебя не будет рядом! – мое сознание охватила бессильная злоба и я начала переходить на крик. Глеб кинул мрачный взгляд на меня и схватил мою руку: – Ева, ты думаешь, что если ты останешься, то все будет хорошо? Сейчас из-за меня тебе угрожает смертельная опасность, а ты просто хочешь остаться дома? Если с тобой что-то случиться, я никогда в жизни себе этого не прощу и буду корить себя за это, – я открыла рот, однако Глеб не дал мне сказать и слова, – Ты слишком легкомысленная. Думаешь, они не знают, что ты сейчас находишься у меня? Думаешь им трудно разыскать твое местоположение? Нет, Ева, сейчас ведётся серьезная игра и план созрел у них ещё до того, как мы это осознали.       Только сейчас я поняла, что ситуация куда страшнее, чем мне казалось. От его слов стало жутко не по себе. Вот тут я окончательно потеряла уверенность в своей версии, поэтому я просто обессиленно вздохнула показывая, что сдаюсь и признавая его правоту. Я не сказала ни слова, а лишь обняла его в ответ, уткнувшись носом в мягкую черную хлопковую футболку. Глеб высказался и сейчас казался куда более уверенным, нежели прежде. – О Боже, а как же моя мама! – подорвалась я, – Я не могу оставить ее! А вдруг ее тоже затронет это все...       Глеб был искренне удивлен и даже слегка поражен. Он встал, расхаживая от маленького журнального столика до входа в гостиную. Сегодня он на удивление был очень спокоен, что даже по-началу слегка пугало меня. Он почесал затылок прежде чем снова уселся рядом со мной. – Они знают, что я не отпущу тебя домой. Не думаю, что им нужна твоя семья. Скорее это я им нужен... – Глеб замялся, смотря на мою ладонь и заинтересованно перебирая ее в руке – Дело в том, что раньше у меня не было того, что было мне очень дорого, а сейчас они нашли мое слабое место и теперь стараются по нему ударить. – И это слабое место... – Ты, – он поднял тяжелый взгляд на меня, ожидая моей реакции.       Сказать что я была удивлена – ничего не сказать. Буря эмоций охватила меня и я не знала, как ее усмирить. Меня ужасно мучила совесть, что просто из-за того, что я существую, доставляет уже массу неприятностей для окружающих. Я изо всех сил старалась не рыдать, поэтому мои глаза метались из одного угла комнаты в другой. – С Таей та же история, – сконфуженно продолжил Глеб, прижимая меня к себе ещё крепче, – Но эти жалкие подобия людей ошибались, она была лишь моей временной забавой, поэтому, как только ей стали угрожать, я решил не мучать ее и порвал с ней. – Ты ее не любил, так ведь? – сквозь слезы промычала я – Нет, но она была хороша в постели, – он грустно усмехнулся, смотря куда-то за горизонт. – А меня тебе не жалко? – будто упрекая его, процедила я.       Парень вздохнул и покачал головой. Моя рука непроизвольно сжала его, я понимала, что ему немного нелегко общаться со мной на такие темы. Некоторое время Глеб молчал, словно обдумывал все за и против. Меня это настораживало, я сразу принялась вспоминать, ни сказала ли я чего-то лишнего. Наконец, после долгой паузы парень украдкой взглянув на меня, продолжил: – Знаешь, я думал об этом. Не проще ли просто оставить тебя в покое ради твоей же безопасности, – в груди предательски защемило, заставляя кровь в жилах идти быстрее, – Но я правда не могу оставить тебя.       Глеб говорил это не как раньше, в нем проснулось что-то иное. Чуждое ему чувство сейчас овладело им и он, словно мальчишка, с малой дрожью в голосе пытался достучаться до моего и без того разгоряченного сердца. – Ева, мне уже двадцать один. Некоторые мои сверстники в этом возрате имеют жену и детей, а у меня даже нормальной работы нет, – он немного помедлил, отводя взгляд, – Я хочу жить нормальной жизнью, с любимой девушкой, хорошей работой в другом городе, подальше от всей этой грязи, оставив все это дерьмо здесь.       