Контраст

Итачи крайне редко просыпался в хорошем настроении, а сейчас он открыл глаза и ощутил себя почти счастливым без объективной на то причины. Просто выспался, просто спалось уютно, просто… А. Ну да. Его биологические часы работали идеально, без малейших сбоев, а потому не было нужды искать взглядом что угодно, показывающее время. Он прекрасно знал, что назойливый будильник прозвенит минут через двадцать и сознание просто решило пробудиться самостоятельно, без чужого внедрения. Не нужно напрягаться, чтобы вспомнить, как он засыпал, и всё, что было перед этим, хотя ощущение, что это всё часть идиотского, но весьма приятного сна, оставалось неизменным. Когда жизнь вносит какие-то сумасшедшие цветные коррективы, мозг всегда их отторгает как реально существующие, и это нормальное явление. Он знал, что увидит, когда повернёт голову, но достроить это в воображении — непосильная задача, которая не решалась из-за вполне конкретного анлогика, не облечённого в слова, но более чем очевидного. Учиха знал каждый компонент своего существования, знал, чем он обусловлен и как он попал в его реальность. А вот как это всё обошёл Минато, осталось за кадром. Итачи в первый раз видел, как выглядит его спящее лицо. Он всегда расслаблен, а потому сейчас выглядел так, словно просто прикрыл глаза. Абсолютно гладкая кожа и тонкие, едва заметные мимические морщинки, расположенные недалеко от губ, из-за постоянных улыбок. Питание, спорт, уход за кожей, может, даже какие-то изменения извне — чёрт его знает, как он добился этого в свои сорок, но Итачи упорно казалось, что визуально он старше его всего на пару лет. В то время как его поведение, его реакции, его действия воспринимались совсем на ином уровне, словно их разница ещё больше, чем есть на самом деле. Любопытно, а как он будет выглядеть через десять лет? Что-то подсказывало Учихе, что, несмотря на весомую разницу в возрасте, он очень не скоро заметит, как Минато стареет. О, думать о перспективах на годы вперёд после первого секса — это самое идиотское времяпрепровождение. К слову, Итачи не любил спать с кем-то, ему всегда было некомфортно. С его девушкой это не единожды приводило к ссорам. Потому что ей не хватало его тепла и присутствия, а ему просто мешало тело рядом, хоть он и пытался дать ей всё, что она хотела, иными способами. Как же так вышло, что прямо сейчас он бы без малейших психологических барьеров уснул снова, если бы знал, что время на это есть и ему не нужно в ближайший час ехать на работу? В этом есть элемент чего-то личного, почти интимного, когда ты засыпаешь рядом с человеком, физически ощущая его кожей, но не испытывая при этом ни малейшего дискомфорта. Просто уютно. Итачи осознал, что легко и ненавязчиво улыбается, потому что невозможно оставаться серьёзным и невозмутимым, когда ты в настолько приподнятом настроении и первое, что ты видишь, это настолько красивая картина. К его лицу хотелось прикоснуться, огладить линию челюсти, скулы, виска… просто ощутить это пальцами. Но это навязчивые мысли, которые пора убирать в дальний ящик. Нужно встать, принять душ и неплохо бы приготовить кофе. Осторожно выскользнув из-под обнимающей его руки, Итачи поднялся с кровати и на носочках прошёл к двери, подняв по пути халат. В квартире оказалось довольно холодно на фоне греющих только что объятий. Горячий утренний душ, короткий поиск в шкафчиках зубных щёток, которых оказалось с лихвой. Он и сам предпочитал иметь парочку про запас, хотя и не любил гостей, а раз уж тут халаты стопочкой лежат, то в столь весомой предусмотрительности сомневаться не приходилось. Прочесав волосы влажной расчёской, он осторожно убрал их всё той же резинкой. След на шее значительно посветлел — и всё же убить мало. Новых не прибавилось, за что большое ему спасибо. Приготовить кофе Итачи всегда в состоянии, а вот завтрак — едва ли. Кто знает, чем питается Минато? Может, он вегетарианец, ведь тогда он не завтракал, хоть и подал тосты с курицей. Да и учитывая кулинарные способности Итачи, завтрак от него это наказание, а не приятный бонус. — Доброе утро, — послышалось где-то за спиной. Что за интонация? Немного сонная, ленивая, но всё же довольная, и это ощущалось явственнее всего. Ну давай, обернись, улыбнись и сделай вид, что всё хорошо, давай, Итачи. — Если для тебя пять — это утро, то у меня плохие новости. Кофе? — Учиха всё же бросил взгляд через плечо, недовольно про себя отмечая, что ходить по дому в джинсах, наверное, не очень удобно, а в одних только джинсах и вовсе неприлично. Хотя о каком приличии может идти речь, если он хозяин квартиры и несколько часов назад тут творилось что-то куда более неподобающее. — Было бы неплохо. Что с его голосом? Все фразы воспринимались совершенно иначе, и Итачи был уверен, что это не сбои восприятия, это именно интонации, более тянущиеся слова, какое-то пластично нежное произношение. Он не сказал ничего такого, но Учихе казалось, что он услышал что-то почти непристойное. Итачи разлил горячий напиток по чашкам, поставив обе всё на ту же стойку и заняв место за ней. На сей раз то, где вчера сидел Минато. С этой стороны кухня выглядела несколько иначе. Было забавно думать о том, как он выглядел вчера, решаясь на что-то настолько серьёзное прямо здесь, напротив. Однако собеседник выбрал не то место, что было бы