Девушка из клана Тоё

      Юная Микаса достаточно прохладно отнеслась к новым товарищам. Воспоминания о потерянных друзьях были ещё слишком свежи, и мысль, что Эрен с Армином также в её жизни лишь временные гости, не давала ей сблизиться с ними. Так продолжалось ровно до первой улыбки Йегера. Обычно грубоватый и вспыльчивый юноша не часто улыбался, предпочитая распугивать всех вокруг страшным выражением мальчишеского лица, но когда он улыбался, его изумрудные глаза сияли так искренне и так ярко, что Микаса не могла отвести от него взгляда. Так улыбалась Изабель — от чистого сердца, заряжая всех вокруг своей доброжелательностью.       Эрен постоянно влипал в неприятности и встревал в конфликты с оппонентами иной раз превосходившими его в силе, и пока Армин пытался замять споры вполне разумными и миролюбивыми доводами, Микаса разнимала драчунов, не скупясь на приёмы, почерпнутые у одного известного в своё время бандита, заработав себе славу весьма серьёзного противника. Вскоре местные хулиганы разбегались от одного её вида и даже тот факт, что Микаса сменила вскоре привычный мальчишеский наряд на простой белый сарафан и теплую кофту из нежно-розовой пряжи, не делали её менее угрожающей.       Работая в полях, не покладая рук, распределяя скудную пищу и добытую от доброжелателей одежду, ребята очень сблизились. Когда большую часть беженцев мобилизовали ради спасения территории стены Марии от титанов, они провожали господина Арлерта до самых ворот, и ещё долго ребята сидели под стеной, успокаивая рыдающего Армина. Когда до них дошла новость о том, что освободительная экспедиция потерпела поражение, решение вступить в легион разведки стало для них единым, и вскоре…

847 год. Южное подразделение кадетского училища — 104 набор.

      Микаса категорически не любила находиться в центре внимания. Её необычная внешность всегда становилась причиной повышенного интереса особенно со стороны незнакомцев, что в конечном счёте закончилось, пожалуй, самой большой трагедией в её жизни, воспоминания о которой по прежнему являлись ей в ночных кошмарах. Поэтому она с лёгкой завистью бросила мрачный взгляд на Эрена, избежавшего приветственной беседы с их главным инструктором — Кисом Шадисом.       — А ты кто такая? — грубо поинтересовался мужчина, нависая над ней, — Что здесь забыла такая смазливая малявка?       Проглотив обиду, Микаса гордо выпрямилась и изобразила уставное воинское приветствие, приложив правый кулак к сердцу.       — Меня зовут Микаса Аккерман, сэр. Я пришла сюда, чтобы в будущем вступить в разведкорпус.       — В разведкорпус, говоришь… — с чересчур наигранным сомнением произнёс Шадис, — А ты уверенна, что протянешь там хотя бы сутки?       — Я уверенна, что моя сила принесёт пользу человечеству, — ни один мускул не дрогнул на её лице, когда инструктор склонился над ней почти вплотную.       — А я уверен, что ты станешь весьма изысканным кормом для титанов, — отрезал мужчина, теряя к ней интерес, — Кругом.       Микаса развернулась на каблуках, и позволила себе немного расслабиться, пока Шадис терроризировал стремительно бледнеющего, но не теряющего уверенность Армина. Девушка заправила за ухо отросшую прядь волос и огляделась. Прямо напротив неё стоял светловолосый высокий юноша. Паренёк, встретившись с ней взглядом, резко покраснел и несколько глуповато улыбнулся, оставив юницу в полном недоумении. Всё то время, что Шадис потратил на обход шеренги, они старательно избегали взглядов друг друга. Когда же инструктор вернулся и встал напротив юноши, тот окончательно оробел.       — Ты кто такой?       — Я Жан Кирштайн, сэр, родом из Троста, — отрапортовал юноша, отдавая честь.       — Какого хрена ты тут забыл?       Жан несколько замялся, но через мгновение продолжил так же бодро:       — Я хочу пополнить ряды военной полиции и жить в центре города, сэр.       — Вот как, — понимающе протянул Шадис, — Хочется квартирку в центре?       Юноша, почувствовав себя увереннее, широко улыбнулся и произнёс было краткое «Да!», но мужчина прервал его, резко наклонившись вперёд, отчего его лоб грубо повстречался с переносицей бедолаги Кирштайна. Тот, не выдержав сильного удара, тут же упал на колени, хватаясь ладонями за повреждённый нос.       — Кто разрешил тебе падать на колени? — не унимался Шадис, — Какой из тебя полицейский, если любой удар валит тебя на землю?       Мужчина развернулся и направился к следующей жертве. Жан, стараясь не встречаться взглядами с товарищами по несчастью, поднялся на ноги и повернулся к Микасе спиной. Стоявший рядом с девушкой Армин переглянулся с подругой и едва заметно улыбнулся, вызывая ответную улыбку.       Прошедшие два года, во время которых ребята втроём трудились в полях, нельзя было назвать простыми. Еды хватало в обрез, работать не переставали порой даже с заходом солнца и всё же они добились желаемого и поступили в южное отделение кадетского корпуса, что находилось как раз таки недалеко от Троста, где располагался их лагерь. Закончив строевой смотр, Шадис приказал им разойтись по казармам, и Микаса, попрощавшись с товарищами, направляющимися к мужской половине жилых построек, неуверенно пошла вслед за девушками.       Юница с очаровательным личиком, обрамлённым ореолом чуть светящихся на солнце светлых волос, добродушно улыбнулась Микасе и назвалась Кристой Ленц. Имир лишь слегка скривилась и продолжила начатую с блондинкой беседу. Четвёртой их соседкой должна была стать Саша Браус, которая как раз в этот момент пробегала мимо них под заливистый хохот Имир.       Распределив кто на какой кровати будет спать, девушки переоделись в более привычную, нежели военная форма, одежду и пошли к столовой. Первые испытания должны были начаться только на следующий день, поэтому новоиспечённые кадеты активно знакомились друг с другом. Микаса же, чувствуя себя несколько неуверенно в окружении большого количества незнакомых ей людей, села за самый дальний стол, ожидая возвращения мальчишек.