Сейчас он казался каким-то... Беззащитным. Я видела, как он жалел, что однажды связался с такого рода "бизнесом". Мне не оставалось ничего, как обнять его понимающе качая головой. После минутной печали, его лицо снова приобрело безразличный вид: – Можно ли считать меня эгоистом? – Определенно, – притворно согласилась я.       Это прозвучит странно, но Глеб впервые разговаривал со мной так открыто. Ему не приходилось скрывать что-то, ведь скрывать что-то от меня не было смысла, он выкладывал все подчистую, что не могло не радовать меня. Я всегда желала, чтобы у нас было доверие друг к другу, ведь на нем и строится любовь. И, о Боги, мои молитвы были услышаны – наконец-то я смогла добиться его расположения ко мне. – Все имеют право начать жизнь с нуля.       Я гладила его широкую спину изредка проводя кончиками пальцев по оголенной шее, от чего он вздрагивал и я в который раз убеждалась, что Глеб такой же человек, как и все и ничего особенного в нем нет. Я видела его желание меняться, его стремление стать лучше. Я уверена, что он вполне может стать полноценным работником, мужем и отцом, если завяжет с преступным миром и наркоторговлей.       Нам пришлось переместиться на кухню, так как я была очень голодна. Я открыла холодильник и закатила глаза. Ничего удивительного, типичный набор "холостяка": хлопья, молоко, мясо и яйца. Остановив свой выбор на более лёгком завтраке, я уселась за барную стойку напротив него. – Эти все люди, твоя банда? – дожевав последнее содержимое тарелки, я попыталась разрядить обстановку, которая, видимо, угнетала его.       Он улыбнулся и наклонил голову вбок, косо глядя на меня: – "Твоя банда", как угрожающе звучит, – он тихо рассмеялся, – Ты и правда ещё совсем ребенок. – Эй, прекрати шутить надо мной, – иронично пробубнила я. – Ева, это не так называется, – все ещё улыбался парень. – А как? – Подрастешь – узнаешь, – съязвил он, продолжая тихо смеяться. – Перестань! – фыркнула я, непроизвольно улыбаясь, наблюдая за ним.       Так редко можно увидеть его ослепительную улыбку, что я невольно забыла о главной серьезной проблеме – спасении моей собственной жизни. Сейчас я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, Глеб смеётся, наполняя мой сегодняшний день яркими красками. Как же всё-таки я любила его. Любила его улыбку, острые черты лица, нос с горбинкой, большие серые, как утренний туман, глаза, светлые, густые ресницы, по необыкновению пухлые губы, длинные тонкие пальцы, четкие линии вен – все было идеально в нём. Мне нравилось наблюдать за ним, когда он смеётся, расстроен или даже жесток. Я любила каждую эмоцию на его лице, каждый взгляд, изгиб тела. И я была готова отдать действительно все, чтобы быть с ним и помочь ему реализоваться.       Он всё ещё улыбался, сидя напротив меня за барной стойкой и пристально смотря мне прямо в глаза, я остановилась на них, рассматривая серо-зеленые роговицы, обрамляющие черный, как смоль, зрачок. – Я люблю тебя, – тихо пробормотала я, все ещё продолжая смотреть на него. – И я тебя люблю, – парень улыбнулся краешком рта, прежде чем поцеловать меня.       Повисла тишина. Мой взгляд метнулся к его губам, рассматривая их, после я опустилась на его острый подбородок, ключицы и... Ткань футболки. Я сглотнула, в груди что-то затрепетало, и я невольно представила, как бы он выглядел без нее. Внезапная волна чуждого мне чувства заставила мои щеки вспыхнуть. Я знала, что мне нельзя было переходить черту дозволенного, поэтому я просто уставилась на нее втупую, пытаясь отогнать все неправильные мысли. Я даже не заметила, что Глеб все это время смотрел на меня, подавляя улыбку и сдерживая комментарии. – Ева? – наконец выдавил он. – Да? – словно зачарованная ответила я. – Что с тобой?       