логичнее занять — напротив, нет, он сел рядом, не намеренный выдерживать хоть какую-то дистанцию. Один глоток — и на секунду брови дрогнули в не самом льстящем жесте. Вкусы Минато придётся ещё изучать. — Весьма термоядерно. — О… С учётом, что мне ты покупал всё это время только такой, я решил, что ты и сам…. А откуда, прости..? — Просто предположение, — пожал он плечами. И это действие, которое совершает совершенно каждый человек по несколько раз на день, именно в его исполнении смотрелось таким особенным. Возможно, из-за отсутствия майки. А может, пора перестать строить гипотезы вокруг всего того, что тебе нравится. — Мы работаем всю ночь? — Зависит от качества работы, потому что я знаю, что мои подчиненные в силах управиться куда быстрее. Люди, желающие отдыха, способны на великие свершения. Что за отстранённая беседа? Было бы странно говорить о том, что произошло вчера, но ещё более странным было игнорировать сей факт. Что-то нужно. Ненавязчиво подчёркивающее, но не превращающееся в тему дискуссии. А ещё Итачи сильно хотелось забрать у него чашку с кофе и сделать так, как нужно. В подкорке мозга сидела просто ужасающая мысль, от которой не получалось избавиться. Благодарность. Его не за что благодарить, он не совершил ничего такого, чтобы вызвать эти чувства, но они были и их не куда было слить. Тот же кофе — хотя бы он мог выступить в качестве облегчающего элемента, но Итачи прогадал. — И что заставляет тебя нервничать сейчас? — как бы между прочим поинтересовался Минато, отпивая из чашки, хотя сам же только что сказал, что не пьёт такой. Что за… — Не имею ни малейшего представления, — признался Итачи. — И не уверен, что хочу его иметь. Он не знал, что именно на него так давило, но даже просто повернуть голову — уже проблема, пусть совершенного другого характера нежели те, что были ранее. Это чувство неловкости, почти стыда, но, как бы абсурдно это ни звучало, приятного. Итачи отвёл взгляд в сторону, ощущая, как губы растягиваются в улыбке, а кожа посылает его к чёрту, напоминая, какая она особенная и какие у неё привилегии. — Очаровательно, — неизменный комментарий. — Это уже какое-то кодовое слово, — фыркнул Итачи, пытаясь придать своему виду больше отстранённости, но улыбка не позволяла. — Могу я дать тебе совет? — Попробуй. — Сейчас, — произнёс он вкрадчиво, привлекая к себе внимание, — тебе нужно руководствоваться простой политикой: хочется — делай. Не задавай вопросов и не поедай сам себя, просто делай. — Мне кажется, или ты сейчас мой статус несвободного человека подчеркнул? — изогнул бровь Итачи, оборачиваясь всем корпусом к Минато и задевая ногой его колено. Всё ещё странная улыбка на собственном лице скоро должна начать надоедать, а может, просто сведёт мышцы к чёртовой матери, потому что ему было непривычно настолько часто растягивать губы. — Кажется, но мне нравится, что ты об этом думаешь, — какое невинное выражение лица. А куда делся тот человек, который пожирал его голодным взглядом сегодня утром? — Тогда о чём, прости, речь? — наклонил Итачи голову, снова бросив короткий взгляд на чашку кофе. — К сожалению, не имею ни малейшего представления. Но то, что у тебя чешутся руки, заметно. И, судя по всему, тебя будет это беспокоить весьма продолжительное время. Или я не прав? Итачи несколько раз сам себе кивнул и беззвучно усмехнулся. Совет куда проще, чем кажется изначально. Будь искренним. — Не хочешь позавтракать? — Я не ем по утрам… После сна. Но, если ты голоден, я с удовольствием тебя чем-нибудь побалую. И сейчас речь о еде. О, нет, есть ему совершенно не хотелось, и сейчас ещё и это придётся объяснять, а он сам не понимал природу своего желания. Кажется, с ним просто придётся смириться, потому что альтернатив удовлетворения его нет. — Я не голоден, — тише положенного произнёс Итачи, осознавая, что его начинает раздражать собственное поведение. — Абсолютно. Его ладонь легла на шею Минато, притягивая его ближе, чтобы дотянуться до губ. Едва ли получится его обмануть, сделав вид, что именно об этом он думал, но боялся себе разрешить. Это проще, чем молчать и отводить взгляд дальше. Мужчина поддался вперёд, спускаясь с барного стула, обнимая Итачи, превращая просто символическое действие во что-то куда более продолжительное и горячее. Терпкий вкус кофе на губах, уже почти привычная пустота в голове, почти вакуумная, и сводящая с ума рука, обнимающая обнажённую под халатом ногу. Идея, посетившая Итачи, была в какой-то степени жестокой, но ему сказали, что он может делать всё, что захочет, а потому к чёрту обдумывание. Отвлёкшись от поцелуя, он захватил пальцами несколько светлых прядей волос, наклоняя его голову, чтобы припасть к шее губами в отнюдь не безобидном желании. Звучный выдох немного сбил с толку… О. Чувствительная шея, значит. Отстранившись, он удовлетворённо провёл пальцами по оставленному пятну, которое довольно скоро потемнеет. На контрасте с довольно светлой кожей, светлыми волосами и белым халатом это будет сильно бросаться в глаза. — Месть? — Хочу посмотреть, насколько ты верен собственному мнению о том, что здесь нечего стесняться. — Что ж, признаю, это немного неприлично. — О, неужели? И? Покажешь всему отделению, как весело проводишь время, или примешь меры по сокрытию следов преступления? — вызывающе поинтересовался Итачи, словно