Во всём виноват...
2 декабря 2017 г., 00:33
Примечания:
Не смогла придумать более подходящего название для главы, как обычно.. ^_^ Это всегда давалось мне с трудом )) Но я думаю после прочтения всем станет понятно кто и в чём виноват :D
849 год. Южное подразделение кадетского училища.
Микаса бежала по улицам Троста, натянув шарф на голову, чтобы хоть как-то защититься от внезапно начавшегося проливного дождя. Люди пробегали мимо, заскакивали в лавки и прятались под навесами, обсуждая неожиданную непогоду. Ругая себя, за то, что так не к месту оставила в повозке форменный плащ, девушка плотнее закуталась в промокший насквозь шарф и бежала вперёд по стремительно пустеющим улицам. Внезапно кто-то схватил её за предплечье, резко останавливая, и затащил под ближайший из навесов. От неожиданности Микаса чуть было не потеряла равновесие, поскользнувшись. — Прости! — над головой девушки раздался виноватый голос. Она обернулась и встретилась взглядами с Бертольдом, — Прости, что так резко затащил тебя сюда, — юноша немного покраснел, отводя взгляд в сторону и опуская её руку, — Просто здесь можно спрятаться от дождя, а ты без плаща… — Вот как… Микаса исподтишка разглядывала сокурсника. Они никогда особо не разговаривали — Гувер не отличался общительностью, впрочем как и она сама, он был крайне застенчив, но при этом очень добродушен. Девушка слегка поёжилась — в промокшей почти насквозь одежде было холодно и мокрая ткань неприятно липла к телу. — Держи… — юноша протянул ей свой плащ. — В этом нет необходимости, — скомкано пробормотала Микаса, опуская взгляд вниз. — Ты можешь простудиться, — едва заметно улыбнулся Бертольд. Девушка неуверенно взяла в руки предложенный ей плащ, и накинула его на плечи. — Почему даже когда ты улыбаешься, у тебя такой грустный взгляд? Между ними возникло неловкое молчание. Микаса сама не ожидала, что озвучит свои наблюдения вслух, всё-таки с Гувером они не были особо близки. Юноша же выглядел крайне озадаченным и почему-то совсем павшим духом. — Прости, я… — Эй, Берт! Вот ты где, — голос Райнера застал их врасплох, — Наши собираются уезжать… Микаса, и ты здесь? — Браун широко усмехнулся, — Пойдём, а то нас тут оставят дальше мокнуть. Парни шли немного впереди, перекидываясь на ходу замечаниями о некстати испортившейся погоде. Высокие, сильные, надёжные… Микаса открыла глаза. Первым, кого она увидела был Армин, с беспокойством поглядывающий на потерявшую сознание подругу. Убедившись, что она не пострадала, он облегчённо вздохнул и вкратце описал их плачевную ситуацию, после чего девушка окончательно пала духом. Прошло уже больше пяти часов с того момента, как Райнер и Бертольд похитили Эрена и она не смогла их остановить, не смогла убить товарищей, не смотря на предоставившуюся ей возможность. Вскоре к ним наконец присоединились основные силы разведотряда и гарнизона во главе с Эрвином Смитом. Солдаты развернули лифты и принялись переправлять лошадей на ту сторону стены.***
Самый настоящий ад, не иначе… В этом сражении смешалось всё: люди, титаны, страх… Тот момент, когда она падала спиной вперёд прямо в руки гиганту, отпечатался в её памяти. Страх, ощущение собственной беспомощности, предчувствие скорой смерти. Пальцы чудовища сомкнулись на рёбрах, причиняя невероятную боль, но Жан всё же успел вовремя и вытащил её. Эрвин, даже потеряв руку, смог освободить Эрена, и они, подхватив товарища, тут же помчались к лошадям. Но даже на этом сражение не закончилось. Десятиметровый гигант пролетел у них прямо над головами, преграждая путь к отступлению — Райнер