Снежный ком

Сколько продлился сон, Лиля не знала. Просто в какой-то неопределённый момент времени пелена чёрного ничто, в котором она пребывала, даже не понимая того, отодвинулась. Пустая душа стала наполняться нечёткими фрагментами, мозг потихоньку возвращал контроль над памятью, потом вокруг начали пролетать зыбкие картины прошлого, перемешиваясь самым неожиданным образом. Лиля была лишь отстранённым наблюдателем, зрителем, которому показывают кино. Да, именно кино. Из этих нескольких месяцев жизни в зимнем лагере, намешанных с годами школьной жизни и вкраплениями чего-то совсем бредового и нереального мог бы получиться неплохой артхаусный фильм, благо, до эпидемии они как раз входили в моду. Жаль, что запомнить всё это Лиле было не суждено. Когда причудливая нарезка из её жизни закончилась, девушка ещё на шаг приблизилась к полноценному возвращению в суровую действительность, хотя и не могла ничего вспомнить. Вероятно, следовало окончательно сбросить с себя полубредовый морок и открыть глаза, понять, что происходит, и отыскать Валерку. Братишка наверняка за неё переживает. С этой мыслью Лиля и проснулась окончательно. Комната, где она лежала, была снежно-белой. Белый стены, белый потолок, мебель в поле зрения, постельное бельё. Ни одного пятна, отличного от монохромной гаммы. Девушка, с трудом повернув голову, глянула на правое запястье и увидела трубку от капельницы. Да, вероятно, этой рукой шевелить не стоит. Зато левая, какая-то необычно чистая была в полном её распоряжении и могла без проблем ощупать толстое одеяло, на большее сил не хватало. Чёрт. Одеяло-то на ощупь слишком похоже на облако! Где бы она ни была, это точно не временный лагерь! Сон как ветром сдуло, тот же ветер смёл последнюю преграду, мешавшую остаткам памяти наполнить черепную коробку. Аж в висках закололо. Выходило, что она не погибла от болезни, как прогнозировали немецкие учёные, каким-то образом выжила. Ну, или просто не тем заболела, особой разницы нет. Вопрос в другом: где сейчас лежит её тело? Долго мучиться догадками, по-счастью, не пришлось. Стоило Лиле всерьёз подумать о разведывательной вылазке за пределы этой стерильной комнаты, дверь открылась. На пороге стоял какой-то человек в, как неожиданно, белом халате и такой же шапочке. Лицо, как ни странно, не было защищено от инфекции противогазом или хотя бы маской и сейчас смотрело прямо на девушку. Лиля чуть прищурилась: этот врач не был ей знаком. — Лежите, Ларина, — врач жестом предупредил её попытку, прошёл в комнату и встал прямо перед ней. Дверь, правда, закрыл. Девушка инстинктивно напряглась и хотела уже задать вопрос, но человек снова угадал мысль: — Полагаю, вам интересно, где ваши спутники и, собственно говоря, вы сами? — Было бы неплохо узнать, — Лиля осеклась, не узнав свой внезапно ослабевший голос, но всё же не стала замолкать окончательно: — а ещё, сколько я тут лежу? — Неделю, вернее, шесть дней. Не волнуйтесь, и вы, и те, кто с вами приехал, включая немцев и мальчика, находятся в полной безопасности, — человек в халате улыбнулся. — Им ничего не грозит. Комплекс отлично защищён от любых внешних угроз. Лиля облегчённо вздохнула, но тут же нахмурила брови и недоверчиво поглядела на собеседника. Что-то он очень странно с ней себя ведёт… Какой-то слишком безмятежный, хотя находится в одном помещении с только что пришедшей в себя пациенткой, едва не умершей от опасной заразы. Неужели не боится? В голову немедленно закрались разные мысли, одна подозрительнее другой. А что если её тут не лечат вовсе, а на опыты оставили? Неплохая же идея. Мышей у них вряд ли очень много, да и на людях испытывать разные вакцины и заразы к ним гораздо эффективнее. Жаль, что она сама сейчас так слаба, что только и говорить может. — Я бы хотела как можно скорее увидеть тех, с кем сюда приехала, — как могла твёрдо потребовала Лиля. — Особенно мальчика. И что за внешние угрозы? Профессор Грюнвальд говорил, что у вас безопасно. А ещё было бы неплохо сказать мне своё имя или хотя бы звание, нечестно же, вы-то моё имя знаете… Кажется, не стоило так сразу торопиться. Дыхание перехватило, и какой-то прибор у изголовья с явным возмущением начал пищать. Девушка почувствовала резкую слабость, впрочем, та быстро прошла. Ох, явно надо ещё немного подождать, пока что слушатель или любопытствующий из неё никакой. — Ларина, я прошу вас успокоиться, — собеседник терпеливо выждал, пока Лиля соберётся с мыслями, — я тут именно затем, чтобы рассказать. К сожалению, прямо