в своё время его этот жест сильно оскорбил и сейчас он давал какой-то важный урок. Минато положил ладонь на щёку Итачи, мягко проводя большим пальцем по губам. — Не проблема, вот только… Тебя самого это не смущает? Или ты думаешь, что авторство этого действия не очевидно? Об этом Итачи не подумал. Чёрт. Теперь, когда всё то, что он слышал от Дейдары, не является больше беспочвенными слухами, данная шалость — очень плохая идея. — Косяк, — согласился Итачи. — И чего ты хочешь больше? — шёпотом поинтересовался Минато в самые губы парня, полностью отвлекая его от мыслей о чём-то весьма важном. — Да без разницы, — весьма ожидаемо ответил Итачи, поддаваясь вперёд. Да, завтрак получился сомнительным, но подумал об этом Итачи только после того, как халат слетел с плеч, губы сошли по шее до ключиц, а руки сжали бедра. Кажется, на работу они всё же опоздают. Учиха запрокинул голову, крепко впиваясь пальцами в широкие плечи и обнимая его ногами. Барные стулья — это, оказывается, очень удобно, но навернуться, если тебя не держат достаточно крепко, очень просто. Итачи не сомневался в том, что ему не дадут упасть. И, возможно, речь не только о стульях. Это просто невозможно. Они знакомы так мало, но у Итачи всё равно было стойкое ощущение, что он совершил большую глупость, не позволив этому случиться ещё раньше. Итачи провёл рукой между лопаток Минато, пытаясь вернуть себе хоть немного равновесия, выпрямиться, удержаться, и, когда миссия худо-бедно была выполнена, он заметил то, чего не хотел бы видеть никогда. Улыбка медленно сошла с лица, и, заметив быструю перемену настроения партнера, Минато обернулся. В дверях замер Наруто, а прямо за ним — Саске. Это не тот случай, когда нужно извиниться и уйти, и эти двое это прекрасно понимали. Шокированное лицо Саске тронула улыбка, полная шока и недоверия, а не радости. Итачи отвернулся, возвращая халат на место. — Эм… — Наруто окинул всю кухню взглядом, после обернулся на Саске и снова на отца. — Прости. Из-за дневного сна ощущение того, что уже почти вечер, абсолютно стёрлось. Их никто не ждал. Накаляющаяся атмосфера пробила на дрожь в руках, Итачи не мог себе позволить повернуться ровно до того момента, пока не услышал смех. Саске всё пытался что-то сказать, но просто открывал и закрывал рот сквозь смех, который всё больше и больше нарастал. Это истерика? Итачи, совершенно сбитый с толку, нахмурился, словно призывая к серьёзности, но Саске было не остановить. — Ох, чёрт, это самый охерительный каминг-аут из всех, о которых я только слышал, — он покачал головой и снова звонко засмеялся, отворачиваясь. Наруто смотрел на него, как на больного, совершенно не понимая, что он нашёл тут смешного. Впрочем, взгляд Итачи не многим отличался. — Саске, — начал было Минато, но парнишка взмахнул руками, сразу же принимая позитивно-оборонительную позицию. — Простите. Чёрт, пожалуйста, простите. Но, — он перевёл дыхание, но лишь один взгляд на Итачи вновь заставил его засмеяться. — Я благословляю тебя, брат, чёрт возьми, искренне и от всего сердца, но… Серьёзно, что ли? — Саске, — процедил Наруто. — Серьёзно снизу? — снова заливистый смех. Наруто вмиг переменился в лице, с полуулыбкой вскинув брови, и медленно перевёл взгляд на своего парня, которого невероятно насмешила роль брата. В этот момент Итачи отчётливо увидел в нём повадки отца. Ох, Саске, бойся того, кем он однажды станет. — Прости? — ласково переспросил Наруто, и только сейчас Саске понял, что сказал. Всё ещё с широкой улыбкой он покачал головой, уже понимая, что ему конец. — Вот сейчас осторожно, — выставил он вперёд руки, — не придумай ничего… — Это смешно? Минато прикрыл ладонью глаза, не понимая, как ситуация может стать ещё более абсурдной и нелепой. И Итачи был с ним полностью солидарен, но как реагировать на это, всё ещё не придумал. — Смешно то, что он снизу, Наруто. Чёрт, это просто… — Пойдём-ка поговорим, — Узумаки ловко поймал парня за шкирку одним очень жёстким движением и сдёрнул с места. — Извините нас, я не… В общем, извините. По Саске было видно, что сейчас будет что-то не особо приятное. Но противиться он не стал. Стоило этим двоим скрыться, как Итачи уронил голову на стол, печально прикрыв глаза. — Итачи… — Помолчи. Я знаю, что всё в порядке, — терпеливо произнёс он. — Могло быть и хуже. Весь день Дейдары был похож на структурированный, но огнём полыхающий ад, в котором нужно провести переучёт, где все шансы на успех заведомо обречены. Дьявол к нему был приставлен неизменный, хотя куда логичнее было бы работать в паре с Учихой, потому что они вдвоём держали одну операционную. Вот только где он? Несмотря на то, что у Тсукури было время поспать, он совершенно не ощущал бодрости и просто молил время идти быстрее, потому что Мей обещала отпустить его в десять, но стрелка часов неуклонно покоилась на шести, отказываясь менять сектор. Настроение у всего отделения было упадническое, но больше всего эмоций по этому поводу выражал именно Дейдара — ну, такова его натура: не держать всё, что морально давит, в себе. Сасори пару раз злобно косился на него, но ни разу за это не упрекнул, потому что у парня работы и вправду много, устали все, а у него ещё и напарник по проблеме опаздывает. Пару раз Акасуна даже ловил себя на мысли, что эту безумную блондинистую голову нужно просто