Если бы я сама знала. Меня охватили какие-то неведомые чувства совсем иного рода, и я словно приросла к месту, стараясь не выдавать свое волнение. Наконец я подняла взгляд на него, и немного помедлив, процедила: – Я хочу перейти черту – Черту? – искренне удивился Глеб.       Не в силах поверить своим ощущениям, я тяжело вздохнула: – Да, черту дозволенного.       Было ужасно неловко перед ним, я действительно знала, что совершаю что-то максимально странное для себя, но почему-то именно в тот момент я не могла думать ни о чем-либо другом. Никогда не думала, что этот миг наступит так быстро. Я сглотнула, пытаясь осознать, что только что сказала. Какое-то время он молчал, однако улыбка не сползала с его лица. – Ева, не дразни меня, – наконец отозвался он. – И не подумаю, – я отодвинула тарелку с едой в противоположный угол стойки и приблизилась к его лицу, однако Глеб быстро отреагировал, отпрянув от меня.       Наступила гробовая тишина, Глеб был серьезен всего на миг, после на его лице снова заиграла ухмылка: – Ева, ты сама не своя сегодня. – Я знаю... – неуверенно пробормотала я.       Мы долго смотрели друг на друга, и я невольно почувствовала, как желание исчезает, уступая место неуверенности. Глеб был крайне удивлен моему поведению, однако ему хватило всего лишь нескольких секунд, чтобы понять, что я не шучу. Он тихо рассмеялся и голос с хрипотцой приблизился к моему уху: – Ну раз ты серьезно...       Он быстро обошел длинный стол, преодолевая расстояние между нами, и, подхватив меня, посадил на стойку. На секунду он остановился, кидая пристальный взгляд на меня. Наши носы соприкоснулись, прежде чем он снова припал к моим губам жадным, грубым поцелуем. Его холодная рука легла на мою шею, от чего все тело покрылось миллионами мурашек. Я отбросила всякие сомнения, которые волновали меня и попыталась успокоиться. Его губы одновременно ласкали и терзали мои в непривычном для меня темпе, но мне было совсем не больно. Я чувствовала, как его дыхание участилось и он лёгким движением снял мою футболку, откинув ее на пол. Мои щеки залились румянцем и тело невольно вздрогнуло, отвечая на его ласки. Медленно он перешёл на мою шею, оставляя влажные дорожки, а холодные пальцы рук невесомо бегали по спине, заставляя меня податься вперед, навстречу его прикосновениям. Самодовольная улыбка заиграла на его лице, прежде чем из моих губ вырвался тихий стон, когда его зубы коснулись моей шеи, слегка кусая, ключицы.       Поцеловав место укуса, как бы в знак извинения, Глеб не остановился на этом, он спускался все ниже и ниже. Мои руки блуждали под его футболкой, я чувствовала, как его мышцы напрягаются навстречу моим прикосновениям и он шумно выдыхает горячим потоком воздуха на мои оголенные плечи.       Внезапно он поднял голову, проводя языком по моей верхней губе. Мое сердце забилось быстрее и Глеб, заметив это обхватил руками мою талию целуя мочку уха: – Ты доверяешь мне? – сладко прошептал он. – Да. – Тогда расслабься,– он снова коснулся губами моего уха, заставляя меня вздрагивать, – Не думай, ни о чем. Сейчас есть только ты и я, хорошо?       Я покорно кивнула, сдерживая стоны, вырывающиеся из моих губ. Глеб лёгким движением заставил меня лечь на стойку, нависая сверху. Я приподняла мягкую ткань его футболки, и парень быстро среагировал, снимая ее. Я сглотнула, окидывая взглядом оголенную грудь и идеальный торс, от чего желание сблизиться с ним только усилилось. Казалось, что он был довольно жесток, но в то же время и нежен, что не давало мне возможности сосредоточиться. Глеб прошёлся томным взглядом по моему телу, которое жаждало больше его прикосновений. Тем временем я провела рукой по его шее, через грудь, еле касаясь кончиками пальцев ребер, торса и остановилась на его штанах, стягивая резинку книзу, однако Глеб, ухмыльнувшись, отвел мою руку, держа ее над моей головой: – Не так быстро.       