сейчас вы не можете встретиться ни с братом, ни с учёными, ни с вашей охраной. Снаружи около трёх часов ночи, все спят. Да и наши медики не рекомендуют вам частых контактов. Этот разговор — самое большее, на что они согласились. Лиля не сдержала ироничного взгляда. О, да, именно с этим непонятным типом ей первым делом хотелось поговорить, именно за этим организм решил не сдаваться. Не могли Валерку разбудить (кстати, правильно, ему сил надо набираться), так прислали бы Пепла. Ему наверняка уже всё рассказали, не надо было бы тратить время на налаживание диалога. Прежняя «доэпидемическая» Лиля просыпалась. Эта неделя компенсировала все бессонные ночи в лагере, поэтому живая и, чего уж греха таить, иногда слишком резкая натура теперь лезла изо всех щелей и жаждала действий. Тело, правда, было против, но кто его спрашивать-то будет? Когда дух бодр, чахлая тушка набирает массу и здоровеет быстрее обычного. — Меня можете называть просто Борисом Николаевичем, — продолжил собеседник. — Мог бы ещё рассказать, чем именно я тут занимаюсь и сколькими людьми командую, но, боюсь, времени на это нам не хватит. Ещё раз повторю, что вы можете не переживать за своих товарищей и за брата, ничего здесь с ними не случится. А угроза, — он окинул взглядом палату, — это всё-таки инфекция. Вы же не думали, что за неделю мы полностью её устранили? — То есть, немецкая вакцина не помогла? Мы просто так приехали? — Разумеется, нет, — Борис Николаевич покачал головой и с мимолётным сожалением посмотрел на Лилю, явно пытаясь как-нибудь проще сформулировать свою мысль, — в прошлые времена вам бы всем по медали выдали, а немцам даже отсутствие виз простили. Кстати, выжили вы во многом благодаря их вакцине, да ещё и невольно поучаствовали в разработке новой версии. И ваш брат. Благодаря вашей и его крови у нас появилось больше материала для исследований. Пробные образцы уже готовы, осталось только отшлифовать и наладить массовое производство. При этих словах Лиля опустилась на подушку и чуть прикрыла глаза. Есть, у них получилось! Всё же не зря столько времени мучились, не зря не сдавались. Надежда, она всегда есть. Главное, дождаться. — Скажите, а скоро мне можно будет выйти? Скоро смогу встать? — Думаю, да, — донёсся до неё голос Бориса Николаевича, — прогнозы вполне оптимистичные. Но пока отдыхайте. Вы замечательно со всем справились. Лиле ещё очень о многом хотелось спросить. О Валерке, в основном, но и о немцах с Пеплом тоже. Не заболели ли они? Нашли ли нового переводчика или хотя бы словарь с научными терминами? Как устроились? Да и можно ли им выходить из таких же палат, или где тут люди живут? Но уже заданных вопросов было достаточно. Остальные вполне могли подождать. Лиля слабо кивнула с закрытыми глазами и постепенно провалилась в глубокий, почти младенческий сон, столь необходимый для скорейшего выздоровления. Человечество всё-таки сумело отстоять своё право жить в этом мире. Лиля, как и предсказывали неведомые ей медики из этого супер-секретного комплекса, выздоравливала. Через несколько дней ей разрешили вставать с кровати, принимать посетителей. Валерка первым пришёл и заглядывал каждый день, иногда вместе с Пеплом, принося новости. Немцев мгновенно приобщили к научной работе, поэтому им было не до посиделок. Их вакцина и в самом деле помогла в исследованиях. Используя компоненты, произведённые в лабораториях комплекса, а также продукты из крови Лили и Валерки, учёные мало того, что смогли создать новую версию, которую и ввели девушке. Возможно, она и так бы не умерла: родственные узы между не заболевшим отцом и выздоровевшим братом кое-что да значили, но на риск никто не хотел идти. Так что Лиля, как и подозревала, стала подопытным для секретных испытаний и с блеском его выдержала. Вакцина справилась с вирусом, вернув некую уверенность в завтрашнем дне. Лиля, устав после очередной прогулки по длинным коридорам, сидела на своей кровати. Впервые за долгое время она была абсолютно спокойна и безмятежна. На душе было тепло, комок не то снега, не то льда, выросший там за последнее время, растаял. Пусть мир даже ещё не знает об открытии, пусть вакцины ещё слишком мало даже для того, чтобы защитить небольшую деревню, но уже нет того безысходного отчаяния, неуверенности, неопределённости. Этот страшный этап пройден: формула найдена, процесс массового синтеза в стадии запуска. Пройдёт месяц, может, два, и инфекция будет обречена. Потом несколько лет, и жизнь вернётся на круги своя. Главное — дождаться.