I'd Be Yours, If You'd Be Mine

      -Ох, ты наверное издеваешься надо мной! Глаза отца сузились в предостерегающей манере, подбородок властно вздернулся, Химари захотелось закатить глаза, так как она уже привыкла к строгому обращению родственника. Он не станет пугать ли заставит подчиниться. Сегодня слишком важен день, сегодня произойдет все, чего она когда—либо хотела. Все, чего она так ждала. Девочка не могла позволить своему глупому, чересчур заботливому отцу забрать его у нее! Мужчина спокойно предупредил: — Говори, Химари. Стиснув зубы, она сжала руки в кулаки и гордо выпрямила спину, отказываясь отступать. Ну и нахал же! Вскипела девушка в душе. Он еще не устал приказывать мне! -Мне шестнадцать, папа! Я уже взрослая по меркам шиноби! Я буду говорить все, что захочу, черт возьми! — прорычала Химари, не сводя с отца непоколебимого, мятежного взгляда. -Но ты, папа, — она указала на него пальцем, оскалив зубы. — Ты должен перестать быть таким придурком и прекрати ограничивать мои способности. Я не слабачка, и ты это знаешь! Девушке почудилось, что мужчина запнулся, черные глаза выражали какую-то вину, но она тут же отбросила эту мысль, покачав головой. Она никогда не видела, чтобы отец выказывал какие-либо угрызения совести за свои действия по отношению к ее защите. -Химари! Она немного напряглась от удивления и повернулась, чтобы посмотреть на мать, которая стояла в дверном проеме, нахмурившись. Она выглядела немного обеспокоенной, когда взглянула на мужа, но Химари не знала, почему. — Не надо так разговаривать с отцом, — упрекнула ее мать. — Неужели она только что… —подумала Химари, прикусив язык. Мама никогда не вмешивается в наши дела, обычно потому, что хочет, чтобы мы с папой уладили наши проблемы самостоятельно.… так какого черта она сегодня принимает чью-то сторону?! Нахмурившись, Химари закричала: — Он сказал мне, что я не могу пойти на миссию, мою первую соло миссию джонина, так что я буду говорить с ним так как хочу, мама! Мать чуть не отпрянула, было очевидно, что женщина не оценила ее тон потому, как глаза сузились, а хмурый взгляд стал сердитым и полным упрека. Но не она ругала Химари. — Не смей так разговаривать с матерью, — рявкнул отец, стиснув зубы, делая шаг вперед. -Я уже объяснил тебе, почему ты не можешь отправиться на задание класса «А» —ты стала джонином всего три дня назад! И у тебя нет никакого опыта выполнения Он почти кричал на дочь, пределы его испытанного терпения, наконец, подошли к концу, поэтому Химари восприняла это как приглашение сделать то же самое. -Ты думаешь, я не смогу защитить себя сама?! — выплюнула она, дрожа от чистой ярости, пробегающей по ее телу. Да как он посмел? — И как, черт возьми, ты думаешь, я получу опыт, если никогда не попаду на задание?! Когда его глаза сузились еще больше, нетронутые обвинениями, Учиха разочарованно вскрикнула, слезы защипали глаза, она топнула ногой по земле. — Ками, папа, ты такой говнюк! Это так важно для меня, черт возьми! Почему ты не видишь?! Почему ты мне не доверяешь?! Грубо покачав головой, Химари прикусила губу, прежде чем резко развернуться на каблуках и убежать через заднюю часть дома, с единственным намерением в голове — отправиться на тренировочные площадки на заднем дворе, чтобы ослабить свои разочарования и печаль.        — Ты это видела? Она просто непоколебимая! Какой отец в здравом уме отправит свою неопытную малолетнюю дочь на поле боя в одиночку? — Саске… — И что я получу за то, что буду защищать ее задницу от избиения шесть раз до воскресенья и в конечном итоге окажусь в больнице? Я понимаю… я понимаю. Дерьмовое отношение и полное отсутствие уважения. — Не притворяйся, что ты не был немного резок, Саске. Ты знаешь, в чем дело… —Я… черт, я знаю, но я… Она просто такая… Разочарованный вздох. Мягкая улыбка. — Она такая ранимая, Саске. Дай мне с ней поговорить. Я разберусь со всем.       Она проигнорировала звук открывающейся двери, вместо этого сосредоточившись на ударе по манекену со всей силой, зубами закусив внутреннюю часть щеки, Учиха изо всех сил пыталась сдержать злые слезы. Иногда ее семья была невыносимой. Всегда все было сложно, когда она была маленькой, то помнила, что отношения между деревней и отцом были довольно напряженными. Химари вспомнила, как однажды проснулась в своей постели от крика.