***

      Закончился обед, ребята успели осмотреть основные локации кадетского училища, а Саша всё бегала по кругу, исполняя приказ Шадиса. Когда за ужином ребята окружили Эрена, Микаса и Армин с лёгким беспокойством посматривали на товарища, но тот спокойно отвечал на все вопросы заинтересованных ребят, запнувшись лишь единожды. По мнению девушки Эрен рассуждал о титанах и службе в разведке чересчур самоуверенно, и её совсем не удивило, когда Жан вступил с ним в спор, она лишь приготовилась в случае чего вмешаться в назревающий конфликт. Однако к её облегчению Кирштайн свёл его на нет, без проблем успокоив вспыльчивого Йегера и протянув ему руку в знак примирения.       Когда Эрен с Армином направились к выходу, она тоже поспешила наружу, чтобы догнать товарищей. Микаса на секунду встретилась взглядом с Жаном, поравнявшись с ним, и собралась было покинуть столовую, как вдруг юноша неуверенно окликнул её.       — Знаешь, Микаса… Мы толком не познакомились, — произнёс он слегка краснея, — Я просто хотел сказать, что у тебя очень красивые волосы, никогда прежде таких не видел.       — Спасибо, — произнесла девушка, без тени улыбки. Она задумчиво намотала на палец отросшую прядку и вышла на улицу. Её красивые волосы и необычная внешность — Микаса никогда не считала их достоинствами, лишь причиной множества проблем. Однако искренний восторг со стороны незнакомого ей молодого человека впервые заставил её задуматься о том, что возможно не так уж и плохо быть не такой как все. Невольно она вдруг задумалась о том, как бы выглядел тот венок из васильков, что сплела ей Петра два года назад, в её волосах сейчас. Интересно, оценил бы он тогда?..       — Ты не думаешь, что их стоит отрезать? — произнёс Эрен, небрежно смахнув черную прядь с её плеча, чем вывел девушку из задумчивости, — Они будут мешаться на тренировках.       — Думаешь стоит? — задумчиво спросила Микаса, поднимая взгляд на Эрена.       — Решать, конечно, тебе Микаса, но я бы посоветовал тебе подстричься.       — Хорошо, — согласилась девушка, стараясь не обращать внимание на скребущееся где-то в глубине души неприятное чувство, — Насколько мне их обрезать?       — Ни насколько! — раздался за их спинами громкий окрик. Трое друзей обернулись. Жан встретился с Эреном яростными взглядами, — Микаса, тебе не надо обрезать волосы.       Девушка удивлённо уставилась на Кирштайна. Тот смотрел на Йегера с негодованием, сжимая руки в кулаки. Было очевидно, что их противостояние тогда в столовой на самом деле не закончилось на объявленном Жаном перемирии.       — Тебе вообще какое до этого дело? — выкрикнул Эрен, делая шаг вперёд.       — А тебе какая разница, какой длины у Микасы волосы?       — Эй, ребята, успокойтесь, — примирительно поднял ладони Армин, чувствуя, что добром дело не закончится, — Нашли из-за чего спорить, честное слово!       — Не слушай этого придурка, Микаса, — продолжал тем временем Жан, столкнувшись с Эреном чуть ли не лоб в лоб.       — Ты кого это придурком назвал, лошадиная морда? — не остался в долгу Йегер.       — Что ты сказал?!       Кулаки уже готовы были взметнуться в воздух, однако потасовке не суждено было случиться — Микаса тенью прошмыгнула между обоими юношами и твёрдо положила ладони им на плечи, слегка отталкивая друг от друга.       — Если продолжите в том же духе, побью обоих, — угрожающе произнесла девушка, и по тому, с какой силой она сжимала их плечи, парни поняли, что они явно будут целее, если не навлекут на себя гнев юной Аккерман. Эрен раздражённо вывернул предплечье из цепкой хватки подруги и повернулся, чтобы уйти. Армин, смущённо улыбаясь, будто бы извиняясь за вспыльчивость товарища, последовал за ним. Микаса осталась наедине с Жаном.       — Спасибо, — произнесла она одними лишь губами и слегка склонив голову в знак благодарности. Ей был приятен тот факт, что Жан за неё вступился — это не возможно было отрицать. Юноша же был окончательно очарован сероглазой красавицей, когда та подарила ему одну из своих редких улыбок. Он провожал её взглядом, до тех пор пока она не нагнала своих друзей, и лёгкий укол ревности оставил на душе неприятный отпечаток, когда Микаса, радостно улыбаясь, заговорила с Йегером.       Несколько дней спустя он поймал Микасу после ужина и, отчаянно смущаясь, вручил аккуратный свёрток, в котором оказался простой деревянный гребень с аккуратной резьбой и заколка для волос, покрытая тёмно синей эмалью, пытаясь объяснить свой неожиданный подарок тем, что можно было бы убирать волосы в причёску, вместо того чтобы отстригать их. Где Жан всё это раздобыл, осталось для девушки загадкой, однако поразмыслив над тем, что для городского паренька вроде него, это не составило бы труда, Микаса с благодарностью приняла его подарок и все последующие тренировки она убирала свои длинные блестящие волосы в высокий хвост.

***

Конец апреля 850 года. Западный район стены Роза. Горный перевал вблизи деревни Драупер.

      Жан внимательно наблюдал за идущей впереди него девушкой. Как только весна полноправно вступила в свои права, их сражу же отправили на учения в горы на радость Саше, которая знала эту местность как свои пять пальцев. Вскоре Марко, выбранный лидером группы, разбил их на пары и отправил по разным тропам. Задача была максимально простой — прочесать местность на предмет «незаконных вторженцев», а также доставить ценные бумаги, которые по легенде шли от одного военачальника к другому.       Юноша был невероятно благодарен товарищу, за то что тот поставил его вместе с Микасой, однако восторг вскоре сменился нехарактерной для Кирштайна в обычной жизни робостью. За два с половиной года, проведённых в кадетском училище они заметно сблизились, но не смотря на это, юноша всегда с трудом находил темы для разговора со столь немногословной девушкой, завидуя в глубине души той лёгкости, с которой общается с ней Эрен. Тем не менее — синяя заколка, что он подарил Микасе, стала её незаменимым аксессуаром, наряду с широким тёмно-синим шарфом, который девушка носила практически не снимая, что грело душу.       — Тут тропа совсем узкая, — заметила Микаса, опасливо косясь на находившийся по правую сторону овраг — одно неловкое движение и можно было запросто скатиться вниз и разбиться. Девушка обернулась на товарища.       — Давай я пойду вперёд, — предложил Жан, немного подумав, — Там где пройду я, ты точно пролезешь.       Микаса кивнула и пропустила его вперёд. Осторожно ступая по скользкому камню, слегка прислонившись к каменной стене, чтобы не сдуло резким порывом ветра вниз, юноша медленно, но верно шёл вперёд. Жан не знал наверняка, в чём была причина — возможно просто день был явно не его, или звёзды в принципе сложились для двух кадетов крайне неудачным образом, но так глупо и позорно оступиться… Какое-то время юноша ещё балансировал на краю тропы, пытаясь вернуть равновесие, Микаса даже успела схватить его за руку, но это не особо спасло ситуацию и Кирштайн полетел вниз со скалы, утянув за собой так и не отпустившую его девушку, успев только спрятать её у себя в руках, чтобы та не поранилась.

