Быстрее ветра

Астрид была совсем маленькой, когда познакомилась с Инглингом, но, тем не менее, это событие отложилось у неё в голове на долгие годы, ведь такого мальчика было трудно забыть. Каштановый беспорядок на голове; яркая летняя природа, что скрывалась в его мудрых не по годам глазах; высокий для мальчика восьми лет рост и задорная, совершенно детская улыбка на веснушчатом лице. Он быстро стал идеалом мальчика, с которым бы Астрид обязательно начала бы встречаться, но вот только не сложилось — через несколько лет их достаточно крекой дружбы семья Инглинга покинула город, где они жили, и уехала в Лондон, потому что отцу семейства предложили достаточно дорогооплачиваемую работу. А мужчина не мог отказаться, потому что Хэддоки воспитывали своего сына в любви, давая ему всё, что нужно. Но через несколько лет всё сильно изменилось — мама Инглинга скончалась, мальчик закрылся в себе, а Стэн подружился с бутылкой крепкого алкоголя. Какое-то время они жили так, пока парню это не надоело, пока он не наорал на своего отца, обозвав его тряпкой, а потом протянул руку помощи, за которую мужчина схватился очень крепко. А потом собственный бизнес и конный спорт у Инглинга, а там уже и первый конь — Бес, сын великого Люцифера. POV Инглинг — Назови мне хотя бы одну существенную причину, чтобы я не убил тебя, — падая на стул напротив Финна, вздохнул я, тут же складывая руки на столе и утыкаясь в них лбом. — Я не спал всю ночь, а ты звонишь мне в восемь утра и просишь срочно встретиться. Нельзя так. Я до сих пор не знаю, как мне чудом удалось найти свой телефон, который орал на всю комнату, и не разбудить при этом Астрид. От воспоминаний о прекрасной блондинке на лице появилась улыбка, а убивать Финна перехотелось — Хофферсон не обрадуется, если я сделаю это с её дядей. — У меня племянница пропала, а ты тут возмущаешься, — слишком серьёзно произнёс мужчина, а я резко поднял голову, но тут же широко улыбнулся. — Что это за улыбка у тебя, а? Она мне не очень-то и нравится. — Она у меня, — пожал я плечами, а потом добавил, вспомнив, что в дверях дома столкнулся с папой. — Сейчас наверняка какао с папой пьёт. Глаза давнего друга расширились, а потом он вдруг начал кашлять. Такое поведение меня несомненно напугало, поэтому я поспешил спросить, всё ли нормально, но вот только Финн отрицательно покачал головой и поднял на меня взгляд. — Инглинг, неужели, ты не узнал в Астрид маленькую девочку, которую ты всегда ласково называл Атти, когда сидел с ней у нас в доме, ещё когда мы жили в Чешире? — Спросил Хофферсон, а меня как обухом по голове ударили. Волна воспоминаний пробила ту стену, которую я построил у себя внутри после того, как погибла мама, а картинки из прошлого, где на половине из них я был рядом с маленькой голубоглазой и светловолосой девочкой, которую постоянно щёлкал по носу и называл Атти, начали мелькать перед глазами. Тяжело вздохнув, я схватился за больное сердце, которое дало о себе знать сильным спазмом, и начал буквально шипеть, потому что боль было сдержать ужасно трудно. — Инглинг, что с тобой? — Финн подскочил со своего места, тут же начиная мельтешить где-то рядом. — Боги Асгарда, кто-нибудь, позовите врача, тут человеку плохо. *** Очнулся я под писк каких-то приборов и от ощущения, что кто-то сверлит меня взглядом. Кое-как открыв глаза и проморгавшись, я перевёл взгляд с потолка в сторону и увидел сидящего на кресле отца, который в упор смотрел на меня. — Как ты? — Его голос оказался хриплым, что не ушло от моего острого слуха. Папа волновался за меня, и я это прекрасно видел, но ещё больше меня пугал его немного нахмуренный вид — что-то было не так, и я тут же решил озвучить свои предположения, на что получил уверенный кивок и