не собирался сдаваться так просто. Он кидал титанов в разведчиков, наплевав даже на безопасность Эрена, что пугало ещё больше. Лошадь, на которой ехала Микаса с Эреном, оступилась и они на полной скорости слетели на землю. Тело скрючило от невыносимой боли, каждый вздох давался с огромным трудом — казалось сломанные рёбра просто напросто разорвут ей лёгкие. Последними, кого увидела девушка перед тем, как потерять сознание, были её друзья — Армин, пытавшийся защитить раненого Жана, Эрен, стоявший чуть поодаль к ней спиной и Ханнес, бросившийся навстречу приближающемуся гиганту с пугающей улыбкой.***
Леви, как и многие другие, вышел на встречу вернувшимся из-за стены разведчикам. Их миссия была выполнена, Эрена вернули, но цена, которую они заплатили… Мужчина хмурился всё больше, разглядывая раненых товарищей и повозки с теми, кто был не в состоянии передвигаться. Как же мало их вернулось! Предчувствие, что случилось что-то плохое не отпускало его ни на миг, и когда он увидел на одной из телег лежавшую на носилках Микасу, у него всё похолодело внутри. Кирштайн и Йегер осторожно спускали девушку с телеги, а Армин бережно придерживал её. К ребятам тут же подбежали врачи, указывая куда нужно отнести раненную, и Леви хотел было направиться следом, но его внезапно остановили, схватив за рукав пиджака. Мужчина обернулся и встретился взглядами с Ханджи, явно обеспокоенной чем-то ещё более серьёзным. — Леви, Эрвин он…***
— Она не приходит в себя, — обеспокоенно пробормотал Эрен, разглядывая лежавшую на кровати подругу. — Ей дали сильное обезболивающее, — сказал Жан, массируя пальцами виски. Голова невыносимо болела, после полученной травмы и уснуть у него не получалось, тем более Армин и Эрен пришли их навестить, — Проспит минимум до обеда, хотя… У неё сломано несколько рёбер, лучше бы ей спать как можно дольше… Девушка была очень бледной, и из-за прерывистого дыхания казалось, будто бы её мучает сильная лихорадка, однако лоб её был холодным. Армин осторожно протёр её лицо мягкой тканью, смывая выступившие капельки пота. — Йегер, — пробормотал Жан, не в силах отвести взгляда от девушки, — Какого чёрта от тебя столько бед?.. Микаса пришла в себя только на следующий день ближе к вечеру. Сидевший на соседней кровати Кирштайн не оставлял её ни на минуту, пользуясь тем, что его тоже оставили под присмотром военных врачей, да и товарищи, обеспокоенные состоянием девушки, постоянно заглядывали в лазарет. Но та чувствовала себя настолько паршиво, что видеть не хотелось никого, поэтому Микаса в основном молчала, слушая приглушённые беседы ребят. Она плохо помнила, что произошло после их падения с лошади. Все воспоминания затмила сильная боль в груди и нехватка воздуха — она на полном серьёзе думала, что погибнет. От Армина она узнала, что командир Эрвин находился в крайне тяжёлом состоянии и не приходил в себя уже несколько дней и все были явно на взводе. Дни тянулись невыносимо долго, боль никак не хотела отступать — всё, что она могла это едва поддерживать беседу с товарищами. Иногда сквозь сон она чувствовала присутствие Жана рядом, который поправлял ей одеяла или подушки, Саша пару раз притаскивала ей еду, но врачи выгоняли её, ведь у Микасы была строгая диета, связанная с её тяжёлым состоянием. Армин и Эрен находились в палате едва ли не столько же, сколько проводил там времени Кирштайн. Но чувство, что ей чего-то не хватает, какая-то щемящая пустота в груди, которую она списывала на ранение, не давала девушке покоя ни днём ни ночью. В тот вечер у неё никак не получалось заснуть. Армин