***

      — Жан, приди уже в себя!       Взволнованный голос Микасы прозвучал непривычно громко. В затылке нестерпимо саднило, тело ломило от множества ударов о камни, к тому же они свалились в какой-то небольшой водоём — почти вся его одежда была мокрой и крайне неприятно липла к телу. Юноша приоткрыл глаза. Склонившаяся над ним девушка облегчённо выдохнула и положила ладонь ему на лоб.       — Как себя чувствуешь? — её голос не выражал никаких эмоций, однако осторожные прикосновения и слегка остекленевший взгляд выдавали Микасу с головой.       — Жить буду, — усмехнулся Жан, испытывая где-то в глубине души необъяснимый восторг тому факту, что юная Аккерман искренне за него переживает. Её прохладная ладонь всё ещё лежала на его лбу, отчего боль казалась немного слабее. Собравшись с духом, Кирштайн сначала приподнялся на одном локте, и только потом неуверенно присел, оглядываясь по сторонам.       Расщелина, в которую их угораздило свалиться, была около трёх-четырёх метров глубиной — сущий пустяк, будь у них устройства пространственного маневрирования. Однако эта миссия не подразумевала использование приводов, а своды ущелья были чуть ли не отвесными, что заметно затрудняло для них возвращение на поверхность.       — Надо подать сигнал бедствия, — произнёс Жан, задумавшись над сложившейся ситуацией.       — Заряды промокли, — покачала головой Микаса, продемонстрировав ему походную сумку, с которой капала вода. Всё их небогатое снаряжение и скромный провиант были аккуратно разложены девушкой на каменных плитах в надежде, что они высохнут как можно быстрее. Юноша только сейчас обратил внимание, что одежда девушки, как и его собственная полностью промокла, и юницу то и дело бросало в дрожь от каждого порыва ветра.       — Надо снять мокрую одежду, — произнёс он, и тут же покраснел, понимая как глупо это звучало. Микаса слегка смутилась, но понимая справедливость его замечания — всё-таки заболеть ей хотелось меньше всего, сняла промокшую куртку и потянулась пальцами к пуговицам рубашки.       — Ты тоже раздевайся, — просто ответила она, даже не задумываясь о том, как прозвучали эти слова в голове юноши. Вскоре рубашки и форменные куртки были аккуратно разложены всё на тех же камнях. Микаса, заметив кровь на затылке Кирштайна, заставила его сесть, и аккуратно забинтовала рану, после чего какое-то время они сидели молча, каждый в своих мыслях. Было всё ещё достаточно прохладно, от каждого дуновения ветра по телу проходила неприятная волна мурашек, но согреться в ближайшее время явно не представлялось возможным.       Жан неуверенно взглянул на Микасу, которая сидела скрестив ноги на небольшом моховом островке. Девушка над чем-то серьезно раздумывала, слегка нахмурив тонкие брови. Внезапно приняв какое-то решение, она поднялась на ноги.       — Вставай, — сказала она, протягивая ладонь ничего не понимающему Кирштайну, и когда юноша поднялся вслед за ней, приняла боевую стойку, — Так мы можем согреться, — пояснила она, увидев немой вопрос во взгляде товарища. Жан был не против небольшого спарринга, однако голова всё ещё нестерпимо болела, а вид Микасы, оставшейся в одном лишь коротком топе смущал его донельзя. Поэтому было совершенно неудивительно, что первый же удар девушки застал его врасплох, — Прости, прости!       