по-человечески поддержать, ведь он не виноват в том, что настолько нестабильный психологически, просто особенность такая. Да и причины в кои-то веки есть. Но каждый раз, когда он открывал рот, что-то его останавливало и он просто продолжал молча работать, не анализируя причину своей нахлынувшей заботливости и неспособности её проявить. Отчётностей нужно было подготовить немеренно, согласований нужно ещё больше, а потому в какой-то момент кто-то вкинул очень любопытное предложение, а именно: занять конференцзал. Все участники больной ночи в лице Дейдары, Сасори, Хидана, Мей, Конан и Цунаде с парой медсестёр, которые разносили бумаги до тех, кто не участвовал в этой импровизированной команде, в момент заняли помещение, завалив всё вокруг пустыми бланками, папками, списками и кучей канцелярии. На столе уже скопилась приличная стопочка для подписей Минато, но он всё ещё не явил своего лика, что бесило всех, но никто бы не посмел высказать недовольства. Однако каждый раз, когда заглядывал Суйгецу, этот вопрос ему прилетал, словно он не его интерн, а секретарша. Дейдара откинулся на стуле и прикрыл глаза, расслабляясь настолько, словно верил, что вот-вот сменит агрегатное состояние и растечётся недееспособной жижей. Его всегда аккуратно причёсанные волосы сейчас отражали всё его внутреннее настроение, потому что в худшем виде он их не припоминал. Мало того, что они были против, чтобы их не мыли более трёх дней, так они ещё и собраны были абы как, абы чем и неизвестно для чего. — Я проклинаю тот день, когда захотел стать врачом, — пробормотал он, прокручивая кисть руки, которая ныла уже за пределами болезненного восприятия. Скоро можно будет сказать, что это даже не больно, потому что больно было несколько десятков болевых единиц назад, но так как такого значения не существует, то смирись и не ной. — Да-да, а через неделю ты снова будешь сиять от того, что тебе кто-то сказал спасибо. Успокойся, медицина — твоё, — это должно было прозвучать поддерживающе, но Цунаде самой было не легче, а потому вышло с издёвкой затыкающе. — Медицина — да, вот это вот — нет, — Дейдара оттолкнул от себя бумажки. — Кто-то хочет кофе? Он оглядел всех присутствующих, но ответа не было, причём, как бы парадоксально это ни выглядело, причиной всему усталость. На перерыв нужно желание, а на это желание силы, которых не осталось. Порою настигает такое состояние, когда тебе уже ничего не нужно, просто закончить, и не отвлекает ни боль, ни сонливость, ни голод, ничего — просто бы закончить. Кто-то здесь с самой ночи. Например, Мей, которая держалась ещё весьма бодро, а кто-то только прибыл, но уже был убит, это, по классике, Хидан, который успешно скидывал всю свою письменную работу на кого-то другого, но в этот раз махинация не сработала. — Почему пациентов забирают они, но оформлять всё должны мы? — вот пожаловался Дей зря. — Лучше было бы наоборот? — неискренне улыбнулась Мей. — О, тебе, может, и было бы, а вот за остальных не ручаюсь. Уже завтра ты можешь забыть обо всех сложностях, так потерпи одни чёртовы сутки. — Я просто… — Ты тратишь мой кислород, — злобно прошипел на Дейдару Хидан, и тот, покосившись на парня, послушно взялся за ручку снова, но, прокрутив её в пальцах, писать не продолжил. Дверь приоткрылась, и появились оставшиеся пазлы в лице Намикадзе и Учихи. Вместе. Ещё полчаса назад их могли бы встретить аплодисментами, мол, да неужели, сейчас же чувство юмора заметно угасло, а потому реакция была откровенно никакой. Минато держал в руках поднос с десятью стаканчиками из кафетерия, который сразу же разместил в центре стола. Несколько заинтересованных всё же убедили себя на моральный перерыв. Например, Хидан, который кофе взял, понимая что, будь в нём ром, дела решались бы значительно позитивнее. — Как продвигается? — поинтересовался Минато, сразу же забирая на руки всю ту кипу, которая была подготовлена для него. Однако, проглядев верхние листы, он понял, что уносить это нет смысла, нужны просто подписи, а потому занял место с остальными за столом, оперативно подписывая каждый из листов (порою дважды). — Впору подумывать о молитвах, но всё же продвигается, — улыбнулась ему Мей, и, несмотря на то, что её состояние граничило с мёртвым, сделала она это красиво, искренне и очень тепло. Сильная женщина. Итачи облокотился о стол, дотягиваясь до той стопки, что подготовили для него, и там, увы, были не просто подписи. — Это не работает, я проверял. — Смотря кому молиться, — апатично фыркнул Хидан, явно намекая на Дьявола. — Я думаю, разумно было бы ему, — кивнул на Минато Итачи. — Это, простите, какая религия? — влез Дейдара, которому шутка зашла. Итачи пожал плечами и занял место рядом с начальником, окинув его каким-то игривым взглядом, который бывает только у людей, которые не ощущают больше нужды в личном пространстве. — Вот как ты это воспринимаешь, — покачал головой Минато, резко привлекая к себе не меньше пяти взглядов. — Ну, или монархическое правление, но тут нужны шутки другого плана, или религиозное, что обычно забавнее. Царь и Бог, что ещё нужно для счастья? Дейдара взял себе кофе и, видимо, решил продолжить перерыв, чтобы в процессе внимательно рассмотреть Учиху, ибо с ним что-то явно не так. Он почти светился. Обычно от него исходила тёмная аура усталости и раздражительности, которая