задремал в кресле, стоявшем неподалёку от её кровати, Эрен, сложив руки прямо на её одеяле, также крепко спал, опустив голову на свои предплечья. Микаса же, ощущая острую нехватку кислорода, жадно глотала пересохшими губами воздух, чувствуя странную слабость по всему телу и жар. Девушка не услышала скрип открываемой в палаты двери, однако тихие шаги, приближавшиеся к её кровати, она всё же смогла различить. Кто-то осторожно поправил её покрывало, едва ощутимо коснувшись лежавшей на её животе ладони. Микаса слегка поморщилась, приоткрыла глаза, но не смогла различить пришедшего. — Жан?.. — ей никто не ответил. Чья-то ладонь легла на лоб юной Аккерман, и тут же исчезла. Снова раздались чьи-то стремительные шаги, чуть более громкий удар двери о косяк и всё стихло. Микаса закрыла глаза и перед тем, как провалиться в сон, она всё же успела уловить едва ощутимый аромат мужского одеколона, не принадлежавшего Кирштайну.***
— Вот уж не ожидал, что увижу тебя на повозке среди раненых, Аккерман, — Леви пробежался взглядом по отчётам, которые Микаса помогла заполнять Ханджи, — Надеюсь, твоё состояние вернулось в норму. — Благодарю вас, капитан, — девушка слегка склонила голову в поклоне, — Я могу идти? Мужчина равнодушно пожал плечами, и Микаса, отсалютовав на прощание, покинула его кабинет. Он проводил её тяжёлым взглядом и вновь погрузился в размышления, не дававшие ему покоя последние пару недель. Пока Смит находился в коме, а Аккерман преодолевала тяжёлые последствия полученной травмы — у девушки развилась сильная пневмония, — ему было совершенно не до этого. Но теперь, когда всё более менее вернулось в привычное русло, и новый отряд Леви готовился к отъезду в более безопасное укрытие, Леви вдруг понял, что та ночь в лазарете, когда он всё-таки смог вырваться на пару часов, чтобы увидеться с Микасой, не выходила у него из головы. Точнее не выходил из головы один досадный факт — она его не узнала, и более того — назвала другим именем. Невольно Леви начал подмечать, что девушка действительно проводила с Кирштайном удивительно много времени. Практически всегда, когда он встречал её, этот надоедливый парень оказывался где-нибудь неподалёку. Казалось бы, какое ему дело, но сам факт того, что Микаса увидела в нём другого мужчину, нещадно бил по самолюбию сильнейшего воина. Вскоре кадеты первыми покинули основную резиденцию легиона разведки, Леви же отправился в город по поручению Смита. Проходя по небольшой рыночной площади, мужчина вдруг остановился перед одной из лавок, вспоминая, что Микаса только что оправилась от тяжёлой болезни, и один из местных товаров мог бы ей очень пригодиться в будущем… Нет! Он пришёл сюда пополнить запасы заварки, и эта девчонка Аккерман здесь совершенно не причём! Вот только образ Микасы всё больше и больше вытеснял прочие мысли из его головы, что приводило мужчину в откровенное бешенство. «Бесхребетная сволочь…» Леви долго разглядывал аккуратный свёрток из плотной коричневой бумаги, прежде чем, собравшись с мыслями, он убрал его в дорожную сумку и отправился обратно в штаб.***