Юноша прислонил ладони к саднящему носу, чувствуя неприятную щекотку от начавшегося кровотечения. Микаса осторожно убрала его руки с лица, взяв Жана за запястья, намереваясь осмотреть масштаб трагедии.       — Я не хотела, — девушка выглядела виноватой. Она осторожно обхватила его лицо ладонями, вытирая большим пальцем руки небольшую дорожку крови под носом. Юноша, почувствовав во всём теле непривычное напряжение, замер от столь непривычной близости. Решение, пришедшее ему в голову, было абсолютно спонтанным: он сделал резкий шаг вперёд, сократив расстояние между ними до минимума, и крепко обнял девушку, пряча лицо в сгибе её плеча.       — Так тоже можно согреться, — произнёс Жан, чувствуя как кровь неизбежно прилила к его лицу. Не дай Бог Микаса увидела бы его смущение! Девушка неуверенно обняла его в ответ.       — Тепло, — произнесла она улыбаясь.       Окончательно оробев, юноша мягко повернул девушку спиной к себе, и не выпуская её из объятий, присел на небольшой выступ скалы, так, что Микасе пришлось опуститься к нему на колени.       — Не говори ничего, — произнёс Кирштайн, утыкаясь лбом в её плечо, — И не смотри на меня.       Девушка неуверенно кивнула в ответ. Сложившаяся ситуация как ей казалось немного (или всё-таки совершенно откровенно?) выходила за рамки их дружбы. Спиной она ощущала тепло тела Жана и его бешеное сердцебиение, а его руки, сцепленные в замок, не позволяли ей выбраться из его объятий. Микаса слегка наклонила голову назад, утыкаясь затылком в плечо товарища.       — Это правильно, что мы сидим вот так? — Жан был готов поклясться, что ни единый мускул на лице юницы не дёрнулся, настолько ровным голосом она задала этот вопрос.       — Не правильно, — произнёс юноша. Его же собственный голос с головой выдавал его волнение, — Но мне даже нравится, — боги, что он несёт?!       Микаса тяжело вздохнула и повернулась к нему, легонько ткнув его носом в висок.       — Жан, я знаю, что нравлюсь тебе, — произнесла она, вдруг решив расставить все точки над «i».       — Я знаю, что ты знаешь, — оборвал её юноша, — Только дурак наверное не заметил, да? — как же паршиво он себя ощущал от столь неловкого разговора!       — Значит ты знаешь, что я не могу ответить тебе тем же?       — Микаса, я может и кажусь таковым, но я не дурак. То, что мы сейчас сидим так никак с этим не связано, я не позволю себе ничего большего. Просто если мы продолжим драться с тобой, я точно выберусь отсюда инвалидом…       — Я бы этого не хотела, — тихонько рассмеялась девушка. Атмосфера вдруг стала менее напряжённой, позволяя двум друзьям слегка расслабиться. На самом деле Микасе всегда было приятно общество Жана. Он, сам того не ведая, разбудил в ней типичное женское желание — быть нужной и любимой, поэтому его внимание несомненно было ей приятно. Но крайне осторожная в своих привязанностях, девушка не смогла ответить ему взаимностью, поэтому была невероятно благодарна Кирштайну, когда он, сообразив, что его симпатия не взаимна, перестал оказывать ей неоднозначные знаки внимания, став просто верным и надёжным товарищем. Хотя сохранившаяся между ними неловкость всё же мешала им почувствовать друг друга друзьями в полной мере.       Вскоре, после некоторых манипуляций Жана, они смогли таки подать сигнал бедствия товарищам, и им на помощь подоспели Саша и Конни. С помощью верёвки, нескольких крепких ругательств со стороны Спрингера и никогда неунывающей девушки картошки Жана и Микасу удалось поднять наверх.

