Вдвое или надвое

      Дома мама не могла найти себе места: то приносила мне третью чашку чая, то принималась рассказывать неинтересные анекдоты. Она чувствовала себя неловко, а мне почему-то совсем не хотелось её успокаивать. Приглашение Лу Ханя было не просто запрещённым приёмом — это удар в спину. А разговор с Исином — контрольный выстрел в голову.       — Тот мальчик, Лин, — не выдержала мама. — Мёни, помнишь? Он твой…       — Мама!       — Младший брат.       — У меня есть только мама и всё. Давай сделаем вид, что ничего не произошло, и не будем ничего менять в нашей жизни — она идеальна, — отрезала я.       — Но так нельзя!       — Можно, мама, можно, — взяла в руки телефон, демонстрируя, что разговор окончен.       — Есть вещи, от которых мы не можем отгородиться или сбежать.       — А я попробую, — и тут на экране зажглось спасительное имя «Тэён». — Мне звонят, займись, пожалуйста, своими делами, а я со своими как-нибудь сама разберусь.       Из восторженной болтовни Тэён по телефону поняла только, что вечер у неё удался на отлично, Бэкхён во всю флиртовал с Чанёлем, а Исин с женой на банкет не остались и ушли сразу после вручения дипломов. Кстати, его жену, оказывается, зовут Мэй. Красивое имя — Мэй. И она красивая: тонкая, эфемерная, длинноволосая блондинка со светло-серыми глазами. Я тоже стройная, но и вполовину не такая красивая, как она. Пусть у меня тоже светлые волосы, на фоне неё я бледная и невыразительная. Кто в своём уме променяет такую на меня?..       Я ничего о нём не знала. Кто он, чем занимается, как рос? Любит ли он апельсины и фэнтези, как я? Есть ли между нами, кроме природы, что-то общее?       Не знаю, как так получилось, но вскоре я уже листала его страницу в интернете.       Чжан Исин, 25 лет. За плечами университет и музыкальная школа. С фотографии на меня смотрит улыбающийся молодой человек с ямочкой на щеке. И мне отчего-то становится жарко и сдавливает в груди. Так вот ты какой, предназначенный мне судьбою человек… Волосы чуть растрёпаны, словно только что проснулся, бледная кофта приоткрывает ключицы. Ты улыбаешься фотографу. Улыбаешься своей жене.       И вдох застревает где-то внутри.       — Лин? Лин! — вовремя заглянувшая в комнату мама бросилась ко мне, задыхающейся от слёз. — Что? Что с тобой? Это из-за Ханя?! Боже, я не думала, что всё так, что всё…       Она осеклась, увидев отброшенный мною телефон.       — Это… он? — мама осторожно прикоснулась к экрану, и фотография стала ярче.       — Не хочу видеть, — принялась судорожно закрывать вкладки. — Не знаю, зачем открыла. Наверное, чтобы хорошенько запомнить лицо того, кого стоит тщательно избегать.       Мама хотела было что-то сказать, но что тут скажешь?..