не особо смущала Тсукури, потому что он принял её как данность. А сейчас… Это был другой человек. — Вовремя выполненная работа, пожалуй. — А для этого уже сгодится и рабство. Вы в любом случае предстаёте в странном свете, так что соглашайтесь на Бога, — развёл руками Итачи, с полуулыбкой принимая из рук Мей необходимые списки. — Почему не Дьявола? — Потому что его должность уже занята, — фыркнул Хидан. Ему не нужно было коситься на Мей, чтобы всем стало ясно, о ком речь, но его шутку никто не поддержал, кроме Минато, который позволил себе несдержанную улыбку, не сопровождающуюся усмешкой или, более того, откровенным смехом. Дейдара же пропускал этот занимательный диалог мимо, всё пытаясь прощупать, что же изменилось. Ответы появились, когда взгляд остановился на шее начальника, на которой виднелось контрастное пятно. Да ладно? Два и два сложилось, но сложилось во что-то страшное. Что, простите? Да нет, быть не может. — А Арика разве наша была? — спросил Итачи, привлекая внимание Дейдары к себе. — Что? — Я не помню такую, — он даже хмурится как-то по-другому. Сегодня от Учихи не осталось ничего обычного и привычного, словно это совершенно другой человек, просто внешне похожий. Ещё вчера до всех этих стресс-факторов он был похож на злую собаку, пытающуюся сохранять спокойствие, но готовую сорваться на любого. А сейчас он словно впервые выспался. К слову, выглядел он и правда чудесно. Чистые волосы, вольно лежащие на плечах, здоровый оттенок кожи с какой-то даже непривычной розоватостью и, что самое занятное, расслабленные брови и губы. — Дей, — снова позвал Итачи. — Нет, моя, — отозвался Сасори и встал, чтобы дотянуться до папки, и только сейчас Тсукури заметил, что его взгляд не менее специфичный. Видимо, тоже заметил и тоже сделал подобные выводы. А после Дейдару посетила мысль посмотреть на кое-кого ещё, и то, что он увидел во взгляде Мей, его на самом деле напугало. Вот только она едва ли слышала о слухах, а потому даже не представляла в полной мере всю катастрофу теории. Просто ревность из-за того, что Минато явно не отсыпался после ночи. Хидан собрал все имеющиеся документы и, отсалютовав всем, покинул помещение, не утруждая себя словами прощания. У него на самом деле были причины уйти, потому что сегодня он в приёмном; какой бы форсмажор ни случился, оно должно продолжать работу. Однако его действие породило целую цепную реакцию, и почти все куда-то засобирались. Причём жутко бестолково и неестественно, что не могло не отвлечь от работы тех, кто не планировал устраивать побег — только прибывших и Мей. Перехватив взгляд Сасори, Дейдара также собрал свои документы и двинулся за ним, игнорируя тот факт, что оставляет за собой атмосферу осязаемого недопонимания. Обычно такое Тсукури не выносил, но сейчас это было самое рациональное решение, потому что ему было необходимо выговориться тому, кто поймёт. И пусть это будет хоть тот же Акасуна, чтоб его, он поймёт. Стоило двери закрыться, как он ощутил, что сейчас накроет и он не сдержится. — Ни слова, — бросила Цунаде и махнула Конан, чтобы та следовала за ней. Девушка флегматично пожала плечами, кивнула на прощание мужчинам и последовала за подругой. — Серьёзно, что ли? — прошипел Дейдара, обернувшись на дверь и снова на Сасори, снова на дверь и снова на Сасори. Прошло достаточно времени, чтобы понять: никто не планирует реагировать на произошедшее и разнесло так только его блондинистую головку. — Не веди себя как секретарша, будь добр, — терпеливо попросил его Акасуна. — Но… но ты же? А-а-а-ахренеть, — простонал он, готовый засмеяться. — Я глазам своим не верю. Хидан, совершенно не соображая, о чём ведётся диалог, переводил взгляд с реаниматолога на анестезиолога и обратно. Более того, он делал это настолько демонстративно, что только идиот не поймёт, что это жест а-ля «объясните мне уже кто-нибудь, что происходит». — Дей… — Да он как фея подсвечивается, — словно никто, кроме него, это не заметил, крайне эмоционально сообщил Дейдара. — А этому вообще нормально ходить так? Он даже не пытался как-то это спрятать, чёрт возьми. — А, — многозначно протянул Хидан, когда до него дошло. — Бля. Это новость, что ли? — Да это же всё шутки были, какого чёрта, — начал задыхаться Дейдара. — Я ещё в баре сказал, что там всё ясно, чем ты слушал, Господи, — закатил глаза Хидан. — Я пойду. Передай Цунаде, что она сука. И, развернувшись, он направился дальше по коридору. Что ему сделала Цунаде и почему он ещё минуту назад не сказал ей это сам, вопрос, ответа на который никто и никогда не узнает. — Ты… ты… — Дей возмущённо обернулся к Сасори, который тоже особо эмоций не выдавал. — Успокойся. — Да как тут можно… — Дей, — он пожал плечами, а потом с какой-то слишком уж апатичной серьёзностью произнёс: — Может, кофе выпьем? Так только же что Минато принёс всё и всем, что ж он не взял, если кофеина не хватает? Дейдара вскинул бровь, но после решил, что человек, может, просто отдохнуть в кафетерии хочет, его право. Развернувшись, он сделал несколько шагов в сторону кафе, бросив ёмкое: — Ну, пойдём. — Нет… Не сейчас. Остановившись, Тсукури нахмурился и обернулся, понимая, что за всё это время Сасори и шага не сделал, но удивительно другое. Он смотрел на него. Не то чтобы это большая редкость, просто выглядит всё по-особенному. Акасуна же