— Микаса! — ахнул Армин, — Неужели ты дрова колола?! Жан выронил коробку, которую нёс в кладовку, и обернулся на девушку, нёсшую в одной руке связку дров, в другой небольшой топор. — Всё в порядке, Армин, я отлично себя чувствую, — улыбнулась девушка. — Ты какого чёрта творишь?! — Кирштайн оказался в один миг рядом, забирая у девушки дрова, — Йегер, ты как вообще это допустил? — А ты бы попробовал сам её отговорить, — проворчал зашедший следом Эрен. — Ты должна беречь себя, — строго произнёс Жан, — Кто со сломанными рёбрами дрова-то колит, вот же идиотка… Девушка слегка насупилась от столь негативной реакции товарищей, однако возражать им не стала, более того, их отвлёк зашедший в здание капитан, хмуро разглядывающий собравшуюся компанию. — Слишком шумные, — бросил он, проходя вглубь комнаты и садясь за стол, — У вас час закончить с припасами и уборкой, потом собираемся здесь. Рядовые тут же засуетились с удвоенной силой, пока Леви с подошедшей мгновение спустя Ханджи разбирали планы предстоящих экспериментах с Эреном. С головой уйдя в работу, мужчина даже не заметил ни разу, что Микаса снова и снова поглядывала в его сторону.***
Их надежды в очередной раз рушились на глазах. Несмотря на некоторые полезные сведения, почерпнутые Ханджи, в целом их эксперименты можно было полноправно считать провалившимися, так как создать хоть что-то хотя бы отдалённо напоминавшее броню у Эрена не вышло. Поднявшись на второй этаж к рядовым, чтобы обсудить итоги прошедшего дня и отчитать Микасу за очередной акт непослушания, Леви никак не ожидал застать увиденную им картину. Девушка дремала, склонив голову на плечо Кирштайна. Конечно же юноша сразу разбудил её, увидев капитана, и она тут же приняла более приемлемый вид, но и без того паршивое настроение Аккермана, по непонятным ему причинам стало в разы хуже. Определённо у этой девчонки не было ни единого шанса отвертеться от наказания. Подведение итогов проведённой ими работы затянулось практически до глубокой ночи. Ханджи пыталась поднять боевой дух остальных, перекладывая полученные ими результаты в более выгодном для разведчиков свете, однако в целом настрой у всех так и остался подавленным. Испытывающий наивысшую степень раздражения Леви никак не мог выбросить из головы мысль о том, что небольшое пространство их убежища не позволило им разделить спальные места девушек и юношей. — Аккерман, — позвал мужчина, когда они с учёной объявили отбой, — Через десять минут на кухне. Девушка проводила его слегка удивлённым взглядом, но в любом случае, она не смогла бы ослушаться прямого приказа своего начальника, поэтому в указанный срок она спустилась на первый этаж. Леви уже был там. Он стоял у окна, опираясь ладонью о подоконник и выглядел крайне уставшим. — Вы что-то хотели, капитан? — Брось это, — сморщился мужчина, когда девушка изобразила перед ним воинское приветствие, — Иди сюда. Слегка растерявшись от неожиданно грубого тона Аккермана, Микаса подошла к окну. Леви взял с подоконника стоявшую там стеклянную баночку и зачерпнул ложкой золотистую тягучую смесь, молча протягивая её девушке. — Что это? — удивлённо спросила та, игнорируя протянутый прибор, отчего мужчина испытал очередной приступ раздражения. — Ешь, — кратко ответил он. — Но зачем?.. — Ты буквально неделю назад валялась в бреду от жара, ешь и не спорь, — произнёс мужчина не терпящим возражений тоном. Микаса слегка нахмурилась, пойманная врасплох его холодным и сердитым голосом, но послушно сделала шаг вперёд и наклонилась, чуть приоткрывая губы, что совершенно сбило Леви с толку. Ожидавший, что девушка возьмёт ложку из его рук, он даже предположить не мог, что она расценит его приглашение подобным образом, однако всё же мужчина, будто пребывавший в некотором ступоре, поднёс ложку к её губам. Микаса попробовала сладкое угощение, облизывая губы, и выпрямилась, удивлённо глядя на Аккермана. — Мёд?.. Леви не ответил. Этот чёртов мёд… Капелька тягучей сладости всё ещё украшала верхнюю губу девушки и слегка блестела в неверном сиянии свечей. Мужчина невольно