Мое горячее дыхание заполонило всю кухню, когда Глеб засунул руку под мой бюстгальтер.       Его холодные прикосновения лишь обострили все мои ощущения, и я сдавленно расстегнула крючок, облегчая задачу парню. Каждый сантиметр моего тела ликовал и я беспомощно откинула голову, позволяя ему продолжить.        Я была не против, когда Глеб стянул мои шорты, открывая взгляд на уже намокшее нижнее белье. Он провел тыльной стороной ладони вдоль моей талии, словно вырисовывая узор, что ещё сильнее разжигало во мне пожар страсти. Его рука гуляла между моих бедер, оставляя невесомые линии повсюду. Он всё игрался со мной, "ходя вокруг да около", пока я не перестала дрожать. Мое тело напряглось и я начала снова выгибаться и дергаться из стороны в сторону, когда его пальцы плавно преодолели резинку моих трусиков и теперь мое второе запястье дёржала широкая рука у меня над головой. Мои стоны, один за другим, срывались из моих губ, а Глеб только ещё больше желал меня, наслаждаясь процессом. Каждое его движение заставляло меня таять, от чего я чувствовала себя беспомощной, позволяя ему полностью овладеть мной.       Внезапно, Глеб отпрянул от меня и снова окинул обжигающим взглядом. Сделав глубокий вздох, я закрыла глаза, приводя мысли в порядок. Тело не слушалось и все ещё подрагивало, я коснулась своего белья, понимая, что оно насквозь промокло. Поджав губы, Глеб подхватил меня на руки и быстрым шагом направился в свою комнату. Я поцеловала его, прежде чем он аккуратно опустил меня на кровать.       Все же ме удалось стянуть с него штаны и я аккуратным движением толкнула его на кровать. Глеб был немного удивлен тем, что я резко взяла инициативу в свои руки, но он не сопротивлялся и даже приподнялся на локтях, наблюдая за мной. Я бросила его штаны на пол, не отводя взгляда от любимого лица. Сейчас из одежды на нем были только боксеры, что возбуждало меня ещё сильнее. Я положила руку на его пах и слегка надавила, от чего парень шумно выдохнул. Я прикусила губу, продолжая двигать рукой по его мужскому достоинству. Сейчас Глеб казался мне таким уязвимым. Вчера он ещё приказывал своим "псам" убить плохого парня, а сегодня уже глухо стонет подо мной.       Его мужское эго наслаждались каждым моим прикосновением, я отчётливо знала, чего сейчас хочу и это мое окончательное решение.       Мы оба оставались в белье, однако я решила, как можно больше сократить расстояние между нами. Я аккуратно села на него, начав медленно ёрзать вверх, вниз. Глеб одобрил мою затею, снова издав тихий стон. Честно говоря, мне это не на шутку льстило. Я слышала как он шепотом произнес мое имя, и я остановилась. – Да ты, черт возьми, развратница, – похвалил он, жестом показывая, чтобы я слезла.       Я послушалась его, не понимая, в чем дело. Глеб все ещё часто дышал, он встал и подойдя к письменному столу, открыл один из ящиков. Повисла тишина, лишь наши шумные вздохи нарушали ее.       Наконец, Глеб повернулся ко мне, в его руках находился презерватив. Он поднес его ко мне ближе и я смогла прочесть бумажку, наклеенную сверху: "Давай, тра...ни свою несовершеннолетнюю подружку". Я приподняла бровь, саркастически улыбаясь и глядя на него. – Мои друзья – идиоты, – пожал плечами Глеб и поцеловал меня.       Теперь он был сверху. Он начал медленно стягивать мои трусики, от чего я задрожала и мои ноги непроизвольно сжались. Глеб кинул на меня осуждающий взгляд и наклонился к моему уху: – Если ты не расслабишься, будет неприятно.       Он поцеловал меня, пальцами проверяя наличие влажности у меня между ног. Наконец, я зажмурилась и позволила ему сделать это.