…? Она не могла вспомнить— но тогда произошло нападение. Но почему она должна страдать от последствий того, что случилось много лет назад? Почему отец не мог просто оставить все как есть? Теперь все, казалось, любили его. Он был главой полиции и одним из лучших анбу, которых когда-либо знала деревня. Никто в здравом уме не посмеет связываться с ним, особенно когда он однажды буквально спас мир. Так в чем же, черт возьми, проблема? Почему ему постоянно приходится наступать на мечты и нянчиться с ней? Она не была чертовым ребенком! -Знаешь, — мягко начала Сакура, — ты вылитый отец, когда сердишься. Усмиряешь свой гнев тренировками. Усмехнувшись, Химари отскочила от манекена и послала ряд кунаев и сюрикенов в сторону мишеней, уголки ее губ самодовольно дернулись вверх, когда раздались удовлетворительные удары оружия, достигающего своих целей. Когда ее взгляд скользнул вдоль их ряда, она удовлетворенно фыркнула. Как и учил меня папа. В этот миг ее гордость за свой подвиг мгновенно исчезла. Гнев снова вернулся. -Уходи, мама, — проворчала она. — И не говори мне об отце, он лживый, лицемерный придурок.       —… Он не хочет, чтобы ты пострадала, потому что однажды он потерял всю свою семью из-за насилия шиноби, а отсутствие у тебя опыта в этой области заставляет его думать, что подобное случится с ним снова, — мягко перебила ее Сакура, слегка улыбаясь. Химари заворчала, но почувствовала, что гнев немного утих. Затем она остановилась на мгновение, как будто что-то осознав, и застонала, когда чувство вины нахлынуло на нее, девушка плюхнувшись на землю. —Я знаю, но… я в состоянии защитить себя! — воскликнула она, вытирая рукавом слезы гнева. Похоже, она всегда будет похожа на свою мать в плане чувствительности. — Мы тренируемся вместе каждый день! Он научил меня своим лучшим техникам! Он должен перестать быть таким чрезмерно заботливым и начать доверять мне, чтобы я справилась со всем сама! Сев рядом с дочкой, Сакура толкнула ее в плечо.  — Химари, ты же знаешь, что случилось с твоим отцом, когда он был совсем маленьким. Он потерял все, что любил от рук собственного брата, а потом узнал, что родная деревня приказала брату убить весь клан через восемь лет после инцидента и через несколько мгновений после того, как убил того, кого считал ответственным-кого он любил и ненавидел больше всего в своей жизни. Он долго отталкивал меня и твоих дядь. Она остановилась, чтобы заправить за ухо прядь розовых волос Химари. — Он чуть не потерял меня во время войны. Я думаю, что могла бы напугать его тогда. Нежно взяв дочь за подбородок, мать заставила ее посмотреть в зеленые глаза, которые она тоже унаследовала. — Твой отец несколько раз терял все, что любил, — начала она, выглядя немного грустной и ностальгической, — из-за всего насилия в этом мире. Эта система слишком часто предавала его доверие. Она медленно вдохнула. —Саске всегда ждет, что с нами случится что-то плохое, всегда ждет, что нас когда-нибудь заберут у него, потому что ему в жизни не везло с семьей. В лице матери что-то изменилось, словно она вспомнила что-то ужасное. Положив руку ей на плечо, Химари уже собирался спросить, что случилось, но Сакура продолжила: — Ты бы видела отца иногда по ночам, Химари. Много лет назад он иногда так боялся, что просыпался, дрожал и кричал на нас, думая, что мы ушли. Он так боялся проснуться в одиночестве. — Он и сейчас такой.       Тяжело сглотнув, Химари прижалась к маме, внезапно почувствовав себя ужасно. Неужели отец действительно так себя чувствует? Она чувствовала, что теперь гораздо лучше понимает его поступки. Но если бы она знала раньше, может быть… — Я… я не знала, что все так плохо, мама, — тихо сказала наследница клана, прижимая руку к сердцу. Она чувствовала, как что-то крепко сжимает ее, мысли о том, сколько боли отец испытал в своей жизни, даже после того, как обрел свое счастье. —Я всегда думала, что его чрезмерная забота была из-за его традиционных манер и потому, что он был… ну, папой. Я и не думала… Она почувствовала, как рука матери скользнула на плечо, и мгновенно приняла предложенное утешение, повернувшись, чтобы уткнуться лицом в изгиб шеи, руками обвив талию матери. Сердцебиение Сакуры было ровным, сильным. Успокаивающим. -Все в порядке, — наконец сказала она, гладя Химари по волосам.  — Твой отец очень хорошо умеет скрывать страхи. Он не хочет показать себя уязвимым. Саске думает, что должен быть сильным ради всей семьи. Она отстранила дочь. — Саске не сможет защитить тебя, пока тебя не будет рядом. Вот почему он не хочет, чтобы ты уходила. Благодарная за терпение матери и за то, что она позволила ей немного лучше понять сложности отца, Химари снова обняла Сакуру и прошептала: — Спасибо, мама.  — Кстати, мне жаль.… — Ты должна извиниться перед отцом, а не передо мной. И Саске тоже должен извиниться перед тобой. Он вел себя грубо. — Но мне стоит извиниться перед тобой, мама! Я была груба с тобой раньше… — Что ж, извинения приняты. А теперь иди и найди своего отца. — Ты поговоришь с ним вместо меня? — О чем? — Отправляешься на задание? — скажи ему… что если он действительно волнуется… то может пойти с нами на задание! Или найдите мне партнера по его выбору! Я не хочу, чтобы он так беспокоился за меня. — Он всегда будет беспокоиться о нас, Химари. —Но просто… просто скажи ему, ладно? — Обещаю