ощутил странное возбуждённое напряжение, отдавшееся в его теле непривычным жаром. Он не мог отвести от Микасы взгляд и она отвечала ему тем же. — Сэр, я могу идти?.. Проигнорировав её вопрос, Леви сделал шаг вперёд, сокращая и без того скромную дистанцию между ними. — Леви… — ахнула Микаса, когда он обхватил её подбородок пальцами и притянул её лицо чуть ближе к себе. То, что произошло в дальнейшем, окончательно сбило девушку с толку. Мужчина обхватил её лицо уже обеими руками, заставляя юницу наклониться к нему почти вплотную, и прежде чем она успела воспротивиться ему, обхватил её верхнюю губу своими, аккуратными движениями слизывая с нежной кожи терпкую сладость. Данное действо продолжалось какие-то жалкие несколько секунд, но для Микасы это время показалось целой вечностью. Кровь прилила к лицу, от стыда и возмущения у неё перехватило дыхание и она, почувствовав относительную свободу, резко отступила на несколько шагов назад, прикрывая губы тыльной стороной ладони. Леви же, абсолютно не изменившись в лице, бесстрастно рассматривал, как эмоции, одна за другой сменяются на лице юницы. — Зачем ты?.. — Отбой уже был объявлен, Аккерман, — равнодушно бросил Леви, ставя баночку с мёдом обратно на подоконник, — Иди спать. Девушка, краснея уже не столько от стыда, сколько от гнева, развернулась на каблуках и буквально выбежала прочь из помещения, в котором внезапно стало невыносимо душно. Как только она исчезла из вида, Леви, склонив голову, прикрыл глаза ладонью. — Какого чёрта…***
Микаса не возвращалась достаточно долго, и Жан, беспокоясь за подругу, всё-таки решил спуститься за ней. Он тихонько вышел из комнаты, где уже засыпали его товарищи, и почти сразу наткнулся на девушку, сидевшую на самой верхней ступеньке ведущей вниз лестницы. Юноша подошёл чуть ближе, и опустился рядом с ней. — Всё хорошо? — он никак не ожидал увидеть Микасу такой. Девушка взглянула на него испуганными глазами, полными слёз, натягивая свой неизменный шарф чуть ли не до переносицы, — Что он с тобой сделал?! — Кирштайн едва заметно побледнел от гнева, а пальцы невольно сжались в кулаки. Сидевшая рядом с ним девушка зажмурилась и, отрицательно мотая головой, прижала ладони к губам, — Микаса?! Внутри него всё похолодело от самых пугающих догадок, он даже представить не мог, что такого могло так сильно пошатнуть душевное равновесие Микасы, которая в принципе была куда более устойчивая к всевозможным эмоциональным потрясениям, чем остальные кадеты. Девушка же не знала, стоит ли вообще кому бы то ни было заикаться о произошедшем. Она сжала ладонь друга в своей руке и едва слышно произнесла: — Идём лучше спать. Жан сразу понял, что Микаса ему ничего не расскажет, поэтому, тяжело вздохнув, не смотря на то, что внутри него всё просто сгорало от едва сдерживаемого гнева, он поднялся на ноги, увлекая девушку вслед за собой. — Я в любом случае не оставлю это без внимания, — произнёс юноша, кутая девушку в шарф, прекрасно зная, что это окажет на неё необходимый успокаивающий эффект, — И ты даже не думай отмалчиваться, если произойдёт что-то недопустимое, поняла? Девушка послушно кивнула, опуская взгляд в пол и Жан, положив ладонь ей на плечо, уверенно увёл её в комнату.***
Во всём виноват этот чёртов мёд… Леви всё так же сидел на кухне, собрав пальцы в замок и разглядывая гуляющие по полу тени и блики от догорающего в камине пламени. Внезапно, причина его дурного расположения духа в последнее время всплыла на поверхность. Вот только, какого чёрта, ему потребовалось так сильно оступиться, чтобы понять это?!