громкий вздох. — Врачи беспокоятся, что подобного удара ты в следующий раз не выдержишь, — ответил отец, покачав головой и снова вздохнув. — Они вообще сказали, что всё очень плохо, и если ты хочешь жить, то тебе придётся жить как священник — никаких скачек, никакой бурной личной жизни, никаких радостей, волнений и стрессов. В таком случае твоё сердце дотянет до твоих пятидесяти, в другом случае после первого же подобного стресса или же яркой радости ты можешь легко покинуть мир смертных. Перед глазами резко потемнело, а тело тут же похолодело, когда я представил, как будет выглядеть моя дальнейшая жизнь, если всё потеряет свои краски. Сердце снова заболело, но писк приборов заставил меня отпустить картинку и посмотреть на обеспокоенного отца, который сейчас возвышался над моей койкой. — Есть же и другой выход, — с надеждой в голосе начал я, но замолк, когда отец поджал губы. — Неужели, нет? — Есть, — кивнул папа, но поднял руку, когда я уже хотел начать говорить. — Дело в том, что тебе сделают в Германии дорогостоящую операцию, но процент счастливого исхода равен проценту твоей смерти. — Пятьдесят на пятьдесят значит, — пробормотал я. — Не подумай, что я переживаю насчёт денег, — отец проложил, не услышав моих слов, чему я был рад. — Их с лихвой хватит и на операцию, и на реабилитацию после неё, но я всё же переживаю за тебя. Боюсь, что эта операция заберёт у меня единственного родного мне человека. Куча мыслей родилась в голове, переплетаясь со страхами и сомнениями, что я не смогу открыть глаза после операции, но малейшая мысль о том, что в другом случае я не смогу больше никогда испытать обычных человеческих радостей или же разочарований, заставляла меня прийти в себя, решая, что для меня важнее. Жизнь, полная чувств и эмоций, или же жизнь, где мне не суждено испытать даже радости от выигранного забега. — Отец, — я привлёк внимание папы, который что-то до сих пор говорил и который тут же умолк, посмотрев на меня. Но я и сказать ничего не успел, как на лице мужчины заиграла широкая улыбка и он кивнул мне. — Я, как бы я на самом деле не боялся всего этого, горжусь, что ты решил рискнуть, — пояснил свою улыбку отец и протянул руку, которую я тут же, но с небольшим трудом пожал. — Я пойду дойду до главврача, а к тебе пока пущу Астрид, она себе места не находила тут. Пришлось ей снотворного вколоть, чтобы она успокоилась. — Астрид? — В шоке переспросил я, а папа только кивнул. — Она тоже здесь? Как долго я был без сознания? Где она сейчас? — Да, Астрид здесь, — начал мужчина, который гордо называл меня своим отцом. — Спит в соседней палате, а в отключке ты был почти сутки — вчера утром вырубился, а сегодня в обед очнулся. Ну, и перепугал же ты всех нас. — Мистер Хэддок, — в палату вошла медсестра, но запеклась, увидев, что я очнулся. — Старший. — Что такое? — Улыбнулся папа. — Вас просил позвать главврач, — в ответ улыбнулась женщина лет сорока и вышла, закрыв за собой дверь, а потом я услышал, как хлопнула соседняя дверь. Несколько минут стояла тишина, а потом в мою палату влетела сонная светловолосая фурия, которая тут же бросилась мне на шею, обнимая её руками, а лицо покрывая поцелуями. — Так, ладно, я пошёл, скоро вернусь, — сквозь радостные бормотания Астрид, услышал я голос отца и показал ему большой палец. Через секунду снова хлопнула дверь, а Хофферсон тут же отпрянула от меня, тут же ударив по плечу. — Хэй, — недовольно протянул, потирая место удара. — Это ещё за что? — За то, что заставил волноваться, — выдала Астрид, а потом с улыбкой наклонилась ко мне, шепча в самые губы. — А это за то… Не желая больше ничего слушать, я сократил последние миллиметры между нами, припадая к пухлым губам и втягивая их хозяйку в страстный поцелуй.