Strange love with broken wings

Чонгук тихо заходит в квартиру, стараясь не разбудить Юнги, потому на часах 2:34 ночи, а в комнатах, несмотря на слабый свет уличных фонарей, достаточно темно. Тренировка затянулась допоздна, с Чимином они из зала выползли около 12, распрощавшись и разойдясь каждый в свою сторону. И всё бы ничего, если бы не те двое, которых Чон случайно задел в переулке. И что в результате? Разбитые губа и бровь, синяки на скуле, да и по всему телу, и яркие следы пальцев на шее. Ещё и собственные мелко трясутся. Чонгук морщится от пульсирующей боли в висках, но молчит, не издавая и звука, лишь бы не нарушить покой Мина. Их отношения и отношениями назвать нельзя было. Чонгук любил — да. Любил ли Юнги — хрен поймёшь. Вроде и не против статуса «есть парень», но за 1,5 года их любви целовались они раз 15. Обнимались ещё реже. Старший даже во время секса не даёт ему должное, а после него просто выгоняет из своей комнаты, закрываясь на все замки. Подарки он не дарит, а контакт Чонгука у него, скорее всего, самый редкоиспользуемый. И фотографии на нем тоже нет. Да и вообще, имя Чонгук он не испозует. Лишь "мелкий", "малой", "эй ты" . Чонгук и вовсе уверен, что его не любят и просто ждут, когда его сорвет и он свалит отсюда. И он бы свалил, да сердце не позволяет. Сейчас же оно разбито на осколки, и Чону тошно от того, что он такой слабый и бездарный. На тумбочке он находит пачку сигарет и зажигалку старшего, ухмыляется — почему бы и нет? Ему всё равно не влетит по этой теме. Ей Юнги заботиться меньше всего. Если, конечно, заботиться, вообще. Чонгука трясет, когда он, сидя на подоконнике в своей комнате, делает уже которую по счету затяжку. Он смотрит в окно, наблюдая как бездомная собака лёгким бегом скрывается в, построенной совсем недавно, будке. Она, видно, уже смирилась, что никому не нужна. И Чону пора бы принять это. Он тихо всхлипывает, но этого достаточно, чтобы разрезать тишину, которая стоит в квартире. Сдерживает себя недолго, начиная тихо плакать себе в острые коленки и баюкать собственную израненную душу, которая воет волком над осколками сердца. Дверь в комнату скрипит и на пороге появляется удивленный Юнги, на лице которого появляются нотки раздражения:  — Мелкий, ты чё это мне концерты здесь посреди ночи устраиваешь?  — Пошел вон, — жалобно скулит Чонгук, от чего Юнги в шоке замирает, — пошел вон из комнаты! Оставь меня одного, прошу, Юнги! — воет он, сильнее сжимаясь в клубок. Мин растерянно хлопает глазами, а потом послушно пятится назад, закрывая дверь с противным скрипом. Чонгук плачет громче, стараясь слезами выжать из себя всю боль, и которая накопилась за последние пару лет.  — Почему ты меня так не любишь, Юнги? Я же тебе всего себя отдаю. Неужели, этого мало? Что… Что я должен сделать, чтобы ты обратил на меня внимание, как на человека, который тебя любит и хочет, чтобы ты его любил тоже? Хочешь, я уйду? Конечно, хочешь. Если тебе только это и надо — я сделаю всё. Завтра меня не будет. Ты же станешь счастлив? Может, тогда ты полюбишь меня? Чонгук совсем не подозревает, что Мин до сих пор стоит под дверью и вслушивается в тихий шепот. И плачет. Плачет, потому что потерял самого близкого человека. И он надеется, что не навсегда. Это история о любви, которая и не любовь, в общем.