в принципе в гляделки не играет, не любит рассматривать кого-то, долго перекидываться взглядами и в принципе делать что-то сверхобычной человеческой механики. А сейчас это был диалог глазами, правда диалог какой-то ограниченный и совершенно непонятный. — А… — Вечером. — Не вопрос, а зачем…. — В кафе. — Ты имеешь в виду позвать… — Вдвоём. Дейдара завис, пытаясь сложить ещё парочку очевидных фактов, но, кажется, день для сложения не очень подходящий. Покосившись на дверь, из которой только что вышел, он попытался понять, как это связано. И ответ только один: никак. — Я не… Что? — Ты меня услышал. Сасори тоже выглядел странно, непривычно сдержанно и всё ещё немного отстранённо, что для него было совершенно не свойственно. Осознание того, что Дейдара видит сейчас прямо перед собой, почти ударило по затылку. Ему неловко. А. В этом смысле кофе выпить? Дейдара сделал лицо, полное умиления, наблюдая, как Сасори демонстративно закатывает глаза, разворачивается и уходит. — Стой, я не против, — произнёс он вслед с такой довольной интонацией, что разве что только совсем тупой бы не осознал, насколько ему льстит это приглашение. А ведь подумать только, ещё шесть лет назад, когда это был его строгий и жестокий ординатор, Дейдара даже в страшном сне не смог бы вообразить, как этот человек, смутившись, пригласит его на свидание. — Ну тебя к чёрту. — Да-ана-а-а… Тем временем в кабинете Итачи всё больше осознавал, что ему неловко работать под таким настойчивым взглядом, который даже не на него обращён. Он не сразу вспомнил о том, что Мей полна трепетных чувств к своему начальнику, а потому сейчас в ней кипела просто масса эмоций, которые она пыталась обращать в хладнокровие, но выходило откровенно плохо. Минато же, казалось, вообще ничего не видит. Его рука вырисовывала подпись с просто нечеловеческой скоростью. Оно и видно, тут листов шестьсот — не меньше, но большая часть работы уже была выполнена. Мей очень красивая женщина. Тот самый типаж внешности, который сложно не оценить, даже если тебе принципиально не нравятся рыжие люди. Бледная, ухоженная, без единой морщинки кожа, отливающая нежной розовцой на щеках, высокие острые скулы, огромные глаза с отчётливым тёмным контуром радужки — это всё сочетание классической красоты взрослой женщины и юной девушки. Контрастные ярко-алые губы — главный акцент её лица сейчас — это почти произведение искусства. Протяни она свою бледную руку в сторону мужчины и сделай всё верно, никто не скажет нет. Как же так вышло, что вокруг неё столько омерзительных слухов, а сердце её разбито уже не первый год. Учиха перевёл взгляд на Минато и осознал, что критерии его понимания красоты сильно перекосились. Вот она — восхитительная женщина, которую можно оценить только с точки зрения эстетики, а вот он — взрослый мужчина без грамма женственности в лице, но обладатель той привлекательности, которую хочется отнюдь не на морально-эстетическом уровне. Одна эта мысль своего рода газ, который поджечь можно единственной неосторожной фразой. — Кстати, Итачи, я хотела отметить, что ночью ты превзошёл все ожидания. Учиха отвлёкся от бумаг, медленно поднимая голову. Ах да, ночью же. Ощущение того, что с человеком рядом он провёл ночь, а не день, всё никуда не девалось. Минато улыбнулся уголком губ, а после не удержался от комментария: — Да, я тоже. Чёрт. Учиха закусил губу изнутри, пытаясь не поменяться в лице. — Спасибо, — неловко пробормотал он, пытаясь избавиться от ощущения, что говорят они явно о разном. — На самом деле превосходно, хотя до уровня проверки на выносливость всё ещё не дотянет, — ему было достаточно бросить один взгляд, чтобы все стало ясно. Вот ублюдок. — Никто этого не озвучил, но благодарностей ты собрал массу, — подбодрила Мей. — Проклятий не меньше, — пожал плечами Итачи, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. — Но это неотъемлемая часть. Надеюсь, они уравновесят друг друга. — Не самое системное оценивание продуктивности. Ты, оказывается, философ. Губы Итачи тронула улыбка, но он понимал, что едва ли имеет право что-то отвечать в присутствии Теруми. — Временами. Теруми взяла стаканчик с подноса, отпивая кофе и всё также терроризируя Минато взглядом, словно ей просто нужно, чтобы он это заметил и посмотрел в ответ. Итачи же предпочёл заняться своими делами, и, когда это всё закончилось, он не успел отследить. Мей поднялась с места, собирая свои бумаги в стопочку. Минато тут же протянул ей вторую, полностью подписанную. Осознав, что уходят все, Итачи тоже решил, что переместиться в кабинет будет удобнее, а потому также поднялся с места. Но стоило ему сделать только пару шагов, как он ощутил руку на своей талии, которая заставила его замереть. Легко надавив, Минато вернул Итачи на место, ближе к себе, всё ещё не превращая это прикосновение в объятие. — А это тебе, — улыбнулся ему начальник, передавая пару бумажных папок. — Когда закончишь, занесёшь мне. Учиха изогнул бровь, глядя не на предложенные документы, а в глаза начальнику, пытаясь прочесть там хоть что-то. Если он способен позволить себе подобное на людях, то что ему помешает опрокинуть Итачи хоть на этот же стол прямо сейчас? — Это из первой? — наконец, сформулировался вопрос. — Да. К сожалению, я вынужден и это повесить на тебя. Но я уверен, ты справишься. Лучше бы Итачи