***

      Спустя несколько недель учения подошли к концу, сменившись итоговыми испытаниями, по которым должна была определиться десятка лучших кадетов сто четвёртого набора. Никого не удивил тот факт, что первой в их выпуске оказалась именно Микаса, слухи о её способностях давно превратились в легенды. Оказавшийся несколько ниже Эрена в рейтинге, Жан был несколько недоволен, сложившимся положением дел, однако его цель была достигнута — уже через несколько дней ему было суждено отбивать мостовую столицы служителем военной полиции.       Торжественный ужин в честь окончания их обучения был несколько омрачен очередным конфликтом с Эреном, завязанным на привычной их теме для скандалов: военная полиция для трусов — радведка — для самоубийц и глупцов, поэтому ложился спать юноша крайне раздражённым. Больше всего его цепляло то, что в глубине души он был согласен, чёрт возьми, с Йегером. Но сути дела это не меняло — служа в военной полиции, будешь целее, кто кто, а он уж точно не был героем-самоубийцей.       Спавшие на нижних полках Конни и Марко тихонько посапывали, Спрингер иногда даже бормотал что-то во сне, Жан же никак не мог заснуть, ворочаясь с одного бока на другой. Дверь в их спальню слегка скрипнула, но юноша не придал этому значения, ровно до того момента, пока до его слуха не донеслись чьи-то мягкие шаги. Лёгкое покачивание кровати и характерные для того, кто забирается на второй этаж кровати шорохи заставили юношу испуганно подскочить, от чего он почти нос к носу столкнулся с Микасой.       — Аккерман, ты с ума сошла?! — шёпотом выругался Жан, затаскивая девушку в кровать, — Если тебя кто-нибудь здесь увидит?       — Прости, — прошептала Микаса, — Просто хотела кое-что у тебя спросить.       — На ночь глядя? — иронично поинтересовался юноша, вопросительно выгибая одну бровь.       — Не могла заснуть, — самообладанию девушки можно было позавидовать, она не изменилась ни в лице, ни в голосе.       Раздавшееся снизу ворчание Марко заставило их обоих сначала неуверенно замереть, а потом опомнившись, Жан схватил Микасу за руку и уложил рядом с собой, накрывая девушку одеялом с головой. Происходившее было настолько неожиданным, что у него никак не выходило сообразить, как неоднозначно выглядела эта ситуация.       — Что ты хотела спросить? — поинтересовался юноша, когда всё снова стихло. Лежавшая напротив него девушка смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами — благо что темнота скрывала румянец, коснувшийся её щёк. Опомнившись, Микаса тихонько произнесла.       — Ты останешься моим другом, даже если мы будем служить в разных подразделениях?       Истерически хохотнув, Жан прикрыл глаза тыльной стороной ладони — ради этого Микаса прокралась к нему в комнату поздней ночью! И выглядела девушка при этом настолько невинно, что даже завидно было той простоте и непосредственности, с которой она принимала столь неожиданные решения.       — Я останусь твоим другом, даже если все стены падут перед титанами, — пообещал он, — Расстояние между людьми это не повод забывать о них.       Глаза девушки радостно засияли, даже в темноте юноша легко это заметил. Он не совсем понимал, почему для Микасы было так важно узнать это, хотя он мог предположить, что это было связано с её прошлым, в котором насколько он успел узнать, она потеряла очень многих дорогих для неё людей. И тут же он вспомнил, что Микаса собралась вступать в разведкорпус.       — Зачем ты хочешь пойти в разведку? — вопрос слетел с его губ сам собой.       — Я оставила там всех своих близких, — туманно ответила девушка, пряча от него взгляд.       — Только поэтому?       — Я не хочу, чтобы то, что случилось тогда со мной и с ними, пережил кто-то ещё. Я достаточно сильная, поэтому я думаю, что смогу защитить тех, кто мне дорог. Тем более Эрен с Армином тоже идут в разведку, а я никак не могу позволить им отправиться туда в одиночку.       Испытав лёгкий приступ раздражения от звучания имени своего вечного соперника, Жан слегка приобнял девушку. Он, конечно, понимал, что ребята очень важны для Микасы, всё-таки она знала их намного дольше него. Но всё же мысль о том, что она идёт за ними, вместо того чтобы последовать за ним, заставила юношу помрачнеть. Что если с ней что-то приключится? Эрен явно её не защитит с его-то склонностью к попаданию в неприятности. Что если Микаса однажды не вернётся из-за стены?..       Мысленно приготовившись получать тумаков от юницы, Жан осторожно притянул её к себе и оставил на её губах едва ощутимый поцелуй. Он обещал, что никогда подобного не сделает и всё же… Только сегодняшней ночью, пусть это и будет явным нарушением целого ряда правил, он её точно не отпустит.