***

      Когда мне было совсем одиноко, на горизонте обязательно появлялись Тэён или Бэкхён. В этот раз первой позвонила она.       — Мы договаривались сегодня сходить в кино на премьеру, но Бэкхёна дома припахали родители, и у меня остался один билет. Пошли, а? Вот только не придумывай отговорки, я знаю, что ты совершенно ничем не занята. Через полтора месяца мы пополним ряды рабочих и будем пахать до самой старости. У нас последние каникулы! Не дай себе засохнуть раньше времени!       — Звучит, как рекламная компания кока-колы, — усмехнулась я.       — Жду тебя в девять у кинотеатра, — отрезала Тэён. — Не заставляй меня звонить твоей маме.       Мы с Тэён заняли свои места в зале, и тут меня чёрт дёрнул спросить:       — Вы вдвоём с Бэкхёном собирались в кино?       — Нет, сейчас остальные подтянутся. С Бэкхёном невозможно нормально посмотреть фильм, мы пробовали, — ответила она.       И мой мозг почему-то ухватился за мысль о ней и Бэке.       — В смысле, вы пробовали?       — Ну, — протянула Тэён, — когда мы познакомились, то пару недель даже встречались, но он слишком ветреный и никак не может определиться, девушки ему нравятся или парни.       Я абсолютно не представляла их вместе, уж слишком они были похожи — оба шумные и смешливые.       — А вот и ребята! — Тэён привстала и помахала кому-то из толпы у дверей. — У них места сзади.       Почему я сразу, ещё дома не спросила, с кем конкретно она идёт в кино? Почему я не спросила это в начале нашей беседы пару минут назад? Почему я никак не привыкну, что спокойная жизнь кончилась?       Исин тоже был не рад меня видеть, а его жена любезно поинтересовалась, как у меня дела. Они сели на места сзади, ровно так, чтобы я затылком чувствовала его присутствие, чтобы вдыхала его запах на протяжении полутора часов. Это можно сравнить с пыткой.       — А он забавный, — шёпот сзади.       — Мне тоже нравится, — его ответ.       — Пф, нелепо!       — Согласен.       О чём кино? В чём суть? Не знаю. Я слышала лишь его голос сзади, шёпот, от которого мурашки бежали по спине.       — Мне надо выйти, — не выдержала и потревожила Тэён, когда температура тела стала зашкаливать. — В горле пересохло, — и не соврала.       Казалось, у меня сейчас крыша поедет от одного его присутствия так близко. В зале триста человек, не меньше, но для меня всё сужалось до истинного, которого я чувствовала каждой клеточкой своего тела.       — Пропусти меня, — почти взмолилась, и Тэён привстала, пропуская.       — Простите, извините, разрешите, — как ледокол «Арктика», двигалась вон из душного апельсинового зала.       В фойе стало немного легче. До самого окончания фильма я просидела здесь.       — Почему ты не вернулась? Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Тэён.       Я бросила взгляд на Исина. Он был болезненно бледен, как и я.       — Душно стало, — отвела глаза, — и голова разболелась.       — Исину тоже стало нехорошо, — Мэй ласково погладила мужа по руке. — Здесь, наверное, плохая вентиляция.       И мы с Исином в унисон кивнули, подтверждая эту теорию.       — Зайдём куда-нибудь на кофе? — предложила Мэй.       Исин отрицательно покачал головой, усиленно избегая встречаться со мной взглядом, а я, как сталкер, как последняя полоумная дура, смотрела на него во все глаза, жадно впитывая черты лица.       «Опусти взгляд! Опусти!» — вопил мозг, но тело и душа панически боялись его ухода и не подчинялись.       — Тогда в другой раз, — виновато улыбнулась Мэй. — Простите нас, но мы домой.       «Домой… Какой у тебя дом?»       Он вдруг поднял на меня глаза — и весь мир вокруг перестал существовать. Исчезли звуки и Тэён с Мэй. Остались только тёмно-карие глаза напротив, чуть приоткрытые губы, словно он пытался сделать спасительный вдох через рот, но не успел, и запах, оглушительный запах апельсинов, что ворвался в лёгкие, впитался в кровь и ударил в голову алкогольными парами.       — Ау! — Тэён махнула рукой перед моим лицом. — Ты засмотрелась на чужого мужа, — и они с Мэй рассмеялись.       — Не обращайте внимания, — Мэй прикоснулась к его щеке, — иногда Исин задумывается о чём-то своём и замирает вот так.       Парень тут же опустил голову, прерывая наш зрительный контакт.       — Нам надо идти, — его голос бархатный и чистый, таким голосом нужно петь.       — Конечно, вам надо домой, — Тэён подмигнула. — Несмотря на то, что вы уже год как женаты, всё равно как молодожёны.       В щёки ударила краска, и я поймала взгляд Исина, в котором мне даже почудилась вина.       — Какая ты догадливая, — засмеялась Мэй, и этот смех показался мне таким противным и неискренним, а она сама — такой неприятной.       Мы распрощались, но я долго не могла уснуть — перед глазами стоял тот взгляд, от которого земля перестала вращаться. Истинность — это страшно, это похоже на помешательство, одержимость, и я чувствовала, как она медленно подбирается ко мне, норовя закинуть мне мешок на голову и столкнуть в пропасть. Но я должна держаться, мне нельзя. Я хороший человек, я не могу обречь эту девушку Мэй на жизнь моей мамы, да и истинный не пойдёт на это. Он другой, он не Хань. Он сильный и упрямый. Как я.