просто ушёл, но что-то подсознательное сподвигло его бросить взгляд на Мей, которая смотрела на него глазами, полными ненависти, хоть и с улыбкой. Ну, блестяще. А другого способа отшить не угодную тебе женщину ты придумать не мог? — Не вопрос, — Итачи закинул бумаги в свою стопку и направился на выход. Эти четыре часа заслуженно получили звание «самые выматывающие» за всё время работы здесь. После оформления документов, которое заняло большую часть рабочего времени, когда желания что-либо делать больше не осталось, Итачи ещё пришлось разбираться с теми пациентами, что к нему закреплены, пока не явится новая смена. Он окончательно вымотался морально. Проблема была даже не в объёме работы (он не отличался от обычного), и не в сроках, которые сократили почти в три раза. Нет, проблема была в атмосфере огромных проблем, которой пропиталось всё отделение. Делай-делай-делай! И, хотя это раздражало, он продолжал улыбаться, замечая, как странно на него реагируют медсёстры, и как сильно они меняются, когда понимают, что к ним относятся с теплом. В какой-то момент помощи вокруг него стало даже слишком много, потому что желающих пообщаться с позитивным Учихой оказалось с лихвой. А ещё отчетливо заметил, как на него косятся медсёстры из регистратуры, постоянно улыбаясь и отводя взгляд. Он никогда не замечал за собой особой паранойи, но это точно не просто так. Как минимум потому, что если у больницы есть сердце, то это операционная, а регистратура — язык. Все сплетни и слухи выползали именно отсюда, порою калечные и не до конца сформированные, но отчаянно желающие жить. И финальным развлечением на сегодня была новость от Минато, которую он невзначай озвучил, получая готовый материал по прошедшим операциям. — Я думаю, сегодня нужно будет устроить что-то вроде семейного ужина, — как бы между прочим заметил он, убирая самые важные папки на верхнюю полку. Обернувшись, он виновато пожал плечами, и стало ясно, что обещание этого ужина уже дано. Более того, Наруто наверняка уже планирует, что готовить, а Саске генерирует свои искрометные шутки. И тем не менее Итачи не мог не уточнить: — С Саске? — Ну, для знакомства с твоими родителями ещё явно рано. Итачи изогнул бровь, в три этапа осознавая эту фразу. Во-первых, да, всё же с Саске. Во-вторых, шутка о родителях не сильно смешная. В-третьих… Рано? То есть это что-то, что придётся в какой-то момент обсудить? Вот что-что, а знакомить Фугаку с Минато он точно не собирался. Очень странное чувство — понимать, что твой отец может взяться за ружьё, когда поймёт, что его сын встречается с сорокалетним мужчиной. Ох, а если он ещё про Саске узнает, то не видать семейству Намикадзе рассвета. — Я не думаю… — Так будет правильно, — перебил Минато, явно говоря о сегодняшнем вечере, вот только понимал ли он, какую мысль оборвал, — вопрос, который останется без ответа. — Поэтому не задерживайся особо, в десять я жду тебя на парковке. И разумеется, ничего удивительного в том, что эти двое ждали их дома, не было. И разумеется, Саске сидел с лыбой, говорящей обо всём на свете. И разумеется, вечер обещал быть крайне приятным. Впереди выходной, Минато прикупил вина, и всё это выглядело просто до ужаса по-домашнему. Когда Итачи вошёл в квартиру и ощутил, как пропитался воздух ароматом какого-то явно непростого блюда, он вдруг почти с отчаянием осознал, что дома. Это чужая квартира, он даже не знает, как выглядят все её комнаты. Но ни у себя, ни в родительском доме, ни в общежитии он не ощущал себя настолько желанным присутствующим, которого и гостем-то не назовёшь. Ведь дело не в апартаментах, а в атмосфере. Здесь был Саске, его кровный родственник, который почти поселился тут, проводя времени в комнате Наруто раза в три больше, чем в собственной. Здесь был тот, кого пора приучаться звать своим… Своим. С определением он подумает позже, может, даже отшутится перед Минато и тот сам предложит угодные ему варианты. Выбирая между любовником и партнёром, он выбирал просто имя, убирая лишние мысли из головы. Об этом думать глупо, они ещё даже сутки не прожили вместе, о чём он только думает. Тем не менее, натыкаясь на этот взгляд, ощущая эти руки, которые, распутывая шарф и расстёгивая пуговицы пальто, почти обжигали своей заботой, он снова возвращался на территорию абсурдных мыслей. — Мы серьёзно в отношениях? — не удержался от идиотского вопроса Итачи, не отказывая себе при этом в смехе. Он приехал на семейный ужин, он позволяет себя раздевать, точно знает, что будет делать этой ночью, но всё ещё задаётся этим вопросом. — О, так тебе нужна традиционная часть? — руки крепко обняли за талию, прижимая ближе к себе. Краем глаза Итачи успел заметить, как красиво они смотрятся вдвоём в отражении зеркала. Такие разные. — Пытаюсь осмыслить, какого чёрта произошло за один короткий день. И постоянно спотыкаюсь обо что-то. Будет некрасиво, если что-то пойдёт не так, учитывая привязанность твоего сына и моего брата. — Что может пойти не так? — Я не знаю. Мы только переспали, и больше не случилось ничего. — Кроме того факта, что я открыто признал, что влюблён в тебя. Если ты захочешь, то всё пойдёт не так, это правда. Но я верю, а может, мне просто хочется верить, что это не очередная твоя глупость, когда ты не смог сказать мне «нет». А потому довольно скоро я услышу от тебя что-то, что мне определённо понравится. — Эм… — Я в курсе, что ты не самый смелый человек. Всё в порядке, — такой отцовский поцелуй в лоб, что почти обидно стало. Не нужно всего этого покровительства, не нужно такой формы заботы, но возмутиться у Итачи не хватило духа. Он проследил за тем, как Минато уходит на кухню, не бросив и взгляда. А так хотелось козырнуть и сказать ему вслед что-то… Что? Ты про себя это сперва скажи, а потом уже думай, как озвучить. Итачи горько усмехнулся, снова глядя на себя в зеркало. Влюблённый идиот с кучей комплексов и страхов. Самое занятное, что именно это всё Минато и приглянулось. Наруто всё ещё возился с ужином, а потому в предложении Саске накрыть на стол не было ничего удивительного. Пока чета Намикадзе разбиралась с главным блюдом, чета Учиха разбирала приборы в гостиной, где принято было накрыть на стол, потому что на кухне Наруто показалось неуютно. А слово шефа закон. Саске молча выполнял свою работу, но то и дело бросал на брата многозначительные взгляды, которые назойливо подначивали начать диалог, но для него явно было не время. В итоге, не выдержав напряжения, он вскинул голову и решительно начал: — Знаешь, я… — Хоть слово, Саске, — процедил Итачи, мигом перебивая желание говорить. Правда надолго его самого не хватило, а потому, закончив с салфетками, он опёрся руками о стол, переводя взгляд на брата, который почти сиял от не понятного никому, кроме его самого, счастья. Может, он хочет что-то спросить, может, объяснить, может, даже просто выговориться. Но сейчас он походил на того, кому нужно было наладить какой-то контакт, а лишение его таковой возможности огорчало. — Прости, — выдохнул Саске, опуская глаза. Нужно быть тактичнее и все дела, он понимал, но удержать в себе всё это трясущееся желание разобраться во всём был не в силах. — Что тебя так веселит? — медленно произнёс Итачи, выражая всё своё недовольство в искривившихся губах. — Я не знаю, честно, просто… Это так странно. Я столько лет скрывал свою ориентацию, и, когда ты узнал обо всём, я думал, что просто умру от ужаса. Нет, это не страх. Я просто стал в твоих глазах кем-то другим, это факт, пусть и настолько же близким. Но другой человек, другое отношение, я так переживал. А ты спустя пару дней… Чёрт. И я рад за тебя! Хотя, признаться честно, я немного в ужасе. То есть… Он же классный. — Я в курсе, — сухо заметил Итачи. — Нет-нет, я не о том. Он правда классный, он невероятно добрый, заботливый и в целом просто прекрасный человек. Я давно его знаю, и чёрт, меня бы убил Наруто, но я не пожалею слово «особенный». И тут ты. Сейчас без обид. Но… — на его лице промелькнула какая-то тень грусти, которая сразу напрягла Итачи. — Но тебе он зачем? Наруто намного раньше подметил, что между вами не чисто, что он тот ещё манипулятор, и если ему надо будет, то ты согласишься. Я поспорил и проиграл, но… Вопрос не в твоей гордости, хотя тот факт, что ты отдался кому-то, просто комедия века. Он снова засмеялся, но уже не так заливисто, видимо, разговор утром был крайне серьёзным. Похоже, что это будет его любимым анекдотом. Вы видели моего аники? Стовосемьдесят сантиметров пафоса снизу. Возможно, он даже назовёт так книгу. Итачи устало покачал головой, уже понимая, куда клонит Саске. — Я просто не понимаю, — вздохнул младший из братьев. — Он слишком хороший человек для экспериментов. С ним может быть здорово, я думаю, но… Тебе это зачем? Ты никогда не интересовался мужчинами, и я с трудом могу вообразить, какие слова убедили тебя попробовать. — Саске, хватит, — с достаточной теплотой, но всё же твёрдо попросил Итачи, и тот замер с вилкой в руках, глядя на старшего брата. Что-то в нём было не так. Он словно опустил руки и просил понять его только по одному взгляду, потому что не сможет озвучить это вслух, даже если захочет. Он не злится, что было бы логично и естественно в сложившейся ситуации, он продолжает настойчиво просить без слов. Словно любая фраза Саске — это бессмысленное издевательство, потому что всё очевидно и так. Должно быть очевидно. — Да ладно… — парень прикрыл лицо ладонями, запрокидывая голову, издавая сдавленный всхлип. — Господи! Итачи закатил глаза, продолжая сервировку. Краем глаза он заметил, как в проёме появился Минато с парой подносов, на которых покоился апогей кулинарных способностей Наруто. Озадаченно окинув взглядом парня, он перевёл взгляд на его старшего брата, пытаясь понять, что вынудило его так ярко реагировать. И Итачи уже даже сгенерировал смешной ответ, вот только Саске, который не видел гостя, выпалил кое-что весьма неожиданное. — Неужели ты и вправду способен влюбиться? Чёрт возьми! — на эмоциях он крутанулся на месте, отшатнувшись от хозяина квартиры. Но тот смотрел на Итачи. Можно было бы удивиться, сколько всего было в этом взгляде, но Учиха давно привык, что он способен говорить несравнимо много без слов. Должно было быть стыдно, ведь его поймали за такими разговорчиками. Он словно девчонка, которая поделилась своими симпатиями с соседкой. Но стыдно не было. Он видел в этих глазах поддержку, благодарность и вопрос. Чтобы съехать с темы, хватило бы одной фразы, но было что-то особенное в том, чтобы сказать это сейчас. Вот так просто и легко, на глазах у Саске, без малейшей неловкости, словно нет ничего более естественного. — Способен.